Перед смертью мама сказала: «Лиля, меня убили»
Жительница Курска погибла после, казалось бы, несложной операции, которую ей сделали на Пасху. Дочь пострадавшей уверена: если бы для врачей не был на первом месте футбольный матч, трагедии удалось бы избежать.
У погибшей женщины были проблемы с сердцем, гипертония, поэтому она регулярно наблюдалась в стационарах. Собственно из-за высокого давления риск, что она плохо перенесет наркоз был достаточно высок. Поэтому, когда у курянки диагностировали пупочную грыжу, врач посоветовал: «Если не будет беспокоить, лучше не оперировать». Несколько лет женщина жила с этим диагнозом, который, конечно, доставлял неудобства, но не более того. И вот на Пасху, 28 апреля, произошло ущемление грыжи. С сильными болями женщину доставили в больницу скорой медицинской помощи. «Маму долго оформляли, - вспоминает дочь погибшей, - а затем, когда уже доставили палату, зашедший доктор ее строго отчитал: «Зачем такую грыжу отрастили. Что, раньше нельзя было прооперировать?» Можно подумать решение когда ложиться на стол хирурга, и нужно ли это, она сама принимала. Доктор сказал «ничего страшного, так походите», она и послушала».
Больную начали готовить к операции, сперва в палате, где на тот момент была ее дочь, затем — забрали в реанимацию, так как все не удавалось поставить женщине зонд. Лилия спустилась тогда в ординаторскую, чтобы узнать, кто именно будет оперировать ее маму и не нужно ли чего. Однако доктора в это самое время смотрели футбол и им было не до общения с родственниками пациентов. «Даже со своей коллегой, моей двоюродной сестрой. Которая сама доктор и приехала поддержать меня, разговаривать они не стали. Футбольный матч был на первом месте», - вспоминает наша собеседница. Родным женщины было неприятно узнать от санитарки о том, что операция уже началась. От нее же узнали спустя несколько часов об окончании операции. Было уже около часу ночи и пациентку спустили в отделение интенсивной терапии до утра, приходить в себя после наркоза.
Сомнения, почему несложные манипуляции заняли несколько часов, появились почти сразу. Родные женщины попытались поговорить с лечащим врачом, чтобы узнать, как прошла операция, нужны ли какие-либо препараты, а также кто именно оперировал пациентку. В ординаторской был лишь один молодой доктор, двоих других, которые присутствовали при поступлении, не было. «Мы спросили, кто делал операцию. Находившийся в ординаторской доктор отмахнулся: «Ждите в коридоре, доктора нет еще». Подошедший позднее доктор Геворкян в ответ на тот же вопрос обещал пригласить нужного врача»... Стоит ли говорить, как удивились родные женщины, когда выяснилось, что это именно тот самый молодой доктор с ними и общался изначально, когда они заглянули в ординаторскую? «Тот стоял с испуганным видом, не знал, что сказать. А Геворкян начал нас уверять, что операция прошла успешно, на десять с плюсом, еще на пальцах это показал. Уже потом мы подумали, не было ли в этой фразе какого-то скрытого подтекста.. И тут же сообщил, что при всем этом у мамы обнаружили метастазы, поражена вся печень. Это сразу ввело нас в ступор»...
Лилия вспоминает: «Мы возмутились, как так. На рак ни что не указывало, да к тому же мама постоянно лежала в больницах, ей регулярно делали УЗИ, брали кровь, проводили другие исследования. Неужели, за это время никто из врачей ничего не заподозрил, не потребовал сдать анализы на онкомаркеры? Не думаю».
По словам Лилии после операции на следующий день она смогла проведать маму в отделении интенсивной терапии. Женщина была в сознании, уже пришла в себя после наркоза, и вполне неплохо себя чувствовала. Она сообщила, что ей гораздо лучше и, видимо, скоро пойдет на поправку. «Лилек, кажется, выжила, слава Богу, мне повезло, что меня оперировал Петухов. Очень хороший доктор».
- Я еще подумала про себя, его же вроде не было? Как так? Но мы же толком ничего не знали... Если бы не слова Геворкяна, сказанные накануне ночью, можно было бы спокойно уезжать. С операцией мы не опоздали, наркоз мама перенесла неплохо...
А вот на следующий день пациентку БСМП было не узнать. Та была без сознания, выглядела очень плохо. К тому же, - привязана к кровати и вся в синяках. Свесившаяся с кровати рука была просто синей. «Я попыталась ослабить узел, но не получилось. Ее привязали наглухо. И руки и ноги. Спросила, что происходит, на что мне сказали, что пациентка сопротивлялась лечению и сейчас находится в медикаментозном сне. Это уже насторожило. Поэтому я обратилась за помощью к знакомой депутату, мне дали контакты главы облздрава Владимира Анцупова, но из-за майских праздников дозвониться не получилось. Тогда я обратилась к врио губернатора Роману Старовойту...
- В реанимациях часто фиксируют пациентов, это нормально, чтобы приходя в себя люди не выдернули трубки жизнеобеспечения... - пытаемся вступиться за врачей.
- Я покажу вам фото, тогда поймете о чем речь. Не знаю, как нужно было метаться, чтобы так в кровь изранить себя...
- Все изменилось на третий день после той злополучной операции. Это было в среду. Когда я пришла к маме, та была в сознании и попыталась пожаловаться: «Лилечка, меня убили здесь. Не ходи сюда одна, здесь такой бардак творится. Отомсти за меня. Меня завтра уже, наверное, не будет». Она пожаловалась и на реаниматора Дюкареву, которая стояла тут же. Сказала, что та над ней издевается, не дают пить... «Это мы сами виноваты, что вовремя не оплатили».
Что именно не оплатила пациентка и ее родные узнать так и не довелось. Дочь женщины поспешили вывести из отделения интенсивной терапии, ссылаясь на то, что «вашей маме метастазы на мозг уже давят, заговаривается». При этом Лилия еще пыталась извиняться за маму, ей было неудобно, что та могла обидеть доктора своими словами. «Хотя, наверное, тогда уже я стала понимать, что происходит что-то не то. Ну не может здоровая, жизнерадостная в недавнем прошлом женщина чувствовать себя день ото дня все хуже и хуже. Тем более, с тем, что после операции она говорила, что ей лучше, что страшное уже позади».
На следующий день свидание также было сорвано. Встреча в реанимации получилась короткой. Мать Лилии была в наркотическом опьянении, не узнала дочь, зато вспоминала про свою любимую собаку. Она уже была отключена от аппаратуры, на руках и ногах были страшные гематомы. Санитары сообщили Лилии, что ее маму готовят на операцию — доставать какие-то трубки. «Я в глубине души даже обрадовалась. Утром по телефону мне сказали, что маме лучше. И тут факт того, что аппаратуру отключили, трубки какие-то достают — думала все будет хорошо. Но почему-то из операционной ее никак не возвращали. Те самые пресловутые трубки доставали часа два-три»...
Узнать почему так долго Лилия пыталась у реаниматолога, но та отослала ее к хирургу. Встреченный в коридоре врач признался: у пациентки перитонит и сепсис. Операция, на которую ее увезли, была как раз по промыванию полости. Но предстоит, мол, еще одна, завтра или послезавтра. «Из операционной ее привезли с остекленевшими глазами. Я не стала отвлекать реаниматологов и что-то спрашивать», - вспоминает дочь погибшей.
В пятницу, когда утром Лилия позвонила в реанимацию, ей сообщили, что состояние ее мамы без изменений. А чуть позже, когда она уже собиралась ехать на очередное «свидание», на телефоне высветился номер реанимации. Входящий вызов. «Это было все. Они с самого начала предупредили, что звонят только в случае смерти пациента»...Поступившей в пасхальное воскресенье с не самым серьезным недугом женщины не стало в пятницу. При этом врачи говорили, что главной причиной был перитонит и запущенная онкология с метастазами в печени, костях... Родные рассчитывали, что с ними нормально поговорят, но вместо этого столкнулись с полным равнодушием.
«Нам даже не хотели отдавать выписку, - вспоминает дочь погибшей, - в больнице сказали, что ее уже передали в морг, но там, когда мы пришли, оказалось, что документов еще не было. Спустя время их бегом принесли из отделения. Я хотела ознакомиться с ними, но бумаги у меня вырвали буквально из рук. Я уверена, что их переписывали не раз. Да и к данным вскрытия доверия у меня нет. Дело в том, что основной причиной смерти был назван перитонит, тоже отмечались метастазы. При этом если до этого говорили, что у нее рак печени, то в морге сказали, что печень как раз была здоровой, а вот желудок поражен. Но за полгода до случившегося маме прописали новые препараты от сердца. Тогда она жаловалась на то, что от них у нее болит желудок и лечащий врач провел ей полное обследование. Тогда никаких отклонений по ЖКТ выявлено не было. Хотя обследовали все досконально, всеми доступными методами. И вдруг — такое заключение экспертизы»...
В ожидании бумаг Лилия видела как выдавали другие тела. Ни с кем из остальных родственников врач морга не разговаривал, не провожал тела. А вот для них сделал исключение. Два часа рассказывал об экологии, некачественных продуктах, вызывающих патологии, иронизировал о вреде курения. И это при том, что она никогда не курила. Мы подозреваем, что и перитонит, и сепсис, могли быть связаны с тем, что при операции ей повредили кишечник и его содержимое стало попадать в брюшную полость. Что были допущены еще какие-то ошибки, но про это в заключении — ни слова».
По словам Лилии, отделение, где лежала ее мама, в народе называют не иначе, как «похоронным» или «убойным». Выйти живым оттуда не так просто. Жалоб у людей масса. «Если попал туда, остается только молиться, - говорит женщина. - Я так и не знаю, кто из врачей считался лечащим у мамы. Знаю, что операции делали разные люди. С нами встречались тоже разные специалисты, пока она там лежала. Но к квалификации отдельных из них есть вопросы. Я с трудом добилась того, чтобы мне сказали, кто делал самую первую операцию. Оказалось, доктор работал на тот момент в БСМП не так давно, чуть больше года. Закончил не медуниверситет, а белгородский НИИ по специальности «врач». А какой именно врач? Имел ли он право делать операции и тем более в отсутствии более опытного коллеги — вопрос открытый».
По словам дочери погибшей, она еще десятого июня написала заявление в следственный комитет, приложила к нему фото матери, документы, которые у нее были в наличии. При этом, прекрасно зная, что родные погибшей намерены все-таки добиться правды, с ними из руководства БСМП до сих пор так никто и не связался. Хотя бы для того, чтобы принести соболезнования. Встретиться с доктором Лилии довелось уже в следственном управлении, куда их обоих вызвали на допрос. «но и здесь вместо того, чтобы подойти и хотя бы извиниться, он сидел и гримасничал», - признается курянка. Уже на выходе из следственного управления увидела и одного из хирургов. Вместо извинений или соболезнований, он с ухмылкой смотрел на дочь погибшей, с издевкой провожая ее взглядом. Будто провоцируя.
Лилия надеется, что в ситуации все же разберутся, что квалификацию сотрудников отделения проверят и подобные случаи впредь не повторятся. Слишком дорога цена ошибки.
Читайте также:
Врачи БСМП, покупая за свой счет лекарства пациентам, остались должны больнице
Врио губернатора Курской области отказался от ремонта Дома Советов в пользу больницы
Курская БСМП нуждается в немедленном капитальном ремонте
Главное фото Риа Курск