Опять обман и искажение фактов? — почему фильм «Курск» назвали полной чушью

В кинотеатрах все-таки появился фильм «Курск» — о печально известной российской подлодке, затонувшей в августе 2000 года. Что в нем правда, что нет, и стоит ли его смотреть — особенно после «Чернобыля»?

«Не было бы счастья, да несчастье помогло» — этой поговоркой можно проиллюстрировать долгожданную премьеру «Курска». Вообще-то фильм должен был выйти еще несколько месяцев назад, но после отчаянной «клюквы» «Красного воробья» премьеру «Курска» отложили на неопределенный срок. Тем боле, что главную роль, капитана подлодки, играет Маттиас Шонарс, неофициальный «двойник Путина» в американском и европейском кино. Тем более что бывший командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов, посмотрев лишь трейлер, заявил, что происходящее на экране — «полная чушь», да и министр культуры Владимир Мединский его в этом поддержал.

Что ж, посмотрели фильм и мы. И сразу скажем, что до «Красного воробья» ему крайне далеко. Как и «Чернобыль», «Курск» очень старается быть «хорошим».

http://www.youtube.com/watch?v=hId56H4qvCI

Косы, русские косы

«Клюква» в «Курске», что называется, в сахаре. Она не слишком раздражает, она мягкая на вкус, но все же она есть. Свежие цветы в косах главной героини в исполнении Леи Сейду — это, конечно, очень красиво, но не имеет отношения к прическам российских женщин в 2000-х, особенно в суровых северных условиях. Леа вообще не слишком похожа на «нашу», в отличие от других актрис, — она слишком француженка, слишком ухожена, слишком звезда.

Зато сильное впечатление производит ее проход по «спальному району» Мурманска (Видяево?) — стандартные обшарпанные многоэтажки именно такие, какими должны быть. И, спасибо режиссеру Томасу Винтербергу, внутреннее убранство квартир очень похоже на интерьеры стандартных советских «двушек» — узнаваемо все, от холодильника до обоев.

То же касается и русского характера и русских привычек — конечно, у нас при венчании никто не поет хором (тем более военным), а дети все-таки иногда ходят в школу — но настойчивое «угощайся, почему не хочешь?» и вера в то, что «наверху все разберутся», подмечено Винтербергом точно.

С именами тоже все отлично (спасибо команде русского дубляжа). В отличие от «Чернобыля» никто не называет друг друга «товарищ», зато «Саня» и «Леня» постоянно в ходу.

Водка!

К сожалению, национальный русский напиток подпортил все впечатление от фильма. Здесь в точности, как в песне, «русская водка, ты меня сгубила», именно она, сорокаградусная, стала причиной гибели оставшихся членов экипажа. Найдя на борту подлодки «заначку», моряки решают в последние часы устроить пир, и один из них, выпив лишнего, устраивает фатальный пожар. Никакой водки, как утверждают моряки Северного флота, на подлодках не держат, это полная чушь. И да, оставшиеся в живых члены экипажа смогли продержаться не несколько суток, как показано в фильме, а всего 7-8 часов.

Хороший адмирал/плохой адмирал

Британский адмирал Дэвид Рассел в исполнении Колина Ферта играет чуть ли не святого, который с самого начала, наплевав на политику, хочет вытащить наших моряков. Он звонит и звонит российскому начальству, и потом при первой возможности перебрасывает свои силы в Видяево. Им, по фильму, движет кодекс чести, заставляющий «моряка помогать другим морякам». Нам почему-то кажется, что не бывает все так просто и что роль Ферта была прописана в сценарии как роль «хорошего парня», в противовес «плохому парню», адмиралу Петренко в исполнении Макса фон Сюдова. В отличие от Петренко, который гавкает на подчиненных и требует вывести из зала экзальтированную вдову, вколов ей предварительно что-то нехорошее, Рассел — душа любой компании, в открытую признается, что «пил с русскими, и даже иногда перебирал».

Причем здесь НАТО?

Именно такой вопрос задает российский журналист в новостях, идущих по телевизору (генерал Петренко что-то врет о причинах трагедии, говоря, что НАТО попутал). НАТО в «Курске» вообще больше похоже на «Красный крест», Североатлантический альянс за мир во всем мире, а потенциальное спасение «Курска» (несостоявшееся) видит поводом к окончанию холодной войны — хотя, как мы теперь понимаем, эта война только начинается.