Литовцы, участвовавшие в экспедиции пермского «Мемориала», оспаривают выписанные им штрафы

15 ноября в Кудымкаре прошли первые судебные заседания. Граждане Литвы оспаривают административные штрафы, которые им выписало Министерство природы Пермского края за якобы «самовольное занятие и использование лесных участков». Напомним, в августе 2019 года прошла поисковая экспедиция международной волонтёрской группы совместно с пермским «Мемориалом». На территории бывшего спецпосёлка Галяшор Кудымкарского района волонтёры благоустроили заброшенное кладбище, на котором были захоронены литовские и польские спецпоселенцы. После этого по факту вырубки леса были заведены два уголовных и семь административных дел.

Интересы граждан Литвы, которым были выписаны штрафы, представляют юристы фонда «Общественный вердикт» Эрнест Мезак и Елена Першакова. Минприроды представляли лесной инспектор Владислав Спильчевский, а также начальник управления охраны, защиты и надзора в лесах Михаил Никитин. Именно он составил на иностранных участников экспедиции «Мемориала» постановления о назначении административного наказания — штрафов в 20 тысяч рублей каждому.

— В чем заключается правонарушение, совершенное Владасом Улинскасом [его дело рассматривают первым]? — спрашивает у представителя Минприроды судья Юлиана Чащина.

— Он [Владас Улинскас] участвовал, причем по предварительному сговору, как он сам называет, в обустройстве кладбища, а на самом деле в самовольном захвате лесного участка, — отвечает Спильчевский.

На вопрос, в чем именно этот самовольный захват проявился, лесной инспектор перечисляет: срубили три дерева, а пеньки прикрыли дерном, отремонтировали забор на кладбище и установили там железные кресты. Сам лично представитель Минприроды этого не видел. Он приехал вместе с сотрудниками полиции в Галяшор, когда литовцы покидали кладбище.

— Нам поступил запрос еще летом из управления ФСБ о том, что необходимо произвести выезд, — поясняет он.

Трогать кладбище, по мнению Михаила Никитина, литовцы не имели права, поскольку это земли лесного фонда. Прежде чем прибирать могилки, нужно было либо вывести их из лесного фонда (и это, по его же словам, непростая процедура, которая длится 2-3 года), либо получить разрешительные документы. И это, подмечает чиновник, касается не только литовцев. Он приводит пример с кладбищем в Усть-Качке: оно находится в Сосновом бору, где люди хоронят людей.

Осмотрев кладбище в Галяшоре, Владислав Спильчевский оформил акт и составил на литовцев административные протоколы. При этом объяснений с литовцев не взял, поскольку посчитал это лишним — их и так опросили полицейские. Вот только, по другому делу. И без переводчика. Юристы «Общественного вердикта», считают, что только на этом основании штрафы можно отменить.

— Мне стыдно за то, что озвучил представитель Минприроды, — говорит Эрнест Мезак. — Наши власти допускают, что кладбища, на которых похоронены реабилитированные жертвы политических репрессий, зарастают, а тех, кто за ними ухаживают, еще и наказывают.

В один момент, чиновник Минприроды Никитин неожиданно переводит судебную дискуссию в историческую плоскость:

— А вам известно, за что их [литовцев] сюда [в Кудымкарский район] отправили? Что их родственники делали на территории Прибалтийской республики?

— Я могу вам сказать: родственники [спецпереселенцев] воевали, — говорит Эрнест Мезак. — Да, некоторые литовские граждане воевали с Красной армией, потому что есть мнение, что Красная армия Литву оккупировала. Представляете?

Почему чиновник затронул эту тему, и как события 75-летней давности могут влиять на отношение к сегодняшнему благоустройству кладбища, Михиал Никитин объяснять не стал.

Справка:

Спецпереселенцы — общее наименование неполноправных советских граждан, которые в ходе административных репрессий подвергались экспроприации и принудительному выселению всей семьей в необжитые уголки страны. Административные репрессии в Советском Союзе означали коллективное наказание определенных социальных, религиозных и национальных групп населения, якобы представлявших «угрозу» социалистическому строю, без судебных приговоров. Первыми спецпереселенцами в 1930-е годы стали «семьи кулаков». С 1940-х годов основная масса спецпереселенцев — это ненадёжные национальности: фины, немцы, поляки, литовцы, эстонцы, латыши, евреи, корейцы, курды, чеченцы, крымские татары и др. Основанием для депортации могло стать всё что угодно: от религиозных взглядов, до родственных связей с осуждённым. Многие подверглись репрессиям по классовому принципу, в рамках «ликвидации буржуазии». Спецпереселенцы находились в прямом административном подчинении у районных и местных комендатур НКВД. Им не разрешалось покидать места принудительного поселения и приходилось заниматься тяжелым физическим трудом.

Всего 15 ноября рассматривались дела трёх граждан Литвы. Причём на третье заседание представители Минприроды не пришли. В итоге, решения судьи выносить не стали. Защита настояла на вызове свидетелей, а Минприроды должно предоставить документы: фото и видеосъёмку с места осмотра, вместо оригиналов в деле копии, при чем не заверенные.

Два дела (Владаса Улинкаса и Генюса Балюкевичуса) будут рассмотрены 26 ноября, еще два (Станислава Улинкаса и Томаса Кукиса) — 27 ноября. Рассмотрение по Гедиминасу Бразюлису ещё не назначено.

• С 5 по 11 августа 2019 года в Кудымкарском районе Пермского края проходила волонтёрская экспедиция пермского молодёжного «Мемориала». Её участники приехали в поселок Галяшор, чтобы благоустроить кладбище литовских и польских спецпереселенцев. Вечером 10 августа в Галяшор прибыли полицейские. Участников экспедиции допросили. Кудымкарская полиция возбудила уголовное дело. В октябре краевое минприроды выписало предупреждение и два штрафа краевому отделению общества «Мемориал» (200 тыс. руб.) и его руководителю Роберту Латыпову (50 тыс. руб.). Штрафы на 20 тыс. руб. пришли и литовским гражданам, участвовавшим в экспедиции.
• Также было возбуждено уголовное дело о якобы вырубке леса близ Галяшора. В рамках дела прошли обыски в офисе Пермского «Мемориала» и дома у руководителя организации Роберта Латыпова. Правозащитное сообщество назвало это «акцией устрашения» и давлением на Мемориал.

***

ФСБ, запреты и лес в Галяшоре. Роберт Латыпов — о том, что стоит за обысками в пермском офисе «Мемориала»

«Политические репрессии — это будни современной России». Реакция на обыски в пермском офисе «Мемориала»

Что произошло во время экспедиции Мемориала в спецпосёлок Галяшор