Подняться с колен и встать ровно: Три шага для переворота экономики России

Студия "Первого русского" на время ПМЭФ-2021 переместилась в Северную столицу, где и проходит форум. Царьград запланировал серию эксклюзивных интервью с главами бизнес-ассоциаций и объединений. Собеседницей обозревателя Царьграда Юрия Пронько стала и вице-президент Торгово-промышленной палаты России Елена Дыбова.

Одна из ключевых проблем, существующих в отечественной экономике, которая не позволяет нам выйти на траекторию устойчивого роста – это продолжающееся восьмой год подряд падение располагаемых доходов населения и резкое снижение покупательной способности. В Торгово-промышленной палате – крупнейшей бизнес-ассоциации страны – рассматриваются конкретные варианты по выходу из этой ситуации.

Если не будет решения, связанного именно с доходами населения, если нищета и бедность будут продолжаться, если в России и дальше будет развиваться так называемая экономика бедных, то говорить о выходе из кризисной ситуации на траекторию устойчивого роста не приходится.

Предметный разбор этой ситуации, сложившейся в малом и среднем бизнесе и в целом в отечественной экономике, – в эксклюзивном интервью Юрия Пронько с вице-президентом ТПП России Еленой Дыбовой.

Ключевая проблема – падение платежеспособности населения

Юрий Пронько: Елена Николаевна, несколько лет назад в одном из интервью вы очень откровенно мне сказали, что "отечественный бизнес – это такая полудохлая корова, которой очень важно продолжать давать молоко". Прошло несколько лет. Как вы сейчас оцениваете отечественный бизнес? Где мы?

Елена Дыбова: Когда я давала ту оценку, я была просто предпринимателем и у меня была полная свобода в изложении своей позиции. Сейчас я уже вице-президент, таких громких эпитетов не могу себе позволить. Но если говорить в целом, то у нас два разнонаправленных вектора.

Есть одни, кто реально почувствовал, что ситуация меняется – увеличиваются обороты, появились новые рынки, особенно за счёт того, что сейчас закрыты поставки из-за рубежа. Вот у них реально есть рост.

Но есть и другая часть – это те, кто, к сожалению, в своё время не получил поддержку государства и поэтому чувствует себя очень напряжённо. Они отмечают, что платежеспособность падает серьёзно.

– Это ключевая проблема?

– Сейчас – да. Вот сейчас – у населения нет денег для того, чтобы пользоваться услугами малого бизнеса. Всё-таки малый бизнес – это значительная часть сферы услуг. И когда человек вынужден экономить, он ходит к парикмахеру не четыре раза, а один раз в полгода. Мыло он покупает дешёвое, порошки стиральные – только на распродаже. Когда люди включают режим экономии – бизнес сразу это ощущает, доходы проходят мимо. А это миллионы рабочих мест.

Предметный разбор ситуации, которая происходит в малом и среднем бизнесе и в целом в отечественной экономике, – в эксклюзивном интервью Юрия Пронько с вице-президентом ТПП России Еленой Дыбовой.

Я ношу одежду наших отечественных производителей, нашей лёгкой промышленности. И собираясь на Петербургский форум, я приехала в компанию, где всегда покупаю себе пиджаки, и они мне говорят: "Вы знаете, вы к нам приезжайте, потому что у нас в два раза упало количество наших постоянных клиентов. Потому что сели дома, донашивают то что есть, мало покупают. Перспектива непонятная".

А вы представляете, какие цепочки это затрагивает, – тех, кто вовлечён в этот процесс? Поэтому сейчас это проблема номер один.

– То есть домохозяйства включили режим экономии? И идёт снижение покупательной способности?

– И первый, кто это чувствует – малый бизнес, потому что в нём много сферы услуг. Дальше начинают чувствовать уже наши все производители. Потому что покупатели, если, скажем, покупают молоко, то они уже выбирают подешевле. То есть уходят продукты высокого качества, премиум-класса. Люди приходят в кафе, заказывают совсем другой набор блюд и так далее. И это, конечно, такой маховик, который постепенно вымывает из малого предпринимательства деньги.

Предприниматели вынуждены работать на дешёвые сегменты

– Здесь, на форуме, я услышал такое мнение, возможно оно оценочное, что в России построена "экономика бедных". Вы с этим согласны или нет?

– Вообще это надо осмыслить поглубже. Но то, что предприниматели работают на самые дешёвые сегменты, на самую низкую покупательную способность – это факт.

У нас ввозится огромное количество ингредиентов, к примеру. В ТПП есть проект, в рамках которого мы поддерживаем и развиваем семейных предпринимателей. И есть замечательный производитель из Омска. Он делает прекрасный мармелад, но на пектине. И у него на 80% упала реализация. Почему? Потому что на соседнем прилавке лежит более дешёвый мармелад – искусственный, с синтетическими добавками.

Вот мы вроде бы все говорим о здоровом питании, следим за качеством продуктов. Но сейчас мармелад на пектине – это дорого. И поэтому наш предприниматель вынужден от натурального уходить в сторону. У него растёт реализация за границу, потому что там органическая продукция очень высоко ценится. А для продажи у нас в стране он вынужден применять искусственные добавки, чтобы сделать свою продукцию более дешёвой и хоть как-то её продавать.

И это происходит во многих сферах. Это связано с одеждой, потому что люди не могут себе покупать вещи из дорогих материалов, они выбирают то, что дешевле. Даже те, кто привозит одежду из-за границы, признаются, что им приходится рассматривать категорию товара "где дешевле".

Вот это, конечно, проблема. Потому что в таком режиме постоянной экономии ни бизнес не разовьёшь, ни уровень жизни не поднимешь. Это замкнутый круг.

– То есть это сейчас ключевая проблема 2021 года?

– Да, ключевая.

– Если послушать чиновников, складывается впечатление, что бизнес просто залили деньгами, оказали огромную помощь. Называются сотни миллиардов рублей, которые прощены, которые предоставлены в режиме разных льгот, отсрочек и так далее. Я хочу понять – это действительно так, бизнес это ощущает?

– Первое: впервые за новую историю бизнес получил хоть какие-то деньги, причём – очень приличные деньги. Да, помощь была оказана не всем. Конечно, не помогли производственной сфере, это колоссальная проблема, потому что у нас и так тяжело производить, многие аграрии остались без поддержки.

Но в целом поддержка была очень значимой, и это привело к тому, что занятость не упала, все сохранили персонал. Это принципиально важно как для государства, потому что не было всплеска безработицы, так и для бизнеса, потому что с кадрами беда.

– Но и роста доходов не было? Мы сохранили рабочие места и тот статус-кво по доходам, который был?

– Мы не сохранили доходы, потому что государство выплачивало бизнесу минимальные деньги на зарплату – 12 130 рублей, и предприниматели, когда не было работы или не было оборота, конечно, просто выплачивали работникам то, что получали от государства.

Кто-то перестраивался, кто-то за это время смог как-то переформатировать свой бизнес. Поэтому эта поддержка спасла тысячи компаний, которые ушли с рыка. Так что в этом отношении можно говорить, что – да, государство впервые реально оказало такую существенную помощь в поддержании занятости.

Не хватило прежде всего в части кредитов: одно дело, когда проводят реструктуризацию, когда тебе просто проценты начисляются, другое дело – списание, этого не было. То же самое и с налогами. Многие в бизнесе сейчас говорят: а дальше-то с чего платить? Вы же всё равно с нас будете требовать, и это логично. Одно дело, если у тебя восстановился бизнес, к примеру, если брать гостиничную сферу.

Малый бизнес – это значительная часть сферы услуг. И когда человек вынужден экономить, он ходит к парикмахеру не четыре раза, а один раз в полгода. Когда люди включают режим экономии – бизнес сразу это ощущает, доходы проходят мимо. Фото:  Konstantin Kokoshkin/Globallookpress

В прошлом году колоссальный всплеск произошёл в Краснодарском крае. Как говорили сами предприниматели, у них никогда не было такой выручки. Они в шутку даже говорили: хоть бы эта пандемия не заканчивалась, и Турция вообще не открывалась. Краснодарский край взлетел: они и с долгами расплатились, и проценты все выплатили, у них там бум. И в этом году ожидается то же самое.

– Это как аграрии, да? Санкции, контрсанкции, и они выстояли.

– Да. Но при этом мы знаем регионы, которые потеряли всё, потому что туристы не приехали, не было бума, где полностью всё просело.

– Петербург – яркое тому подтверждение, какой провал он испытал в прошлом году.

– Да, верно. Поэтому очень неоднородна эта поддержка: кого-то спасла, кого-то, к сожалению, нет.

Самозанятость – неоднозначный тренд

– Вас не пугает, что количество новых компаний кратно сокращается?

– Меня гораздо больше настораживает, что у нас такими темпами растёт самозанятость. Для меня это неоднозначный тренд. Как человек, который всю жизнь в бизнесе, я вам могу сказать: сейчас активные меры стимулирования самозанятости предлагаются. Но что такое самозанятость? На мой взгляд, это когда человек от безысходности начинает чем-то заниматься и сам себя обеспечивает на минимальном уровне.

Мы проводили исследования, и я могу сказать, что около 70% самозанятых не хотят идти в предпринимательство, им надо на хлеб себе заработать. При этом есть немало предпринимателей, которые ушли в самозанятость, потому что это проще, нет никаких налогов и обязательств, их никто не проверяет и так далее. Но есть и тревожный тренд, когда люди из сферы услуг или бьюти-сферы уходят в самозанятость, уводят всех клиентов с собой, оказывают услуги... мы понимаем, на каком уровне.

И образуется большой разрыв: одних государство проверяет, спрашивает с них налоги, заставляет покупать лицензии, если говорить о салонах красоты, к примеру. А что с другими, которые ушли в самозанятость? Сколько платят – непонятно, их никто не проверяет, неизвестно, как они соблюдают безопасность клиентов.

И мы с вами получаем такую ситуацию: вид деятельности один, а условия ведения бизнеса разные. Одних проверяют тысячи проверяющих, как у них выстроено производство, а другие дома пекут пироги с неизвестно какой начинкой. Плюс у первых – кассовая дисциплина, кассовые аппараты, маркировка. А вторые – один чек пробил, а три оставил у себя, это никто никогда не проверит.

Получается, что государство своими руками создаёт совершенно неконкурентные условия для работы. Нужно либо всем разрешить так работать, либо сказать: есть сферы, где требования для всех общие.

– Мне это напоминает историю с внутренними офшорами. Есть основная часть страны, которая платит всё по полной программе, а тех, кто вывел свои капиталы, предлагается ещё и льготами одарить, как в Калининграде или Владивостоке. На мой взгляд, тоже странная ситуация.

– Вместо того чтобы стимулировать добросовестное предпринимательство и успешность, мы вдруг начинаем поддерживать сферы самозанятости, где люди оказывают непонятно какие услуги на неизвестно каких условиях. Этот дисбаланс мы ещё почувствуем.

Отсутствие кадров – главная наша проблема

– Понятно, что этот Петербургский форум – он, скорее, внутрироссийский, несмотря на присутствие иностранцев – есть даже большие павильоны крупных иностранных компаний и государств. Тем не менее, если сравнивать с тем же ПМЭФ-19, это такой, в хорошем понимании, наш междусобойчик, который даёт возможность нам осмыслить, что происходит внутри страны, какие существуют вызовы, какие проблемы и как их решить. Какие три ключевых момента, которые нам надо решить в России, если не в 2021 году, то в ближайшие два-три года, с точки зрения бизнеса и выхода на устойчивую траекторию роста экономики?

– Я бы назвала главной колоссальную проблему, которая сейчас давит любую сферу, – это отсутствие рабочих кадров. У нас некому работать. Тот уровень кадрового потенциала, который мы сейчас имеем, совершенно не соответствует запросам бизнеса. У нас подчас не выбирают, кого брать на работу. Бизнес у нас ждёт, чтобы хоть кто-то пришёл, кто начнёт работать.

Мы вроде бы задачи формулируем – инновационная экономика и так далее, а у нас банально некому работать. И бизнес уже это чувствует, озвучивает. Мы сейчас провели серьёзнейшее исследование по рабочим кадрам. Понимаете, у нас количество мест в высших учебных заведениях намного больше, чем количество выпускников. А кто придёт работать руками? У нас серьёзная проблема с квалификацией рабочих кадров. Предприниматели говорят: вы нам маркировку вводите, а у нас нет специалистов, которые могут оборудование для неё поставить, настроить и обслуживать.

– То есть проблему кадров вы ставите на первое место.

– Вторая ключевая проблема – нам надо заниматься развитием собственного производственного бизнеса. У нас более-менее выстроилась сфера услуг, сфера образования. У нас сейчас, благодаря усилиям государства, серьёзным субсидиям и преференциям, поднялся в целом агрокомплекс. Но что касается внутреннего производства – тут мы слишком зависимы.

Чтобы это развивалось, тоже нужны специальные субсидии, особые условия для инвестирования. Государство должно сформулировать, где, что и в каких количествах необходимо производить. Как бы мы ни говорили, что "рынок всё отрегулирует", производство – это не та сфера, где можно позволить себе купить 20 дорогостоящих станков, но они будут простаивать, а где-то вообще никакой техники нет. Это надо балансировать. Это как раз государственная задача.

– Это можно назвать стратегическим планированием. И все наши иностранные конкуренты этим занимаются.

– Совершенно верно. Этим занимается весь мир, а мы почему-то решили, что производство может как-то регулироваться изнутри. Не может.

И третья проблема – это повышение платёжеспособности. В экономику должны прийти деньги. Нищая, бедная экономика – она точно не даёт никаких шансов развития для сектора МСП. Это прозябание.

Вот это три базовых момента, которые должны обсуждаться, чтобы мы увидели попытку сформировать чёткую программу. Бизнес этого ждёт.