trzltnstshdshph
0
50
Рубрика – морские истории. Ностальгия по Социализму- кто помнит.
Если посмотреть на карте – в Юго- Западной части Васильевского острова сохранился искусственный прямоугольный, нет, прудом его никак не назовёшь, а до порта не дотягивает. Пусть будет- гавань.
Хотя на старых картах есть название – "Большой бассейн". Речка рядом- Шкиперский проток, сейчас стала улицей, сохранив это название.
В конце семидесятых прошлого века там была единственная в городе лодочная станция, где можно было взять лодку напрокат, и прокатиться по заливу. Простор, красота, видимость до горизонта – в хорошую погоду Кронштадт видно – это вам не по ручейкам в парке культуры и отдыха боками о соседей тереться, вёсла прижимая, чтобы друг друга не задеть.
Двое моих приятелей- народ совершенно не морской, а я- то вырос в пионерском лагере, на Финском заливе – если посчитать каждое лето, по три месяца – с 1968 по 1978 – получается два с половиной года жизни на берегу.
Так что удалось мне однажды уговорить компанию совершить морскую прогулку. Веской аргументацией – портвейн на лодке пить вкуснее.
Не помню, сколько стоил прокат в час, мы выбрали подходящую шаланду, взяли вёсла и тронули – погода была на редкость хороша для мая, а для Ленинграда- тем более. Купол Кронштадтского собора –там был музей тогда, сверкал золотой точкой на горизонте.
Солнышко, чайки, свежий морской воздух, выпивка с нехитрой закуской – я сидел на вёслах, приятели развалившись, получали удовольствие от прогулки- для них это было внове.
Если двигать вдоль берега на север, там была громадная мель – банка по морскому. Глубина – меньше, чем по колено.
Сейчас там всё засыпано и построен современный жилой квартал. Намывные территории называется. А дальше – гавань и здание морского пассажирского порта.
Фарватер для судов отмечен бакенами – не знаю точно, как эти консервные банки называются, но уж точно не буйки. Здоровенная дура размером с гараж, нижняя часть- утяжелённая, на цепи и на якоре, а наверху – пирамидальная металлическая конструкция с лесенкой – представьте себе Эйфелеву башню высотой три с половиной метра.
На самом верху – маячок- довольно мощный фонарь с автоматическим включением- от светодиода. Как стемнеет, маяк включается. На берегу такие конструкции тоже ставят – это разметка поворота фарватера.
Я почему знаю, мы в лагере хулиганили так- залезешь на вышку, замотаешь светодиод (это тоже напоминает фонарь из толстого стекла, только поменьше маяка) чем- нибудь тёмным – глядь, замигал, собака, сигналы подаёт.
Это сейчас понимаешь, что за такие игры вообще- то башку оторвать мало, а в семнадцать лет- весёлое приключение.
— Пацаны, говорю, хотите я сейчас этот маяк включу?
— А ты что, можешь?
— Гы. Смотри.
Подгребаю поближе, отдаю вёсла и поднимаюсь наверх. Что делают эти два раздолбая? Правильно, отплывают метров на тридцать, и начинают глумиться, что теперь я буду тут жить. Робинзон Крузо, [м]ля, Маркизовой лужи.
Сажусь на краешек, закуриваю. Ага. Приятелям видать тоже дополнительных приключений захотелось. Подгребли обратно, один залез – втроём там не усидеть, да и должен кто- то в лодке находиться? Я показал, как включить маяк, слез в лодку и повёз последнего искателя приключений на соседний буй – ему тоже захотелось покачаться.
Ну и вот значит, оба обормота радостно качаются на включённых маяках, а я посередине- на лодке. Да, надобно отметить, что вся эта пьяная вакханалия происходит как раз под окнами главного управления пассажирского порта. Метров триста, может четыреста. Идиоты, бл.. дь, выбрали место.
Что о нас там подумали, не знаю, но полагаю, мы вызвали у администрации порта чувства не ниже бешенства – потому, что из акватории на всех парах вылетел грузовой буксир, и ломанул в нашу сторону. Это только по распоряжению директора, или дежурного можно осуществить.
Ну, подурили, думаю и хватит, я двигаю в сторону ближайшего буя – спасать потенциально утопающих (кстати, это были те самые Петька и Славик, с которыми мы вместе в Литве работали — история №1388201).
Петька орёт- давай скорее, но что я сделаю на вёслах, на утлом судёнышке против этого линкора? Они разогнались и прут точно поперёк моего курса. Честно говоря, уворачиваться от буксира – развлечение ещё то. Сверху ржут – прикалываются, гады.
Отойдут метров на шестьдесят, развернутся и обратно – не дают подойти к бую. У меня уже очко сжимается – ну как в следующий раз не увернусь? Там же гребные винты мощнейшие – попадёшь, перемелет в фарш за секунду. Вместе с лодкой. А буксир каждый раз старается поближе пройти.
Это сраное сафари продолжалось бы и дальше, но поднялся ветер, сползлись на небе непредсказуемые Ленинградские тучи, лёгкий шторм с дождём, волнение – всё, как полагается. Буксир развернулся и ушёл в порт.
[м]ля…
Я подобрал утопающих – всем уже не до шуток, морды трезвые и злые, лодку раскачивает, волнение небольшое, но всё равно маленько через борт перехлёстывает. Я гребу изо всех сил, а Петька и Славик по очереди вычерпывают воду.
Самое хреновое в гребле при волнении – не угадаешь, попадёшь веслом в воду, или махнёшь по воздуху. Раздражает- и лодку болтает вправо- влево.
Да, забыл сказать, это же устье Невы, и течение там неслабое. Историческая справка – Нева, хоть и коротенькая, но уверенно входит в десяток самых крупных рек Европы. Водосброс – 2500 тонн в секунду. И все эти кубометры весело несутся нам навстречу. Утешает только то, что не все одновременно.
По течению идти – удовольствие, против – каторга. У меня уже плечи сводит от усилий, мозоли на ладонях натёр, а лодка еле движется. Ни Петьку ни Славика на вёсла сажать нет смысла- просто не умеют. Дождь продолжается- все уже мокрые насквозь.
Поэтому, когда мы наконец добрались до мели, я просто выскочил из лодки- всё равно весь мокрый, терять нечего, ухватился за швартовочную цепь, и следующие полтора километра мы двигались вперёд довольно уверенно. Собственно, если бы я не взялся подражать бурлакам на Волге, экипаж нашего судёнышка имел бы реальный шанс до гавани не добраться вообще.
Когда мы наконец пришвартовались к пирсу, я первые минут десять просто лежал на досках под дождём- приходил в себя. Отдохнули, блин.
— Лёлик, [м]ля, ну на х.. й такие приключения- это Петька ругается.
— Херня, мужики, у меня в яхтклубе приятель есть- следующий раз под парусом пойдём.
Обсохли и двинули по домам. Вся процедура заняла часа четыре – а казалось вечность.
Этой лодочной станции давно нет – но когда я проезжаю по ЗСД (западный скоростной диаметр) с Канонерки на Васильевский – а сверху можно увидеть выход в залив со Шкиперского протока, всякий раз вспоминаю эту историю.
Золотая юность, ушедшая эпоха…
Если посмотреть на карте – в Юго- Западной части Васильевского острова сохранился искусственный прямоугольный, нет, прудом его никак не назовёшь, а до порта не дотягивает. Пусть будет- гавань.
Хотя на старых картах есть название – "Большой бассейн". Речка рядом- Шкиперский проток, сейчас стала улицей, сохранив это название.
В конце семидесятых прошлого века там была единственная в городе лодочная станция, где можно было взять лодку напрокат, и прокатиться по заливу. Простор, красота, видимость до горизонта – в хорошую погоду Кронштадт видно – это вам не по ручейкам в парке культуры и отдыха боками о соседей тереться, вёсла прижимая, чтобы друг друга не задеть.
Двое моих приятелей- народ совершенно не морской, а я- то вырос в пионерском лагере, на Финском заливе – если посчитать каждое лето, по три месяца – с 1968 по 1978 – получается два с половиной года жизни на берегу.
Так что удалось мне однажды уговорить компанию совершить морскую прогулку. Веской аргументацией – портвейн на лодке пить вкуснее.
Не помню, сколько стоил прокат в час, мы выбрали подходящую шаланду, взяли вёсла и тронули – погода была на редкость хороша для мая, а для Ленинграда- тем более. Купол Кронштадтского собора –там был музей тогда, сверкал золотой точкой на горизонте.
Солнышко, чайки, свежий морской воздух, выпивка с нехитрой закуской – я сидел на вёслах, приятели развалившись, получали удовольствие от прогулки- для них это было внове.
Если двигать вдоль берега на север, там была громадная мель – банка по морскому. Глубина – меньше, чем по колено.
Сейчас там всё засыпано и построен современный жилой квартал. Намывные территории называется. А дальше – гавань и здание морского пассажирского порта.
Фарватер для судов отмечен бакенами – не знаю точно, как эти консервные банки называются, но уж точно не буйки. Здоровенная дура размером с гараж, нижняя часть- утяжелённая, на цепи и на якоре, а наверху – пирамидальная металлическая конструкция с лесенкой – представьте себе Эйфелеву башню высотой три с половиной метра.
На самом верху – маячок- довольно мощный фонарь с автоматическим включением- от светодиода. Как стемнеет, маяк включается. На берегу такие конструкции тоже ставят – это разметка поворота фарватера.
Я почему знаю, мы в лагере хулиганили так- залезешь на вышку, замотаешь светодиод (это тоже напоминает фонарь из толстого стекла, только поменьше маяка) чем- нибудь тёмным – глядь, замигал, собака, сигналы подаёт.
Это сейчас понимаешь, что за такие игры вообще- то башку оторвать мало, а в семнадцать лет- весёлое приключение.
— Пацаны, говорю, хотите я сейчас этот маяк включу?
— А ты что, можешь?
— Гы. Смотри.
Подгребаю поближе, отдаю вёсла и поднимаюсь наверх. Что делают эти два раздолбая? Правильно, отплывают метров на тридцать, и начинают глумиться, что теперь я буду тут жить. Робинзон Крузо, [м]ля, Маркизовой лужи.
Сажусь на краешек, закуриваю. Ага. Приятелям видать тоже дополнительных приключений захотелось. Подгребли обратно, один залез – втроём там не усидеть, да и должен кто- то в лодке находиться? Я показал, как включить маяк, слез в лодку и повёз последнего искателя приключений на соседний буй – ему тоже захотелось покачаться.
Ну и вот значит, оба обормота радостно качаются на включённых маяках, а я посередине- на лодке. Да, надобно отметить, что вся эта пьяная вакханалия происходит как раз под окнами главного управления пассажирского порта. Метров триста, может четыреста. Идиоты, бл.. дь, выбрали место.
Что о нас там подумали, не знаю, но полагаю, мы вызвали у администрации порта чувства не ниже бешенства – потому, что из акватории на всех парах вылетел грузовой буксир, и ломанул в нашу сторону. Это только по распоряжению директора, или дежурного можно осуществить.
Ну, подурили, думаю и хватит, я двигаю в сторону ближайшего буя – спасать потенциально утопающих (кстати, это были те самые Петька и Славик, с которыми мы вместе в Литве работали — история №1388201).
Петька орёт- давай скорее, но что я сделаю на вёслах, на утлом судёнышке против этого линкора? Они разогнались и прут точно поперёк моего курса. Честно говоря, уворачиваться от буксира – развлечение ещё то. Сверху ржут – прикалываются, гады.
Отойдут метров на шестьдесят, развернутся и обратно – не дают подойти к бую. У меня уже очко сжимается – ну как в следующий раз не увернусь? Там же гребные винты мощнейшие – попадёшь, перемелет в фарш за секунду. Вместе с лодкой. А буксир каждый раз старается поближе пройти.
Это сраное сафари продолжалось бы и дальше, но поднялся ветер, сползлись на небе непредсказуемые Ленинградские тучи, лёгкий шторм с дождём, волнение – всё, как полагается. Буксир развернулся и ушёл в порт.
[м]ля…
Я подобрал утопающих – всем уже не до шуток, морды трезвые и злые, лодку раскачивает, волнение небольшое, но всё равно маленько через борт перехлёстывает. Я гребу изо всех сил, а Петька и Славик по очереди вычерпывают воду.
Самое хреновое в гребле при волнении – не угадаешь, попадёшь веслом в воду, или махнёшь по воздуху. Раздражает- и лодку болтает вправо- влево.
Да, забыл сказать, это же устье Невы, и течение там неслабое. Историческая справка – Нева, хоть и коротенькая, но уверенно входит в десяток самых крупных рек Европы. Водосброс – 2500 тонн в секунду. И все эти кубометры весело несутся нам навстречу. Утешает только то, что не все одновременно.
По течению идти – удовольствие, против – каторга. У меня уже плечи сводит от усилий, мозоли на ладонях натёр, а лодка еле движется. Ни Петьку ни Славика на вёсла сажать нет смысла- просто не умеют. Дождь продолжается- все уже мокрые насквозь.
Поэтому, когда мы наконец добрались до мели, я просто выскочил из лодки- всё равно весь мокрый, терять нечего, ухватился за швартовочную цепь, и следующие полтора километра мы двигались вперёд довольно уверенно. Собственно, если бы я не взялся подражать бурлакам на Волге, экипаж нашего судёнышка имел бы реальный шанс до гавани не добраться вообще.
Когда мы наконец пришвартовались к пирсу, я первые минут десять просто лежал на досках под дождём- приходил в себя. Отдохнули, блин.
— Лёлик, [м]ля, ну на х.. й такие приключения- это Петька ругается.
— Херня, мужики, у меня в яхтклубе приятель есть- следующий раз под парусом пойдём.
Обсохли и двинули по домам. Вся процедура заняла часа четыре – а казалось вечность.
Этой лодочной станции давно нет – но когда я проезжаю по ЗСД (западный скоростной диаметр) с Канонерки на Васильевский – а сверху можно увидеть выход в залив со Шкиперского протока, всякий раз вспоминаю эту историю.
Золотая юность, ушедшая эпоха…