Егоров В. И. "Голштинские войска и дворцовый переворот 1762 года"
Прошедший год оказался беден на книги о широкой середине XVIII века (1730-е — 1780-е, золотой полтинник). В 2019 вышли цорндорфские "Письма..." Дениса Сдвижкова, затем завершающий том дипломатической трилогии Максима Анисимова, и пока на этом всё затихло. Представленная же книга вышла в 2016, я её давно видал, но составил априори следующее мнение: на обложке сайдятик, автор известный ремешочник и штатист-структуралист, а новых источников о перевороте 1762 года не появилось.
С другой стороны: у меня уже есть книжка о голштинцах Мыльникова, его же всеобщая Петриада и альбом о другом предмете заботы Петра Фёдорович — Шляхетном корпусе с тщательным копанием в изнанках треуголок. Словом, тема раскрыта, да и эта микроармия меня не интересует — вот бы про такой же численности корпус войск княжества Шаумбург-Липпе написали, ведь он прошёл Семилетнюю войну со своим харизматичным шефом от звонка до звонка.
Однако, совершая бархоппинг вокруг Китай-города, спонтанно взял несколько изданий, включая и это. И вы знаете, испытал очень редкое и окрыляющее чувство, когда книга оказывается гораздо лучше, чем ты предполагал. Прочёл влёт, за два дня, потому что униформы там 5%, штатных расписаний 15%, долгих авторских рассуждений о природе переворота и действующих лицах тоже немного, а главная изюминка в описании с опорой на документы жизни, быта и постреволюционной судьбы "голштинцев". Беру в кавычки, так как там было и много русских людей, и их привлечение в сей корпус (а затем и экстракция из него) одна из интереснейших страниц, ранее никем не освещавшаяся. В общем, если бегло пролистывать орг.- штат. структуру микрополчков и эскадрончиков, то читать очень интересно, единственное (беру это себе на заметку и всем советую), читать курсивом страницы старорусского текста сложно и больно, его надо использовать только для внедрения в массив своего текста каких-то отдельных цитируемых слов или фраз.
Полностью соглашусь с автором, что известие о массовой гибели переправляемого домой голштинского корпуса выдумано негодяем Рюльером: ну невозможно, чтобы в сентябре месяце на Балтике погибло с р а з у несколько купеческих кораблей с массовыми (>500 как минимум) жертвами, об этом было бы известно, это экстраординарное событие, об этом бы кричали в газетах. Допускаю, что кто-то вылетел на мель, спасся на курляндском берегу и сумел отправить весточку кронштадтскому начальнику с призывом прислать ещё денег для повторного найма какого-нибудь грузопассажирского судна до Киля. Но как это подаёт француз: грязным дегтярным сапогом вытолкнуты в море бледные, но несломленные гвардейцы императора, их настигает буря, взывают они с гибнущего корабля о помощи (как, блядь, снять вертолётом?), а чиновный русский подлец равнодушно и не спеша переправляет сию мольбу императрице. На этом месте Рюльер обрывает свой рассказ, т. к. месье дипломат и понимает, что ввод в сказку какой-то реакции Екатерины вызовет скандал, за полосканием имени императрицы в иностранной печати у нас следили и давали отлуп (вспомним случай жёсткого антидотирования сочинения аббата Шаппа д'Отроша).
Не полностью соглашусь с автором, что с голштинцами поступали дурно и жестоко после разоружения: ничего выходящего за рамки нравов и практик эпохи я не увидел, зато увидел пристальную заботу о судьбах конкретных и, честно говоря, ничтожных офицериков, как сама Екатерина совместно с Сенатом и Военной коллегией их пристраивала по разным местам (и это не тобольский или оренбургский гарнизоны).
Ещё хочу отметить, что данное сочинение просто обязано было бы быть принятым с восторгом в федеральной земле Шлезвиг-Голштиния, переведённым и напечатанным в Киле, где а) чтут Петра III; б) сгорел в 1945 году свой собственный архив. В конце концов, все эти немецкие рожи, тщательно автором выписанные поимённо и с аттестатами, должны быть интересны в первую очередь там, а нам постолько-поскольку, как и любой не принимавший участия в Семилетней войне юнит. Но, насколько я понимаю, движения на этом направлении нет, сие странно и печально.
P. S.
При игре в пазлы изображение на следующем кусочке в целом ожидаемо; например, собирая портрет Моны Лизы вы ожидаете коричневые, охристые, землянистые тона, и где-то должен быть краешек улыбки. В таких случаях можно употребить замызганное выражение "пазл сложился". А У МЕНЯ РАЗЛОЖИЛСЯ. Представленный Вадимом Игоревичем факт явился неоновым, флюоресцирующим пазлом, хоть кричи, что это не отсюда, подбросили, на фабрике китайцы перепутали. В общем, готовясь к войне с Даний, летом 1762 года Пётр III затратил большие деньги на фрахт по коммерческим расценкам купеческих судов (своего флота у Голштинии не было) и перевёз остававшиеся в Киле части, около тысячи человек, со всем вооружением, лошадьми и обозами в... Кронштадт. Ребята, но Дания несколько в другой стороне! Объяснений мероприятия, увы, в документах нет, только сам факт. Допустим, были резоны не оставлять своих людей перед разъярённой датской армией, которая тысяч 20-25 в сборе всё-таки имела. Но к вашим услугам порты ничейного Мекленбурга, союзный Штеттин, румянцевский Кольберг, ну на самый крайний край Кёнигсберг. Но как объяснить самый дальний маршрут прочь от будущего театра военных действий, чтобы сразу же — время уже не поджимало, а просто было профукано два тёплых месяца — туда вернуться сухим или морским путём? А может и не планировалось никакой войны? А может права была Екатерина, единожды обмолвившись о муже "он хотел гвардию в поход отправить, а своих в город ввести"? Но разве любимые войска Государя не должны первыми вступать в освобождённый Шлезвиг, принимая на себя цветы и чепчики? Что им сидеть в Петербурге, сторожа кунсткамеру с пыльными уродами? А что если перед походом Пётр планировал некоторое действие, ну, этакую акцию в духе венценосного деда, своего рода révolution в понятии "вращение". Это не переворот (coup d' Etat), когда берётся власть, оная у него уже есть, а помощь Фортуне побыстрее прокрутить своё колесо. Ну а что: была жена Екатерина, внезапно погрузилась в религиозные искания и удались в монастырь, стала жена Елизавета, разницы для народа никакой, а с любимой Воронцовой мчать к победам и славе гораздо приятнее. Венчаться в Москве Пётр заведомо не успевал, это событие на два-три месяца, а вот развестись и обвенчаться можно и на походе, опять же славный образ Петра Великого перед глазами. И было известно императору, что Екатерина хаживает по гвардейским слободам, и бумаги на стол клали о разных разговорчиках. Поэтому кинется обиженная женщина искать помощи в измайловские и семеновские светёлки — а там двери заколочены, ходит голштинский часовой: "никього ньет, все ушли на датский фронт". Делов на неделю, зато потом годы счастья и покоя. Так что может за этим Пётр концентрировал своё личное войско в точке, максимально удалённой от полей войны за освобождение Шлезвига?
С другой стороны: у меня уже есть книжка о голштинцах Мыльникова, его же всеобщая Петриада и альбом о другом предмете заботы Петра Фёдорович — Шляхетном корпусе с тщательным копанием в изнанках треуголок. Словом, тема раскрыта, да и эта микроармия меня не интересует — вот бы про такой же численности корпус войск княжества Шаумбург-Липпе написали, ведь он прошёл Семилетнюю войну со своим харизматичным шефом от звонка до звонка.
Однако, совершая бархоппинг вокруг Китай-города, спонтанно взял несколько изданий, включая и это. И вы знаете, испытал очень редкое и окрыляющее чувство, когда книга оказывается гораздо лучше, чем ты предполагал. Прочёл влёт, за два дня, потому что униформы там 5%, штатных расписаний 15%, долгих авторских рассуждений о природе переворота и действующих лицах тоже немного, а главная изюминка в описании с опорой на документы жизни, быта и постреволюционной судьбы "голштинцев". Беру в кавычки, так как там было и много русских людей, и их привлечение в сей корпус (а затем и экстракция из него) одна из интереснейших страниц, ранее никем не освещавшаяся. В общем, если бегло пролистывать орг.- штат. структуру микрополчков и эскадрончиков, то читать очень интересно, единственное (беру это себе на заметку и всем советую), читать курсивом страницы старорусского текста сложно и больно, его надо использовать только для внедрения в массив своего текста каких-то отдельных цитируемых слов или фраз.
Полностью соглашусь с автором, что известие о массовой гибели переправляемого домой голштинского корпуса выдумано негодяем Рюльером: ну невозможно, чтобы в сентябре месяце на Балтике погибло с р а з у несколько купеческих кораблей с массовыми (>500 как минимум) жертвами, об этом было бы известно, это экстраординарное событие, об этом бы кричали в газетах. Допускаю, что кто-то вылетел на мель, спасся на курляндском берегу и сумел отправить весточку кронштадтскому начальнику с призывом прислать ещё денег для повторного найма какого-нибудь грузопассажирского судна до Киля. Но как это подаёт француз: грязным дегтярным сапогом вытолкнуты в море бледные, но несломленные гвардейцы императора, их настигает буря, взывают они с гибнущего корабля о помощи (как, блядь, снять вертолётом?), а чиновный русский подлец равнодушно и не спеша переправляет сию мольбу императрице. На этом месте Рюльер обрывает свой рассказ, т. к. месье дипломат и понимает, что ввод в сказку какой-то реакции Екатерины вызовет скандал, за полосканием имени императрицы в иностранной печати у нас следили и давали отлуп (вспомним случай жёсткого антидотирования сочинения аббата Шаппа д'Отроша).
Не полностью соглашусь с автором, что с голштинцами поступали дурно и жестоко после разоружения: ничего выходящего за рамки нравов и практик эпохи я не увидел, зато увидел пристальную заботу о судьбах конкретных и, честно говоря, ничтожных офицериков, как сама Екатерина совместно с Сенатом и Военной коллегией их пристраивала по разным местам (и это не тобольский или оренбургский гарнизоны).
Ещё хочу отметить, что данное сочинение просто обязано было бы быть принятым с восторгом в федеральной земле Шлезвиг-Голштиния, переведённым и напечатанным в Киле, где а) чтут Петра III; б) сгорел в 1945 году свой собственный архив. В конце концов, все эти немецкие рожи, тщательно автором выписанные поимённо и с аттестатами, должны быть интересны в первую очередь там, а нам постолько-поскольку, как и любой не принимавший участия в Семилетней войне юнит. Но, насколько я понимаю, движения на этом направлении нет, сие странно и печально.
P. S.
При игре в пазлы изображение на следующем кусочке в целом ожидаемо; например, собирая портрет Моны Лизы вы ожидаете коричневые, охристые, землянистые тона, и где-то должен быть краешек улыбки. В таких случаях можно употребить замызганное выражение "пазл сложился". А У МЕНЯ РАЗЛОЖИЛСЯ. Представленный Вадимом Игоревичем факт явился неоновым, флюоресцирующим пазлом, хоть кричи, что это не отсюда, подбросили, на фабрике китайцы перепутали. В общем, готовясь к войне с Даний, летом 1762 года Пётр III затратил большие деньги на фрахт по коммерческим расценкам купеческих судов (своего флота у Голштинии не было) и перевёз остававшиеся в Киле части, около тысячи человек, со всем вооружением, лошадьми и обозами в... Кронштадт. Ребята, но Дания несколько в другой стороне! Объяснений мероприятия, увы, в документах нет, только сам факт. Допустим, были резоны не оставлять своих людей перед разъярённой датской армией, которая тысяч 20-25 в сборе всё-таки имела. Но к вашим услугам порты ничейного Мекленбурга, союзный Штеттин, румянцевский Кольберг, ну на самый крайний край Кёнигсберг. Но как объяснить самый дальний маршрут прочь от будущего театра военных действий, чтобы сразу же — время уже не поджимало, а просто было профукано два тёплых месяца — туда вернуться сухим или морским путём? А может и не планировалось никакой войны? А может права была Екатерина, единожды обмолвившись о муже "он хотел гвардию в поход отправить, а своих в город ввести"? Но разве любимые войска Государя не должны первыми вступать в освобождённый Шлезвиг, принимая на себя цветы и чепчики? Что им сидеть в Петербурге, сторожа кунсткамеру с пыльными уродами? А что если перед походом Пётр планировал некоторое действие, ну, этакую акцию в духе венценосного деда, своего рода révolution в понятии "вращение". Это не переворот (coup d' Etat), когда берётся власть, оная у него уже есть, а помощь Фортуне побыстрее прокрутить своё колесо. Ну а что: была жена Екатерина, внезапно погрузилась в религиозные искания и удались в монастырь, стала жена Елизавета, разницы для народа никакой, а с любимой Воронцовой мчать к победам и славе гораздо приятнее. Венчаться в Москве Пётр заведомо не успевал, это событие на два-три месяца, а вот развестись и обвенчаться можно и на походе, опять же славный образ Петра Великого перед глазами. И было известно императору, что Екатерина хаживает по гвардейским слободам, и бумаги на стол клали о разных разговорчиках. Поэтому кинется обиженная женщина искать помощи в измайловские и семеновские светёлки — а там двери заколочены, ходит голштинский часовой: "никього ньет, все ушли на датский фронт". Делов на неделю, зато потом годы счастья и покоя. Так что может за этим Пётр концентрировал своё личное войско в точке, максимально удалённой от полей войны за освобождение Шлезвига?