Красный террор: сколько на самом деле было жертв
5 сентября 1918 года Совнарком издал декрет о начале Красного террора. Жесткие меры по удержанию власти, массовые расстрелы и аресты, взятие заложников - до сих пор эта кровавая страница истории вызывает споры.
Красный/ белый террор
Цель оправдывает средства. Эта фраза, приписываемая Макиавелли, была негласным оправданием действий большевиков во время красного террора. Советская власть насаждала миф о том, что красный террор был ответом на так называемый «белый террор». 2 сентября 1918 года ВЦИК принял резолюцию, в которой появился термин «красный террор»: «На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов». Декрет, положивший начало массовым расстрелам был ответом на убийство Володарского и Урицкого, ответом на покушение на Ленина.
«Белый террор» и «Красный террор» - явления различного порядка. Красный террор был подведён под мощную идеологическую базу, это было официально-узаконенное преступление. С.П. Мельгунов в своей книге «Красный террор» писал: «Нельзя пролить болeе человeческой крови, чeм это сдeлали большевики; нельзя себe представить болeе циничной формы, чeм та, в которую облечен большевицкий террор. Это система, нашедшая своих идеологов; это система планомeрного проведения в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства как орудия власти, до которого не доходила еще никогда ни одна власть в мирe. Это не эксцессы, которым можно найти в психологии гражданской войны то или иное объяснение».
Сразу после покушения на Ленина в Петрограде было расстреляно 512 человек, тюрем на всех не хватало, появилась система концентрационных лагерей. Легитимная массовость красного террора не шла ни в какое сравнение со зверствами «белых», которые тоже имели место, но были не узаконенным средством противостояния, а скорее проявлением так называемой «атаманщины».
Время террора
Несмотря на свою вполне официальную датировку: 5 сентября 1918 года - 6 ноября 1918 года красный террор имеет достаточно размытые хронологические границы. Красный террор был определён Троцким как «орудие, применяемое против обречённого на гибель класса, который не хочет погибать». Таким образом, временем начала «красного», революционного террора можно считать уже 1901 год. С 1901 по 1911 годы жертвами революционного террора стали около 17 тысяч человек. 21 февраля 1918 года СНК издал декрет «Социалистическое отечество в опасности!», который постановлял, что «неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления». 9 августа 1918 года Ленин писал: « Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города. Декретируйте и проводите в жизнь полное обезоружение населения, расстреливайте на месте беспощадно за всякую сокрытую винтовку». Надо понимать, такие указания давались ещё до официального начала «красного террора», кулаком и сомнительным элементом мог считаться любой, решение о принадлежности того или иного человека к контрреволюционным элементам принимались «на местах». К концу Гражданской войны в концентрационных лагерях пребывало 50 тысяч человек. Окончание «красного террора» - также весьма условная дата. Массовые репрессии 30-ых - можно ли и их отнести к «красному террору»? На этот счёт у историков ведутся споры и по сей день.
Мифы красного террора
Красный террор порождал массу мифов. Так, одним из мифов стал миф о том, что «красные топили людей в баржах». Источником этого мифа стали очевидцы того, как мятежных офицеров в Петрограде насильно загоняли на баржу. Народная молва превратила эту баржу в «последнее пристанище», тогда как один из тех, кто был на той исторической барже (это была одна баржа) позднее писал, что их, заключенных на этой барже, отвезли в Кронштадт, где они могли подать документы на немецкое покровительство. Подобное мифотворчество существовало повсеместно и было даже на руку большевикам, жестокость мер которых со временем пресекла всякую «контрреволюционную реакцию».
Классовая борьба
Восприятие красного террора как классовой борьбы было далеко неоднозначным.
М. Лацис писал: «Мы истребляем ненужные классы людей. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против Советов. Первый вопрос - к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом - смысл и сущность красного террора».
Слова Лациса были критически оценены Лениным. «Политическое недоверие к представителям буржуазного аппарата законно и необходимо. Отказ использовать их для дела управления и строительства есть величайшая глупость, несущая величайший вред коммунизму. Кто захотел бы рекомендовать меньшевика как социалиста или как политического руководителя, или даже как политического советчика, тот совершил бы громадную ошибку, ибо история революции в России доказала окончательно, что меньшевики (и социалисты-революционеры) не социалисты, а мелкобуржуазные демократы, способные при каждом серьезном обострении классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией становиться на сторону буржуазии».
Лацис позднее вспоминал об этом эпизоде так: «Владимир Ильич напомнил мне, что наша задача отнюдь не состоит в физическом уничтожении буржуазии, а в ликвидации тех причин, которые порождают буржуазию».
Число жертв террора
Данные о числе жертв красного террора - ещё один спорный вопрос. Расхождения в цифрах весьма и весьма существенны: от 135 тысяч до 400-500 тысяч человек. Показательно, что подобные расхождения часто вызваны даже не идеологическими подходами к самому феномену красного террора, а тем, что до сих пор при археологических раскопках и строительных работах находят места массовых захоронений.
Национальный вопрос
Однозначной трактовки красного террора быть не может. Несомненно то, что это была кровавая страница русской истории. Самые ожесточённые споры ведутся на почве национального вопроса. Участие в революционном процессе евреев, латышей, поляков вызывают националистические трактовки, приводящие к дебатам о некоем еврейском заговоре против русского народа. Горький писал: «Жестокость форм революции я объясняю исключительной жестокостью русского народа». Трагедия русской революции разыгрывается в средe «полудиких людей»."Когда в «звeрствe» обвиняют вождей революции - группу наиболeе активной интеллигенции - я рассматриваю это обвинение, как ложь и клевету, неизбeжные в борьбe политических партий или - у людей честных - как добросовeстное заблуждение». «Недавний раб» - замeтил в другом мeстe Горький- стал «самым разнузданным деспотом».
Оценка «пролетарского писателя», конечно, далека от объективности, но правы ли те, кто утверждает, что красный террор - суть порождение «жидовского заговора» и возможно ли заключение о красном терроре в националистическом ключе?