А у губернатора Завойко кошки на душе скребли - как воевать, когда у тебя в гарнизоне 926 солдат и 68 орудий?

На косу Кошка теперь можно приехать на автобусе. Здесь нет ничего примечательного, кроме мемориальной доски, сообщающей, что тут в 1854 году стояла батарея князя Дмитрия Максутова - ее так и прозвали Кошечной. Соседней батареей командовал его младший брат Александр. Тогда ее называли Перешеечной. После боя назвали - и зовут по сей день - Смертельной...

Братья не виделись три года. Встреча 17 августа оказалась последней...

Стою на перешейке. Место незащищенное, открытое. Играет музыка, народ гуляет, жарит шашлыки. А в тот день англо-французский флот палил по этому пятачку с такой плотностью огня, что вывернул наизнанку весь берег. Сохранились воспоминания мичмана Николая Фесуна об атаке французского фрегата "Форт" на батарею Александра Максутова:

"Жестокий батальный огонь, такой огонь, что весь перешеек совершенно изрыт, изрыт до того, что не было аршина земли, куда не попало бы ядро. Князь отвечал сначала с успехом, второе ядро его пробило гафель, третье - фока-рею, следующее - стеньгу, фоковые ванты и еще много других повреждений, не говоря о корпусе судна, куда каждое попавшее ядро делало страшный вред.

Но батарея была земляная, открытая, имела всего пять орудий и вот уже более получаса выдерживала огонь 30 пушек, калибра ее превосходящего. Станки перебиты, платформы засыпаны землей, обломками; одно орудие с оторванным дулом, три других не могут действовать; более половины прислуги ранены и убиты; остается одно - одна пушка, слабый остаток всей батареи; ее наводит сам князь, стреляет, и большой катер с неприятельским десантом идет ко дну; крики отчаяния несутся с судов.

Французский фрегат, мстя за своих, палит целым бортом; ураган ядер и бомб носится над батареей, она вся в дыму и обломках, но ее геройский защитник не теряет присутствия духа. Сам заряжает орудие, сам наводит его, но здесь, здесь судьба положила конец его подвигам, и при повторных криках "Vivat" с неприятельских судов он падает с оторванной рукой..."

Он родился 30 января 1830 года в Перми, в семье коллежского асессора князя П.И. Максутова. По окончании Морского кадетского корпуса был произведен в мичманы и оставлен в офицерском классе. Через два года стал лейтенантом. На Камчатку прибыл из Кронштадта в июле 1854 года на борту фрегата "Аврора". Участвовал в строительстве батарей на берегу Авачинской губы. Бой, начавшийся на рассвете 17 августа, стал его первым и последним...

Раненого командира перенесли в лазарет. В "Морском сборнике" за 1855 год сообщены "Подробности о кончине князя Максутова", написанные Г.Н. Токаревым:

- Вскоре после перенесения Князя в дом начались проливные дожди. Сырость проникла в дом, больные простудились: у Князя сделалась горячка.

- Сколько раз я навещал Князя и помню, как он просил меня, когда ему будет легче, приходить читать "Мертвые души" Гоголя...

Что он слышал, лежа в полубреду, этот 24-летний молодой человек, погибающий в далеком краю? Наверное, эти слова звонче всего отзывались в нем: "...Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу".

- Положение его в последние шесть дней было ужасно: с оторванной рукой, лежа на спине, раздробленной при падении в ров, мучимый контузиею в ноге и горячкою, он едва мог шевелиться, доколе, наконец, 10 сентября смерть не положила конец его невыносимым страданиям..."

Когда Александра Максутова несли на кладбище, заговорила пушка на его батарее, прощаясь с командиром...