Опасный маршрут, или песнь о «Буревестнике»
Этот корабль называют «Советский Титаник». Конечно, сравнение условное, но трагедия с пароходом «Буревестник», произошедшая в совсем не бурных водах Петербургского морского канала, привела к необычно большому количеству жертв. В этом деле сошлось все — удивительная халатность, трагическое стечение обстоятельств и ошибки экипажа.
Ленинград — Кронштадт
В питерском городском фольклоре об этой трагедии сложена песня «В узком заливе морского канала». Со свойственным народному творчеству надрывом в песне говорится о «зловещем месте», где в 1926 году затонул мирный пароход «Буревестник». Хотя на самом деле место было не особенно зловещее — Петербургский морской канал, который был нужен для того, чтобы большие суда могли входить в Морской порт Санкт-Петербурга. Канал прорыли от устья Большой Невы до острова Котлин, в длину он имел всего около 30 км, а глубина его не превышала 7 метров. Товарно-пассажирский пароход «Буревестник» на протяжении всей своей почти 30-летней истории совершал только один рейс: Петербург (Петроград/Ленинград) — Кронштадт.
Пароход «Буревестник» был спущен на воду в 1899 году под названием «Русь», а переименовали его после революции. Кстати, было у корабля и «славное революционное прошлое» — на нем перевозили моряков из Кронштадта в Петроград. Первоначально это был небольшой буксирный пароход, который потом переделали для перевозки пассажиров, с 1923 года судно находилось в ведении Северо-Западного речного пароходства.
Гибель парохода
«Буревестник» совершал регулярные рейсы Ленинград — Кронштадт, и 29 августа 1926 года около 22 часов, как обычно по расписанию, отошел от пристани. На борту было около 400 пассажиров и 11 членов экипажа.
Капитаном судна был Альвар Пийспанен, но в тот день он на борту «Буревестника» отсутствовал по совершенно не уважительной причине: как установили на суде, с разрешения одного из руководителей порта он… отправился выпивать. И находился в пивной «Золотой якорь» на Васильевском. Руководил рейсом его помощник Петр Храбунов, зачисленный в экипаж только в конце июня.
Несмотря на то, что рейс был, казалось бы, несложный, Храбунов совершил несколько ошибок. Главная из которых — он принял на себя командование судном, хотя не знал хорошо фарватер и не мог гарантировать успешное прохождение по каналу в ночное время. Он должен был идти правой стороной канала, а выйдя на маршрут, направился по срединной и левой части. Это в итоге чуть не привело к столкновению с немецким пароходом «Грета».
Опасный маршрут
Видимость на канале была не очень хорошая — помимо темноты, мешал и туман. Поэтому ни Храбунов, ни рулевой матрос Шилин «Грету» не заметили. Немецкий пароход дал гудок, который означал «обходи справа». Храбунов, не знакомый, кстати, с правилами расхождения морских судов, приказал выполнить маневр — руль заложили резко налево. «Буревестник» и «Грета» разошлись, но российский пароход при этом не выполнил обратный маневр. Если бы руль был заложен направо, у «Буревестника» был бы шанс вернуться на курс. Храбунов о таком маневре не распорядился, и пароход врезался в строившийся Хлебный мол, который не был освещен.
Судно врезалось в мол… кормой. Как было установлено в суде, это произошло потому, что «Буревестник» изначально шел кормой, то есть «задом наперед». Рулевой, поняв, что столкновения не избежать, убежал из рубки, покинул свой пост. Не оказалось на месте и кочегара, но пар из котла в последний момент успели стравить — иначе корабль бы просто взорвался, и жертв было бы неизмеримо больше.
Напрасные жертвы
Экипаж, и в первую очередь Храбунов, продолжали совершать ошибки. Первая — старпом дал команду «задний ход». Если бы судно оставалось на месте, то, несмотря на большую пробоину — около 2 метров в диаметре — люди могли бы просто перейти на мол. Что и сделали несколько пассажиров: «Буревестник» был фактически прижат к стенке мола. После того, как судно отошло от нее, в пробоину хлынула вода. В 50−60 метрах от места катастрофы была мель, но Храбунов не пытался посадить на нее корабль — плохо знал фарватер — и отвел судно на самое глубокое место. В течение 15 минут «Буревестник» затонул.
Спасательными средствами моряки воспользоваться не успели. Ситуация осложнялась тем, что с верхней палубы некоторые пассажиры начали прыгать вниз, падая на людей. Это только усиливало панику. Спасать тонущих направились шлюпки с той самой «Греты», которая чуть не столкнулась с «Буревестником». Они смогли подобрать в воде более 100 человек. Всего утонули порядка 60 пассажиров — точного числа жертв так и не было установлено.
Суд постановил…
На суде по делу «Буревестника» Храбунову было предъявлено сразу несколько обвинений. Первое — что он принял на себя командование, хотя не должен был этого делать. Также он обвинялся в том, что не вел необходимое наблюдение за горизонтом и пропустил немецкий корабль, потом врезался в мол, а также в том, что не принял никаких мер к спасению людей. Более того — даже пар из котлов стравил один из пассажиров — военный моряк. Команда же, не получив от Храбунова никаких распоряжений, вообще не помогала пассажирам.
В итоге к суду были привлечены не только капитан и его помощник, но и члены экипажа, а также руководители пароходства. На суде также выяснилось, что из положенных двух спасательных шлюпок на «Буревестнике» была всего одна, да и та нерабочая. Огни, которые должны были освещать мол, не горели, потому что был перебит кабель. Также было установлено, что экипаж не имел должной квалификации, а пьянство было для него совершенно обычным делом. В итоге суд приговорил Пийспанена и Храбунова к 4 годам заключения каждого, другие фигуранты получили меньшие сроки.
«Буревестник» подняли со дна 31 августа, но было принято решение пустить его на металл — восстановлению корабль не подлежал.
В работе над статьей были использованы материалы программы «Не так» «Суд над виновными в аварии парохода «Буревестник» (65 погибших) около Кронштадта, СССР, 1926».