Болтовня и флейм • Re: Всякий бред

”Спасибо, что не расстреляли”

Семья Павла Ротца пережила депортации, жизнь в спецпоселении и необходимость скрывать свою национальную идентичность. Несмотря на это, Ротц не воспринимал случившееся как репрессии.

Ровно 35 лет назад заявление президента Мауно Койвисто, прозвучавшее в прямом эфире Yle, положило начало репатриации ингерманландцев в Финляндию.

Художник Павел Ротц стал одним из тридцати тысяч ингерманландцев, принявших это приглашение. Вместе со своей женой, художницей Сашей, он переехал в Хельсинки в конце программы репатриации в октябре 2015 года.

Последние 10 лет важной частью жизни и творчества пары являются темы репрессий и ингреманландской идентичности.

Семья Павла Ротца пережила несколько депортаций, жизнь в спецпоселении и необходимость скрывать свою национальную идентичность.

– В 1940-х их вывезли из Ингерманландии в Финляндию, затем выслали в Ярославскую область. Там прабабушку чуть не посадили за распространение финской пропаганды, когда она продавала бумагу для самокруток из финских газет, чтобы прокормить семью. В итоге их депортировали в карельский поселок Вача.

Тем не менее, Ротц долгое время не считал произошедшее репрессиями.

Осознание того, что Ротц появился на свет в Петрозаводске в результате репрессий, пришло уже в Финляндии.

Его деда реабилитировали в девяностые, соответственно, когда-то он был репрессирован. Однако еще несколько лет назад художник отрицательно отвечал на вопросы о репрессиях в семье.

– Ну не дали вернуться в Ленобласть, разве это репрессии? Типа, спасибо, что нас не расстреляли – такое отношение, оказывается, у нас было, – говорит он.

– Переосмысление этого термина возникло недавно, возможно, на фоне текущей ситуации в России, где репрессии проявляются с новой волной, – добавляет Саша.
Невозможность вернуться домой

В 1930-х и 40-х годах Ингерманландия, расположенная в Ленинградской области, подверглась этническим чисткам. Почти все ее население было депортировано в отдаленные уголки СССР с бессрочным запретом на возвращение.

Некоторые ингерманландские активисты считают заявление Койвисто о репатриации третьим ударом, окончательно разрушившим Ингрию.

– Положа руку на сердце, сложно назвать это репатриацией, поскольку люди жили на территории Ленинградской области 300-400 лет, – размышляет Ротц.

Как рассказывает Ротц, его дедушка объяснял переезд в Финляндию в 90-х годах тем, что Койвисто пригласил их сюда. Репатриация стала для деда альтернативой возвращению домой в Ингрию из мест высылки.

– Репатриация – это компромисс. Думаю, мой дед всегда считал домом Красное Село, деревню Куттузи. После смерти Сталина они могли бы вернуться в Ингрию, но та жизнь уже была разрушена, и они начали новую.

Одна из работ Ротца, видео-эссе ”Домой” рассказывает о невозможности вернуться на родину в Ингрию.
Провезли мимо дома в вагоне для скота

Во время Второй мировой войны в Финляндию вывезли 63 тысячи ингерманландских финнов.

Среди прибывших были дедушка художника и его родители.

После войны ингерманландцев вернули в СССР. В запертых вагонах для скота их провезли мимо Ленинграда на депортацию в отдаленные районы Советского союза.

Как отмечает Ротц, финское правительство либо игнорировало, либо не понимало, что ингерманландцы не смогут вернуться в свои дома и вновь станут жертвами репрессий.

– Финны фактически отправляли людей в ссылку, говоря о возвращении домой. Моя семья была среди тех, кто поверил в возможность вернуться.

Восстановление исторической справедливости?

Какими мотивами руководствовался Мауно Койвисто при принятии решения о праве ингерманландских финнов на репатриацию?

Ахти Кайсалми, изучавший этот вопрос в рамках магистерского диплома в 2018 году, выделил три причины: гуманитарные, трудовые и чувство вины.

Первая связана с желанием помочь гражданам Советского Союза, а вторая – со стремлением решить проблему нехватки рабочей силы в Финляндии.

Президент Койвисто никогда не мотивировал свое решение долгом чести. Однако он говорил об ”угрызениях совести” по отношению к ингерманландским финнам, которых считал ”осколком нации”.

– В каком-то смысле репатриацию можно назвать восстановлением исторической справедливости, – считает Павел Ротц.

Историк: мотивом Койвисто были соображения национальной безопасности

Три года назад историк Кристиина Хяйкиё заявила в своей диссертации, что Маунo Койвисто руководствовался вопросами внешней безопасности.

В 1990 году ингерманландцы мечтали отделиться от СССР, опираясь на Тартуский мирный договор 1920 года, который предусматривал культурную автономию Ингрии. Они стремились заручиться поддержкой Финляндии.

Президент Койвисто опасался, что проект автономии может пошатнуть внешнюю политику и безопасность Финляндии. Предоставление права на репатриацию было способом помочь без поддержки автономии.

Согласно Хяйкиё, ингерманландский вопрос предварительно обсуждался с Советским Союзом на встрече представителей Supo и КГБ в Хельсинки. Предоставление им статуса репатриантов устраивало советское руководство.