Кукурузация региона. Как царица полей приживалась на белгородских чернозёмах

Судя по газетным публикациям и стенограммам областных выступлений второй половины 1950-х годов, слова «кукуруза» и «силосование» в тогдашнем общественном пространстве звучали не реже, чем нынче «самоизоляция» и «карантин». И, кажется, вызывали у населения такие же противоречивые чувства.«Кукуруза выдала дома!»Белгородская пресса призывает трудящихся не только выращивать кукурузу на зерно и в качестве кормовой культуры, но и использовать её для производства крахмала, патоки, сахара и спирта. Корочанский агроном Сташенко предлагает распахивать сенокосы и замещать их посевами кукурузы. Многие его коллеги в доказательство своих слов то и дело ссылаются на авторитет академика Трофима Лысенко: кому как не трёхкратному лауреату Сталинской премии знать, как лучше сеять и возделывать? Правда, уже через год имя академика не упоминает никто: он развенчан и забыт.Колхозникам обещают резкий подъём экономики в целом (что никого особо не вдохновляет) и их личного материального благосостояния (а это уже вызывает интерес). Областное управление сельского хозяйства выпускает инструкцию с говорящим названием «Как оплачивать труд кукурузоводов», которая сулит дополнительные выплаты тем, кто выращивает ценный злак. Мало того – власти обещают в рекордные сроки поставить в хозяйства новую технику, которая обеспечит экономию трудодней (а значит, останется время на то, чтобы заниматься личным хозяйством!).Пресса публикует стихотворный репортаж из колхоза «Путь новой жизни», в котором доярка Полина Лебедева сообщает:Пожалуй, мне прибавить вот что стоит:Я новый дом построила сама,Да и товарка дом хороший строит…Нам кукуруза выдала дома!  Полевод уехал на ДонбассПравда, в условиях социалистического хозяйствования мечты о богатстве в народе есть, а желания вкалывать за трудодни не наблюдается. С мест сообщают: колхозницы не умеют обращаться с кукурузосажалками (и, что самое неприятное, не горят желанием учиться). Учётчики тракторных бригад замеряют поля на глазок. Народ отлынивает от работы и нехотя выходит на поля ближе к 10 утра, предварительно управившись с личным хозяйством и приняв на грудь.В Прохоровском районе летом 1955 года разбирают вопиющий случай: руководитель полеводческой бригады Алифанов засеял кукурузой 70 га. Но посевы заросли сорняками, потому что бригадир оставил все заботы о судьбе колхозного урожая и укатил на Донбасс… продавать выращенный на личном участке картофель.Аналогичные сигналы поступают и из других мест: сеялки – не готовы, семена – не протравлены, агротехника – не соблюдается, а звеньевые и механизаторы повсеместно пьют горькую.При этом в газетных публикациях то и дело звучит критика перегибов и недоработок на местах. Ещё чаще – самокритика. Власти честно признаются агрономам: мы недопоставили вам приспособления для заготовки силоса. Агрономы корят себя: сорта мы скрещиваем примитивно, без научного подхода к делу. Председатели колхозов публично посыпают головы пеплом: мало, ох мало мы вносили в прошлом году органических и минеральных удобрений под царицу полей.  Засилосуем!В 1955 году Белгородская область делает большой рывок. Под посевы кукурузы отводят более 100 тысяч га – в шесть раз больше, чем годом ранее. Повсеместно ставят задачу получить не менее 50 ц (а кое‑где и 60) кукурузных зёрен с гектара. К сельхозработам привлекают учащихся ПТУ. Руководители ремесленных и строительных училищ рассуждают о помощи подшефным колхозам, то и дело вставляя в свою речь новомодное словечко – «засилосуем».Кукуруза проникает во все сферы жизни и постепенно начинает вызывать нескрываемое раздражение. Народ постепенно устаёт от кукурузных стенгазет, призывов и визитов агитбригад. Лозунги типа «В бою за кукурузу крепите звенья!» или «Кукурузные квадраты результатами богаты!» от частого употребления теряют первоначальную привлекательность.В сельских клубах полно недовольных: надоели визиты лекторов и агитаторов, которые знай себе талдычат про ненавистную кукурузу. Вечером по окончании полевых работ народ хочет расслабиться и посмотреть в кинозале, скажем, новую комедию «Солдат Иван Бровкин». А ему привозят научно-популярный фильм «Кукурузу – на поля страны». Публика, естественно, голосует ногами. Слыханное ли дело: иной раз механику приходится включать свой аппарат для двух-трёх зрителей!То же самое происходит с книгоизданием. Так, в начале 1961 года Белгородское книжное издательство выпускает сразу три брошюры. И все три – о кукурузе. Во‑первых, брошюра агронома «Кукуруза в Белгородской области». Во‑вторых, брошюра передовика из Волоконовского района «Двое на большом поле», в которой автор делится секретами рекордных урожаев. В‑третьих, «Любить своё дело» – рассказ бригадира совхоза из Белгородского района. При этом на ту же приключенческую литературу и подписные издания в книжных магазинах – дефицит.  Не панацеяПостепенно и на местах, и в верхах начинают понимать, что кукуруза не панацея от всех проблем сельского хозяйства. В условиях плановой экономики тоннаж собранного зерна был важнее качества продукции. Кроме того, начальство прекрасно знало о приписках, которыми грешили многие колхозные руководители.Белгородская область с её тучными чернозёмами кукурузу приняла и показала неплохие результаты. Но в других регионах СССР всё было не так гладко. На старте кукурузной эпопеи её идеологи нередко игнорировали особенности климата и почв: мол, наши генетики выведут любые сорта – хоть засухоустойчивые для Казахстана, хоть холодостойкие для Таймыра. Кампания выродилась в кампанейщину и получила переосмысление в многочисленных анекдотах.Итог того, что впоследствии назовут хрущёвским волюнтаризмом, известен. В 1963 году Советскому Союзу впервые со времён войны пришлось закупать продовольствие за рубежом. Уже к моменту отставки Никиты Сергеевича власть стала постепенно сокращать посевы кукурузы, а затем кукурузная эпопея и вовсе сошла на нет.Олег Шевцов