Загадка утренних смертей. Почему люди так часто уходят в 4 утра?

Фото автора 

«Наблюдая за больными, я понял, что из-за изменения геомагнитной обстановки в это время у всех людей отмечается нестабильность жизненных функций (дыхания, сердцебиения и т. д.), — поясняет профессор Анатолий Зильбер. — Здоровые этого не замечают, а люди, находящиеся в критическом состоянии, уходят из жизни. Чтобы не допустить этого, мы стали назначать таким пациентам профилактическую терапию утром в 3.00-3.30. Немного изменив график работы врачей и медсестёр, мы смогли снизить смертность в несколько раз».

Сколько человек он вернул с того света, Анатолий Петрович не знает, однако первого спасённого помнит хорошо: «У пациента после тяжелейшей операции произошла остановка сердца. После прямого массажа сердца, чтобы убрать жизнеугрожающую фибрилляцию, я воспользовался тем, что в палате подвернулось под руку. Это оказался шнур от настольной лампы. Взял два провода, воткнул их в сеть, коснулся голыми концами сердца — и оно заработало в нормальном режиме». Больной не только выжил, но и спустя много лет после своего воскрешения прислал Анатолию Петровичу письмо с просьбой выдать ему справку, что он... действительно умер на руках у доктора в 1958‑м. Оказалось, что местные врачи при очередном освидетельствовании со словами «да ты здоров как бык, хватит придуриваться» хотели снять с него инвалидность.

На вопрос, откуда он узнал о таком способе реанимации пациентов, Анатолий Петрович отвечает: «Все самые ценные знания в жизни я почерпнул из книг. Благодаря знанию пяти языков читал и работы западных коллег в зарубежных научных журналах. Там встречались статьи по анестезиологии — в СССР этого раздела медицины тогда ещё не существовало. Кстати, после той реанимации я полез в книги и понял, что больной выжил благодаря чуду, а не моим усилиям — для реанимации был нужен постоянный ток, а не переменный. Но Бог, как известно, покровительствует дуракам, к которым относятся и энтузиасты. В то время больным во время операции давали эфирный наркоз. Работая ассистентом у прославленного хирурга Василия Баранова (имя которого сегодня носит республиканская больница), я понимал, что хирургия не может развиваться и совершенствоваться без анестезиологии, и предложил своему учителю по амбулаторной хирургии начать подготовку специалистов-анестезиологов в Институте усовершенствования врачей».

Идея всем понравилась. Поскольку в те годы никто не знал, что такое анестезия, путёвку на специализацию, присланную в Минздрав Карелии, чиновники передали в... Министерство культуры, решив, что анестезиология — это философия, направленная на борьбу с буржуазной эстетикой. После окончания курсов молодой врач остался работать в родном городе.

«В те годы я был единственным врачом-анестезиологом в Карелии, — поясняет Анатолий Петрович. — Уехать куда-либо означало бросить на произвол судьбы своих пациентов».

Начиная с 1964 г. в Петрозаводском государственном университете на базе кафедры анестезиологии и реанимации стали ежегодно проходить семинары по проблемам медицины критических состояний, которые уже через 3 года приобрели статус международных.

На зависть Гарварду

Сегодня у врачей есть техника, которая в 1950-1960-е гг. врачам даже не снилась.

«Нам приходилось создавать приборы для реанимации из подручных средств (теперь это экспонаты музея республиканской больницы) и самим придумывать новые способы анестезии, — вспоминает Анатолий Петрович. — Однажды я применил во время операции приём искусственной гибернации (погружения в „зимнюю спячку“). Позже отказался от этого метода как недопустимо опасного».

Но этот хитрый наркоз прославил Анатолия Зильбера на весь мир. В то время в Кондопожской центральной районной больнице проходил практику студент, который впоследствии стал завкафедрой анестезиологии Гарвардского университета. На своих лекциях гарвардский профессор всегда вспоминает этот нестандартный метод как пример профессионализма, дерзости и находчивости своего карельского учителя.

Хотя необходимость в ночных визитах в клинику давно отпала, профессор-долгожитель, несмотря на свой почтенный возраст, до сих пор приезжает на работу ранним утром. Сейчас это время он использует для литературной работы. Все диссертации, статьи, книги (их более 480) были подготовлены им до начала рабочего дня. Из своего рабочего кабинета профессор Зильбер общается со всем миром — с дочерьми и внуками (они пошли по стопам отца и работают врачами в США), сокурсниками и учениками, по скайпу читает лекции студентам и врачам, консультирует пациентов. Однако одной работой его жизнь не ограничивается.

Помимо медицины у Анатолия Петровича много других увлечений. Его библиотека насчитывает 5 тыс. томов — и в ней немало уникальных изданий. Среди раритетов — альбом основоположника хирургии Николая Пирогова, который сегодня существует в единственном экземпляре.

Профессор играет на рояле любимый джаз (в юности он состоял в джаз-банде прославленного композитора и дирижёра Ильи Жака, который писал песни для Клавдии Шульженко), а на выходные уезжает на дачу, которую полностью построил своими руками.

«Я пережил десять министров здравоохранения и десять главврачей республиканской больницы Карелии, все медицинские реформы и перипетии испытал на себе. На мой взгляд, большинство проблем современной медицины порождено не отсутствием профессиональной подготовки, а тем, что сегодня врачи страшно далеки от народа, — уверен А. Зильбер. — Поэтому в них в первую очередь необходимо воспитывать почти забытое чувство сострадания к больному». То, которое двигало самим доктором всю его жизнь...