Перехитрив самих себя
В статье «Об историческом единстве русских и украинцев» Владимир Путин замечает: «Чтобы лучше понять настоящее и заглянуть в будущее, мы должны обратиться к истории». Это верно. Как верно и то, что, пытаясь найти в кризисе современных взаимоотношений России и Украины «корень бед», нельзя ограничиваться констатацией ошибок советских властей. Большевики в чём-то заимствовали, в чём-то усилили предшествующую практику. А в чём-то преуспели.
Давно известно: любой государственный проект начинается с осознания народом своего единства, своей инаковости, с поиска черт, отличающих от соседей. И чувство «инаковости» в среде украинской интеллигенции проявилось отнюдь не в 1917 году. С наступлением революционных событий оно лишь окрепло, идеи «самостийности» получили к тому времени широкое распространение в обществе.
Русские люди, жившие в границах современной Украины и в целом не отделявшие себя от тех мест, впервые в годы революции почувствовали враждебность местного населения. Это – одна из идейных линий романа «Белая гвардия» М.А. Булгакова. Главные его герои подспудно осознают чуждость местному населению. И это не классовое, а ментально-национальное отличие.
«Украинство» как система ценностей, как идеология, как политическое явление стало формироваться в Российской империи задолго до 1917 года. Один из примеров – история Кирилло-Мефодиевского братства, тайного общества, основанного Николаем Костомаровым в середине XIX века. В его среде тоже пытались выделить «своеобразие» малороссов в сравнении с русскими. Его члены, кроме прочего, планировали учредить всеславянскую конфедерацию с ядром... на Украине. Потому, дескать, что в отличие от «имперских русских» у украинцев больше «свободолюбия и демократизма». Братство возникло, кстати, без влияния из-за границы.
Царские власти в 1847 году тайное общество ликвидировали, но по сравнению с декабристами отнеслись к «карбонариям» милостиво: Шевченко отдали в солдаты, Костомарова выслали в Саратов.
Украинофильство вместе с идеями народничества, можно сказать, входило в моду. В этом смысле показательны оперы Чайковского, Мусоргского, Римского-Корсакова на «украинские» темы. Украинофильство проникло в «русскоязычную» среду, один из ярких примеров – дворянка из Орловской губернии Мария Вилинская, троюродная сестра Николая Писарева, ставшая классиком украинской литературы под псевдонимом Марко Вовчок.
Но, на мой взгляд, не следует игнорировать и недооценивать определённые ментальные различия русских и украинцев. Формула о «едином народе» может быть политически привлекательна, ей можно найти исторические обоснования, однако приметы «инаковости» существуют. Поступательно, в течение столетий, они формировались под влиянием природных и конкретно-исторических условий, включая «католическое наступление» Речи Посполитой. Проявляясь поначалу в виде языковых особенностей, местных словечек, бытовых стереотипов, эти различия под воздействием определённых идей стали обретать своё «лицо».
У идей существовали «носители», например Дмитрий Донцов, основатель украинского национализма, построенного на принципах «анти-России», социал-дарвинизма и европоцентризма. Под его влиянием перед Первой мировой войной в Галиции появились «сечевые стрельцы», воевавшие с Россией на стороне Австро-Венгрии, – корень будущей Организации украинских националистов.
Но было бы неисторично видеть лишь один вектор развития национальных идей и общественной жизни на территории современной Украины. В начале XX века в той же Галиции (тогда части Австро-Венгрии), опираясь на религиозное единство с Россией, действовало Галицко-русское благотворительное общество. Оно поддерживало культурные связи галичан, закарпатских русинов и буковинцев с русскими. Общество даже получало от российских министерств деньги на проведение, как сказали бы ныне, «мягкой силы»: организацию научно-литературных и образовательных встреч, издание книг. В годы Первой мировой войны сотрудничество отдельных представителей галицийских народов с русскими привело к тому, что все русины были объявлены «москвофилами» – «пятой колонной» в тылу империи Габсбургов. Австро-венгерские власти руками украинских «сечевиков» развернули этническую чистку русинов, многие из которых оказались в первых европейских концлагерях Терезин и Талергоф.
Затем наступил новый этап в развитии украинского самосознания. Рижский мир между РСФСР, БССР, УССР и Польшей (март 1921 г.) остановил вооружённую борьбу Варшавы и молодых советских республик, переведя её в стадию «холодной войны». После образования СССР польский диктатор Юзеф Пилсудский проводил политику так называемого прометеизма – откола от Советского Союза западных национальных республик, чтобы отбросить русских от Балтийского и Чёрного морей, подорвать экономику. Саму раскольническую организацию «Прометей» создали в 1926-м в Париже. Она включала представителей политэмиграции Азербайджана, Грузии, Идель-Урала, Ингрии, Карелии, Коми, Крыма, Кубани, Северного Кавказа, Туркестана, Украины, а также донских казаков. Отделения «Прометея» действовали в Харбине, Хельсинки, Берлине, Тегеране.
Позднее педалированием «инаковости» и поддержкой «анти-России» занялся гитлеровский рейх, а после него – западные спецслужбы. То же ядро, сформировавшее «Прометей», мы находим в декларации о «порабощённых народах», получившей статус закона в США в 1959 году.
Сегодня живучая химера «Междуморья» воплотилась в «Инициативу трёх морей», которую проводит Варшава при поддержке Вашингтона. Восточная Европа снова становится разделительным, а не соединительным узлом между Западом и Россией.
Если вернуться к большевикам в 1917– 1920-е годы, то они не могли не учитывать обстановку. Они руководствовались соображениями целесообразности и своей идеологией, а потому проводили политику «коренизации» – опоры на местные кадры и культурное развитие национальных республик. Можно ли было «растворить» все советские народы в русском языке и культуре? Не уверен. Подобную ассимиляцию под названием «санации» («очищения») проводили «пилсудчики» в межвоенной Польше. Чем Речь Посполитая закончила в сентябре 1939-го, известно. Как известно и то, что Красная армия практически не встретила там сопротивления. Это было ответом национальных меньшинств на политику насильственной ассимиляции, которая проводилась Варшавой в течение нескольких десятилетий.
Забывая уроки истории, некоторые общественные деятели сегодня предлагают новый «византизм» – всеобщую ассимиляцию на основе общей религии: принял веру – получил все гражданские права. Но такие архаичные практики ныне не работают, особенно в столь многонациональной стране, как наша.
По-прежнему остаётся модой ругать большевиков. Однако мне представляется, что в 1917-м и в первые годы после него советская власть, правительство СССР действовали в условиях, когда империя шла «вразнос». В Питере, потом в Москве поначалу лишь констатировали факты национально-государственного строительства на окраинах, но позже подключились к нему вместе с местными большевиками. И смогли в итоге сохранить, развить национальные языки и культуры, а некоторые поднять из пепла.
А что предлагала «белая альтернатива»? В октябре 1921-го к врангелевскому агенту Алексею фон Лампе пришёл «кошелёк» гитлеровской партии Макс фон Шойбнер-Рихтер и предложил сделку: немецкие деньги для новой интервенции белых, а в случае победы – тесное экономическое сотрудничество. Ценой всего этого стал бы отказ от западных регионов. В частности – Украины. Её должен был возглавить немецкий принц Вильгельм Габсбург (он носил украинизированное имя Василь Вышиванный), уже примерявший одежды украинского монарха в годы мировой войны. Таким образом, Украина экономически и политически отрывалась бы от Российского государства. Обдумав предложение, фон Лампе записал в дневнике: «.я порой становлюсь большевиком, несмотря на мою правизну и монархизм».
Большевики – единственная сила, которая боролась в годы Гражданской войны за национальный суверенитет. И его добилась. Но, увы, далеко не каждый, обретя государственный суверенитет, способен жить и мыслить самостоятельно, ответственно – по-взрослому. 20 мая 2021 года в Киеве открыли памятник Василю Вышиванному – тому самому Вильгельму Габсбургу, несостоявшемуся немецкому ставленнику на Украине. Странно мне – историку – видеть, как хитроватая Украина реализует теперь не просто проект «анти-Россия», но вместе с ним – и «анти-Украина».
Я не идеализирую коммунистов, но не ставлю знак равенства между большевиками ленинского и сталинского времени и номенклатурой периода «оттепели»: разные люди с разными идейными установками. Заигрывание с националистически настроенными местными элитами началось с борьбы Хрущёва против «антипартийной группы» Маленкова, Молотова, Кагановича. И чем дальше, тем больше региональные партийные элиты отдалялись от идеи «советского общежительства» (при сохранении и развитии нацкультур), пока в 1980-е годы не оседлали национализм открыто. Советская власть сама породила своих могильщиков.
Можно видеть, что на Украине в разное время проводились три цивилизационных проекта: православно-имперский, советский и – с небольшими перерывами и при иностранной поддержке – шовинистически-националистический. Последний сейчас пока одерживает верх. Конечно, это трагедия многонациональной Украины и горький урок для всех нас.
Дмитрий Суржик, исполнительный секретарь Ассоциации историков Союзного государства