Режиссура легкого поведения: почему Марюс Вайсберг недооценен
В прокате идет комедия «Уволить Жору» с Михаилом Галустяном, а 1 апреля на нас обрушится «Королек моей любви» — пародийный экшен, снятый совместно с индийскими кинематографистами. Самое время осмыслить фигуру их режиссера Марюса Вайсберга, также известного по кинокомедиям «Гитлер, капут!» и «Бабушка легкого поведения». Киновед Антон Фомочкин небезосновательно полагает, что мы в упор не замечаем бриллиант.
«Во времена-то были»
В последнее время заразительно часто вирусятся эдиты и рилсы с фрагментами отечественных комедий нулевых (особняком стоят вырезки из скетчкома «Наша Russia»), заклейменные в момент выхода за возмутительную, звенящую пошлость и прочие преступления против «хорошего вкуса». Однако консенсус в нынешних комментариях в целом если не покаянный, то куда более щадящий. Что имеем — не храним, потерявши — плачем.
Впрочем, это явление не локального порядка: что-то казавшееся постыдным, безыскусным и проходным 15–20 лет назад, успело из guilty pleasure (англ. «постыдное удовольствие») перейти в проверенные атрибуты зоны комфорта. Например, боевики с Джейсоном Стэйтемом с годами стали считаться народной классикой кабельного ТВ, хотя во время выхода критики их ненавидели. И дело тут не в том, что на коллективное бессознательное снизошло озарение, — просто раньше трава была зеленее. И так будет казаться всегда.
Битва традиций
Традиция советской комедии прямо настаивала на лиризме, доброте, интеллигентности. Тем сильнее был шок, когда Леонид Гайдай выпустил в 1992 году фривольную треш-одиссею «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди». Чего уж говорить о том, что остросоциальная и пророческая фарсовая фреска Владимира Меньшова «Ширли-мырли» (1995) обрела вторую жизнь — да и полноценное признание — лишь в последние десять лет, когда подросли новые поколения зрителей, не привязанные к «доброму советскому» и способные разглядеть за нарочитым «идиотизмом» метакомментарии и пласты злой иронии.
Если забрести на синефильский киноагрегатор Letterboxd и открыть там страничку фильма «Гитлер капут!» (2008), можно лишь подивиться (не)ироничному единению комментаторов, может, и недовольных скабрезностью увиденного, но все равно отмечающих его концептуальную смелость. Уже в этой картине режиссер Вайсберг едва ли не первым (и, кажется, последним) начал сопрягать, казалось бы, враждебные друг другу культурные коды. И более того, возвел приверженность этому культурологическому макабру в творческий метод.
Ирония судьбы
При беглом пересказе биография Вайсберга до х/ф «Гитлер капут!» напоминает шутку про друзей из разных периодов жизни, собравшихся в одной комнате. Его отец Эрик Вайсберг был директором картин Тарковского, Кончаловского и все того же Гайдая. После школы Марюс учился во вгиковской мастерской Владимира Наумова («Бег», «Тегеран-43», «Мир входящему»), а затем — на кинофакультете Университета Южной Калифорнии.
Дебют Вайсберга (под материнской фамилией Бальчунас) «Нет мест» (1999) — симптоматичная для инди-кино 1990-х мозаичная комедия про чудиков, извращенцев и аутсайдеров, оказавшихся на территории потрепанной гостиницы. Центральная история — про девушку (Кристина Риччи), обнаружившую поутру незнакомца (Тимоти Олифант), сопящего на соседней подушке. Последующие разговоры, то вкрадчиво, то на повышенных, неизбежно приводят парочку в объятия друг друга. Ничего не напоминает из советской классики? Спойлер: в 2022 году Вайсберг снимет добротный стриминговый ромком «Ирония судьбы в Голливуде», уже напрямую связанный с народным хитом Эльдара Рязанова.
Другая яркая попытка сплести родное советское с американским инди-кино случилась на втором полном метре режиссера — «Старшем сыне» (2006), экранизации одноименной пьесы Вампилова, перенесенной в эмигрантский лос-анджелесский сеттинг. Тут начинает закипать страсть большого романтика Вайсберга к иконическим любовным конфликтам, которые вновь и вновь оказываются константой нормальности в этом абсурдном мире. Этому посвящена и его трилогия «Любовь в большом городе» (2009–2013), весьма органично применившая лоск голливудского ромкома к кавээновскому юмору на грани фола.
«"Коламбия Пикчерз" не представляет»
Последовавший за продолжительной голливудской закалкой «Гитлер капут!» — по сей день самое цельное и концентрированное постмодернистское буйство Вайсберга (с этого момента он начал подписываться фамилией отца). По аналогии с тем, как в классических «Продюсерах» (1968) Мэла Брукса герои вкладывались в провальную постановку мюзикла «Весна для Гитлера», эту забойную фантазию можно назвать «Весной священной» от мира российских комедий.
«Гитлер капут» — первый опыт Вайсберга в деконструкции русских и советских мифологем. За гипертрофированной арийской выправкой агента Осечкина (Павел Деревянко) выглядывает отчужденная тоска Штирлица, но не того, тихоновского (хотя стилистически это изобретательный оммаж «17 мгновениям весны»), а персонажа анекдотов, гуттаперчевого супергероя, способного заговорить зубы фюреру — тем более что тот вечно на измене и больше увлечен играми с картошкой (привет Чапаеву). Чего уж говорить про многочисленные отсылки к современности, превращающие фильм еще и в капсулу времени. Хорошо состарилась и интертекстуальность фильма, сочетающая в себе славянофильские шутки (сенокос в гараже Осечкина), поп-культурные репризы про «Матрицу» и чисто цукеровские пластические гэги вроде невесть откуда взявшегося диджея, задающего ритм перестрелке.
С той же выделкой в фильме «Ржевский против Наполеона» (2012) Вайсберг переосмыслил и образ поручика Ржевского (вновь Деревянко), нацеленного по заданию сверху соблазнить Наполеона. Под ценным руководством Льва Николаевича Толстого (Михаил Ефремов) «герой народного фольклора» открывает в себе женственную нежность и... потенцию к моногамии, когда влюбляется в Наташу Ростову (Светлана Ходченкова). Травести-традиция — еще одна веха в истории отечественной кинокомедии, берущая начало с дореволюционного «Домика в Коломне» (1913, реж. Петр Чардынин), — в фильмах Вайсберга обыкновенно носит психоаналитический, едва ли не юнгианский характер. В трилогии «Бабушка легкого поведения» режиссер вынуждал сделавшего себе имя на токсично-маскулинном медийном образе артиста Ревву рядиться в озабоченную пенсионерку — все ради семьи, вопросов государственной важности и, самое главное, обретения самости.
Смех и грех
Юмор, бесспорно, субъективная категория. И гротесковая, бескомпромиссная грубость Вайсберга без труда способна брезгливо отвадить любого зрителя. Но со временем режиссеру — дающему, надо сказать, беспрецедентный уровень свободы своим артистам, — стало тесно в любимом жанре. В «Конце Славы» (2023) он загнал Павла Деревянко в гроб и заставил биться в перевоспитательной агонии, стесненной концептом «Погребенного заживо» с одной стороны и с цитатами из Полански и Михалкова — с другой. В депрессивном триллере «Вниз» (2025), сделанном по всем канонам южнокорейской избыточности, режиссер заставил страдать Егора Крида в лифте Москва-Сити от разоблачительной тирады инфернального Игоря Миркурбанова.
И в своем последнем фильме — «Уволить Жору» — Вайсберг находит пространство для игры со знаковыми символами поп-культуры. Новая мифологема на прицеле — топ-менеджер Макс из «Духless», герой вчерашнего дня, сыгранный все тем же Данилой Козловским. Комическое в этой картине, как водится на Руси, построено на муках совести. Герой Козловского, профессиональный «увольнятор», пытается придраться к невыросшему ребенку, программисту, альтруисту и экоактивисту Жоре (Михаил Галустян). Вновь и вновь оказываясь в этически неблагоприятных для плохих новостей обстоятельствах (айтишника то бросает любимая, то настигает день рождения), Макс сокрушается с тем же отыгрышем, с которым некогда была произнесена сакраментальная фраза: «Бабки, сука, бабки».
Но даже при всех жанровых стандартах это кино неслыханной по нашим временам вольности, в котором соседствует недидактичное вечное, антиалкогольный уличный мюзикл в исполнении вчерашних резидентов рехаба и кража лебедя из ближайшего озера. Сложно описать дикий кинематограф Вайсберга лучше.