Как ходили в туалет в дореволюционной России
Что такое уринал, зачем нужен поглощающий колодец, и почему приличному господину порой стоит бояться дворника?
«Каждый дворник обязан указать всякому это место, чего следует, однако, избегать, так как указываемые места большею частью неопрятны. Удобнее всего зайти в первую попавшуюся, только не третьего разряда, гостиницу, дав предварительно швейцару или коридорному на чай 5 или 10 копеек. Ватерклозет общий, довольно чистый – на Ильинке против Биржи, сзади Новотроицкой гостиницы на узкой Певческой линии, в проходных сенях, где спуск в подвальный этаж» – писал Владимир Гиляровский в путеводителе по Москве 1881 года.
Как видите, найти общественный туалет в Москве в те времена было очень нелегко. Публичных «отхожих мест», как их тогда называли, в городах не было до 1890-х годов.
Золотари или поглощающие колодцы?
Первыми, у кого в России появились оборудованные уборные, были, конечно, цари. Отхожие места были во дворце Ивана Грозного в Коломне, во дворцах Алексея Михайловича в Измайлово и Коломенском. В 1710 году во дворце Монплезир в Петергофе для Петра Великого было устроено первое отхожее место (или «ретирада») со смывом.
К концу XVIII века оборудованные уборные появились в домах знати. Их подробно описал Дайкокуя Кодаю, японский купец, который вынужденно провел в России десять лет (примерно в 1790-х годах) и смотрел на русский быт свежим взглядом гостя.
«Даже в четырех- и пятиэтажных домах нужники имеются на каждом этаже», – описывал Дайкокуя быт Петербурга, где он неоднократно бывал. «Они устраиваются в углу дома, снаружи огораживаются двух-трехслойной стенкой, чтобы оттуда не проникал дурной запах. Вверху устраивается труба вроде дымовой, и через нее выходит плохой запах». Дайкокуя пишет, что высота деревянного сиденья-помоста в этих нужниках была примерно полметра, и объяснял это так: «в России штаны надеваются очень туго, так что сидеть на корточках, как делают у нас, неудобно».
Также он отмечал, что в домах бывают нужники на несколько отверстий одновременно, а у богатых людей в помещениях отхожих мест устроены печи, чтобы не мерзнуть. Он приводит плату за опорожнение выгребных ям, куда в итоге сливались все отходы – 25 рублей в год. Это были по меркам того времени очень большие деньги, которые могли себе позволить только богачи.
Очисткой выгребных ям занимались команды золотарей (ассенизаторов), которые появились в екатерининское время. Они объезжали определенные участки города и вывозили зловонную жижу в бочках – за эту услугу и взималась плата, на которой большинство горожан старалось сэкономить, сливая свои нечистоты на улицу, в канавы за забором, куда угодно.
Историк Вера Бокова пишет, что одно время существовали «поглощающие колодцы». Их описывает московский театрал Юрий Бахрушин: «Скважины в земле, обладавшие способностью всасывать в почву все, что в них попадало. Благодаря этому владельцы участков с такими особенностями грунта были избавлены от трат по вывозу мусора со своего владения. Вся эта отвратительная грязь сваливалась в колодец и исчезала. А там дальше владельцу было наплевать, что впоследствии это попадало в подземные ключи, питавшие многочисленные тогда колодцы питьевой водой».
В многоквартирных домах комнаты с отхожими местами находились на общих лестницах – поэтому в коридорах стоял смрад, особенно летом. В дворах таких домов над выгребными ямами стояли дощатые будки – для тех, кто жил на первом этаже и в подвалах, а также для дворников и швейцаров.
Ко второй половине XIX века в большинстве дорогих гостиниц и в домах богачей уже были привычные нам ватерклозеты, то есть отхожие места со сливом воды и водяным затвором (коленом), который не давал запаху выходить обратно из сливного отверстия в помещение «ретирады».
Но это все для богатых, у которых удобства дома. А как быть приличному человеку, если нужно сходить в туалет на улице?
Уличные туалеты в царской России
«Проезжайте всю Западную Европу, и вы не увидите таких сцен, которые происходят в Петербурге ежедневно и на виду у всех. Мы не помним, чтоб несколько лет назад в нем было что-нибудь подобное. Господин становится посреди улицы и, на виду всех седоков в проезжающих экипажах, удовлетворяет своим нуждам. В Лондоне подобного господина отвели бы на полицейскую станцию, как совершившего неприличный поступок; но как поступить подобным образом с жителем города, в котором нет необходимой потребности городской жизни — уриналов? (так, от анлийского urinal, тогда называли писсуары. Иногда встречается прямой перевод – «мочевик» – УР). Притом же мы наверно знаем, что если более понимающий приличия прохожий заходит на минуту или на две под домовые ворота, то дворник гонит его на улицу», – писал Иван Гончаров в 1864 году. Великий писатель был таким же петербуржцем, как и любой другой, и сам, как он признавался в письме, был вынужден порой «всенародно, на улицах, обнаруживать человеческую немочь».
Первый общественный туалет, сообщает историк Игорь Богданов, появился в Петербурге в 1871 году у Михайловского манежа. «В нем были устроены два писсуара, два ватерклозета и небольшая комната для сторожа; туалет обильно снабжался водой, отапливался чугунной печью». Отопление было для уличных туалетов обязательно, иначе зимой вода бы замерзала.
Вскоре по проекту городского архитектора Ивана Метца были построены ещё пять уличных «домиков». В них были раздельные отделения для женщин и мужчин и комната для сторожа, они были огорожены и обсажены деревьями, и все равно, писал архитектор Метц, «многие предпочитают останавливаться тут же, чем заходить прямо в двери!.. Что делать — и на это нужно время, и на это нужны годы, чтобы приучиться». Эти туалеты были бесплатными, на содержании городской управы.
Дела в Москве обстояли ещё нечище – первые полноценные общественные ретирады начали появляться только в конце 1890-х годов. До этого устанавливали только будки – в основном на больших рынках, где прилюдно оправляться было уже совсем неприлично. Ну а как же остальные улицы? Как вспоминал москвич Николай Давыдов, «места стоянок извозчиков, постоялых дворов, харчевен, простонародных трактиров и тому подобных заведений и, наконец, все почти уличные углы, хотя бы и заколоченные снизу досками, разные закоулочки (а их было много!) и крытые ворота домов… были очагами испорченного воздуха».
С 1880-х годов на площадях стали делать общественные писсуары – простые решетки над выгребными ямами, сделанные в земле и огороженные ширмами (как кабинки для переодевания на пляжах). И только в начале XX века появились капитальные каменные общественные уборные, в том числе три подземные – на Театральной, Сухаревской и Пушкинской площадях.
Однако главной проблемой публичных отхожих мест в царское время было избавление от отходов. Ведь даже в Москве и Петербурге, самых населенных городах империи, до конца XIX века не было канализации.
Куда сливали отходы в Москве и Петербурге?
В Москве канализацию начали строить и развивать только в 1893 году, когда появились Люблинские поля орошения, где нечистоты фильтровались через почву. И всё равно ещё долго старая столица была окружена «кольцом нечистот», которое историк Соловьев сравнивал с кольцами Сатурна – ведь московские золотари вывозили и сливали отходы за окраину города. Подъезжая к Москве, пассажиры поездов закрывали окна – такой сильный стоял запах. Золотари продолжали ездить по улицам столиц до 1930-х годов.
В Петербурге было, к сожалению, «проще» – город пересекают реки и каналы, куда можно было сливать нечистоты. Как пишет историк Игорь Богданов, «В основном в XVIII–XIX веках нечистоты, а также стоки промышленных предприятий спускались без очистки и в реки и каналы и вывозились в Финский залив. Загрязнение городских водотоков и засорение уличных каналов вынудили правительство еще в 1845 году запретить присоединять дворовые выгреба к уличным трубам».
Некоторые домовладельцы, пишет Богданов, для избавления от нечистот использовали общегородскую дождевую канализацию, которая существовала в Петербурге с XVIII века, а эта канализация шла по улицам. В результате перекрестки улиц Петербурга в течение всего XIX века порой становились скопищем человеческих и лошадиных экскрементов. Правительство запрещало выливать горшки в «ливневку» с 1860-го года, а с 1884-го, отчаявшись, приказало хотя бы устанавливать на сливные трубы решетки для фильтрации твердых отходов – но всем этим пренебрегали.
Увы, несмотря на все усилия и несколько проектов, общую систему канализации в Петербурге при царях так и не завели. Одним из последствий этого была страшная холерная эпидемия, начавшаяся в Петрограде в 1918 году. Полноценную канализацию в Петербурге начали оборудовать только при советской власти.