"В тылу жили со Сталиным, на фронте – воевали за Сталина", – ветераны вспоминают Великую Отечественную
Про войну, Сталина и Путина
"Вы, наверное, заметили, как мы живем? Посмотрите на стены под потолком – видите, как протекают", – с этого начинается наш разговор с ветеранами Великой Отечественной войны, семейной парой из Екатеринбурга (бывший Свердловск) – Намятовой Аидой Ивановной и Корзуниным Виктором Ивановичем. Она – труженик тыла, в 13 лет уже стояла у станка, делая детали для снарядов, он – фронтовик, начавший отступление в 1941 году, но затем воевавший на Курской дуге, раненый и несколько раз контуженный. Несмотря на все заслуги, живут они в небольшой квартирке на краю Екатеринбурга, хотели бы получить новую, но пока не получается.
Вообще современная жизнь оказывается неблагосклонна не только к пенсионерам, но и особенно к ветеранам. Это в столице, может быть, сейчас люди живут спокойно, а на окраинах даже городов-миллионников все еще процветает бизнес "в стиле 90-х". Аида Ивановна рассказывает, как еще совсем недавно их якобы обманули какие-то молодчики из некой фирмы ООО "СЭС" на 20 тысяч рублей, "вынудив", по словам ветеранов, подписать договор на установку очистителя для воды. Который, конечно, никому и нужен не был. И теперь фирма не отвечает на звонки. А когда тебе больше 90 лет, то бегать за обидчиками или за полицией становится сложно. Так и начинаешь задумываться, почему отечественные "бизнесмены" оказываются опаснее фрицев, которых били в 1945. Тем не менее ветераны сильно не жалуются на современную эпоху, хотя и не особо жалуют ее. Но все-таки есть хорошие люди.
Виктор Иванович – инвалид первой группы по зрению и по слуху, видит он только одним глазом, и за это благодарит тех самых хороших людей, а именно – врача Дмитрия Иванова из Микрохирургии глаза – говорит, что он дал ему практически вторую жизнь. Есть и другие люди, но каждый раз напрашивается какое-то "но".
"Все-таки мы за Сталина, – говорит пара. – Потому что тогда порядок был".
9 мая они пойдут на Парад. Власти города в очередной раз не могут организовать транспорт для всех ветеранов, поэтому Аиду Ивановну и Виктора Ивановича подвозить на центральную площадь города будут добровольцы. Непорядок, конечно, но это повторяется уже не первый год, поэтому все как будто привыкли. И так можно сказать не только про подвоз к параду, впрочем, обо всем по порядку – в материале Накануне.RU.
Предвоенные ощущения
Аида Ивановна: До начала войны были какие-то такие эпизодические разговоры, что вот-вот что-то должно быть. Но потом ведь была еще Финская война. Мы тогда жили на ВИЗе – это мы уже знали. Финская, слава богу, закончилась, вроде бы, мир должен быть, а его нет. И вот эти рассказы были – что немцы все-таки что-то готовят. И все не верилось в это. Потому что и Сталин встречался с американцами, было много тогда фотографий, и много говорили, что не должно быть войны. А вот тебе пожалуйста.
Как застала война
Аида Ивановна: Я в то время перешла в шестой класс, училась в балетной школе от оперного театра, и когда началась война, ее закрыли, нас всех распустили по районным школам. Несколько человек забрали в ремесленное училище в 1942 году. В основном теории не было, была практика сразу же на заводе, на ВИЗе, в механическом цеху.
Потом меня поставили к станку. А я любопытная всегда была, очень всем интересовалась, и мне все это нравилось, я спрашивала, где, как, что можно сделать. Мы делали детали для снарядов, а это должна быть аккуратная работа: во-первых, они в обжоге, во-вторых, они очень тяжелые. Где-то мастер, где-то сама схвачусь, мне говорят: "Не трогай, тяжело". Пока деталь достанем, пока обжог уйдет – в общем, нужно быть аккуратным. Дальше эти детали отправляли уже для сборки снарядов.
Я на заводе работала 1,5 года, смены по 12 часов – работали и ночью, и днем. Потом у меня заболели ноги, я лежала в больнице. И когда нужно было уже на завод выпускать нас работать, почему-то меня не было в списках. А все потому, что у нас был не постоянный мастер.
Потом, когда я приехала из деревни, надо было куда-то устраиваться на работу. Встретились с подругой, она говорит – нам надо человека в Управление военного снабжения войск НКВД. Я написала заявление, меня проверяли, и вот 9 марта 1944 года я, как говорится, начала настоящую трудовую жизнь уже по трудовой книжке. А то, что раньше я работала на заводе – для этого получила справку.
16 лет мне исполнилось уже на работе, я была допущена к секретным документам, хотя была "соплюха" такая. Это не просто так в войну работать с документами, знать все полки. У нас в основном были промышленные и конвойные полки. У меня все в голове было. И когда на работу приходили девочки новые, я объясняла: "Девочки, если записали – не оставляйте ничего на столе, потому что специально уборщица каждый день забирает все, что лежит на столе, и там же сжигаются все бумаги".
Виктор Иванович: Я был призван в 1940 году в Латвию, 690 стрелковый полк. В полковую школу нас назначили – а как ее окончили, так вышли на армейские занятия в мае, я был пулеметчиком. После армейских занятий мы не вернулись обратно – нас подтянули к самой границе. Когда мы подошли к границе, в лесу решили сделать привал, это было 4 часа утра. Я пошел воды набрать, готовить завтрак, и как только воды налил, смотрю: два самолета летят, один немецкий – ниже, наш – выше, и наш "ястребок" сшиб его. Я с водой прихожу обратно – а там уже по тревоге строятся, мы отправляемся дальше в сторону населенного пункта. Мы идем дальше – опять два самолета нам навстречу "бреющим" полетом летят, строчат по нам, мы – врассыпную кто куда. Это уже было днем 22 июня. И когда уже стемнело, мы подошли к пограничникам. Они нам говорят – отходите назад, за рекой занимайте оборону. Мы так и сделали.
Первый бой приняли, говорят – в этом лесу нужно выбить немцев, мы зашли в лесок, схватились с немцем на часа полтора. Нас было 150 человек, а вышли только 50 человек. После боя привал, сформировали снова отряд, пошли дальше, потом следующий бой, снова переформировались. И так отходили день и ночь.
Потом шли: Минск, Белоруссия, Смоленск, Орел, Курск, все с боями отступали. После Курска в Московскую область зашли – тоже с боями. Там дальше Клин, Волоколамск – смотришь, а уже было 25 километров от передовой до Москвы.
Курская дуга и ранение
Виктор Иванович: В 1942 году я в пограничных войсках был, а в 1943 году пришел приказ – кто участвовал в боях – на Курскую дугу. Нас целый эшелон собрали, кто откуда – в марте мы выехали на Курскую дугу. Там вели бои: приезжают "Катюши" – пробили по немецким позициям, артиллерия еще пробила, потом десант, самолеты пошли, и до 5-7 вечера вели бой.
А потом на Курской дуге, когда мы отошли километров 20-30, нас пересадили на минометы. Нашему расчету дали пристреляться по немецкому расчету, а когда все данные были – мы эту немецкую батарею уничтожили. После этого через неделю мы опять передвинулись. Там на позиции связь прервана, одного связиста убило, другого назначили – ранило, теперь меня третьим назначили. От батареи – на наблюдательный пункт надо тянуть.
Я пополз, смотрю – провод на дороге, начал соединять его. Когда соединил, только начал подниматься, мне снайпер по спине в позвоночник вдарил, я в канаву сполз. Начал подниматься – не могу. На четвереньках пополз до своих, там санитары меня подобрали и в полковую санчасть отправили.
После этого ранения в госпитале 6 месяцев был, а как из госпиталя выписали, то я бронетанковое училище окончил и нас отправили в Румынию, под Яссы. В Ясско-Кишиневской битве контузило меня, опять госпиталь на 3 месяца, а 110 танковую бригаду всю разбили. В каких войсках я служил – их вообще нет.
Аида Ивановна: Я от других ветеранов такого не слышала. Только представьте, когда он отступал – и голод, и холод, и недостаток сна. Они дошли от литовской границы до Москвы. Ведь сколько окопов перерыто за эти 5 месяцев? А когда отступают – их каждый раз, после каждого боя остается мало. И каждый раз говорят – Корзунин давай, вперед. В основном на его плечи все ложилось, и он опять ведет это отступление. Это не просто так. Когда он мне начал рассказывать, я вообще в шоке была – столько выжить, вытерпеть, всю войну пройти и прийти живым.
Все для фронта, все для Победы
Виктор Иванович: У меня двоюродный брат воевал в Финской войне, родные братья уже в Великой Отечественной. Старший брат был пограничником на Дальнем Востоке, но в декабре 1941 года его забрали в лыжный батальон под Москвой, так он и погиб в лыжном батальоне. А средний брат был артиллерист, они под Харьковом попали в окружение, его забрали в плен. Три года он был в плену, американцы его освободили, а потом он в Берлине снова в артиллерию попал, его не посадили, он дальше продолжил воевать. Но потом его уже в живых не осталось.
Аида Ивановна: У меня мама работала на заводе, папа работал на заводе и я на этом же заводе работала. Мама отработает на заводе и потом еще едет развозить дрова. Не было же тогда газа, были печки, и вот дров наколют и их привозили туда, где можно топить.
Старшая сестра работала на заводе на мелких деталях для самолета. Потом она с завода сбежала без паспорта даже, чтобы пойти на фронт. Когда их повезли, оказывается, что поезд идет не туда, куда нужно. Они говорят – нам на фронт надо, а их увезли на восток – к японцам. Там была их летная часть.
Когда перевозили сюда завод Калинина, средняя сестра и все остальные уже зимой ставили станки и уже работали. После этого завода она шила шинели, полушубки и прочее. Тоже награждена медалями.
День Победы
Аида Ивановна: Каким был день Победы – просто слов нет…
Виктор Иванович: В это время меня из госпиталя выписали, написали – не годен в строевой, годен в тылу. Меня взяли на бронетанковую базу, я там ремонтировал танки, и снова на фронт их отправляли. А победу встретили утром, все радовались, подушки в небо летели. Вышел на улицу – там патефон на асфальте стоит, женщины плачут, кто радуется, кто танцует.
Про Сталина
Аида Ивановна: Мы за Сталина. Потому что был порядок. Мы ведь жили, мы знаем. Тогда и воровства такого не было.
И ведь посмотрите – такую войну пройти! Сталин выдержал все. Закончилась война, не было же ничего, голодные мы были – и начали открываться магазины, в магазинах все-все появлялось. Каждые 2-3 месяца снижение цен, представляете? И это после такой войны?! И всякая рыба была, и всякая колбаса. Вот сейчас называются "крабовые палочки", а тогда – настоящие крабы были.
А сейчас что делается? И как Сталина-то не помнить? Как сказать о нем плохо? Я не могу сказать о нем плохо. Опять же, воевали-то – за Сталина, за Родину.
Виктор Иванович: В конце 1941 года вышел приказ Сталина "ни шагу назад". Вот мы пошли в наступление, а на другого посмотришь – он то туда, то сюда, пограничники его останавливают – и в особый отдел. Дезертиры были. Кто в войну попали в лагеря – это все на Сталина вешают. Но если бы он этого не сделал, вообще не знаю, что бы было. Что он плохого сделал-то?
Аида Ивановна: В общем, мы за Сталина все равно – мы в тылу жили со Сталиным, они на фронте воевали за Сталина.
Про Хрущева
Аида Ивановна: Я была очень против Хрущева, не могла его терпеть, потому что он такое нам устроил – чуть ли не военное время. По полкило хлеба, по полкило крупы, хлеб начал с кукурузой выпекаться. Конечно, было очень плохо. Зачем это нужно было? Я о нем хорошего не могу сказать.
Про Путина
Аида Ивановна: Конечно, Путин многое делает, но надо побольше делать для нас…
Виктор Иванович: Для государства много делает, а для людей-то?
Аида Ивановна: Для России надо побольше делать. Он для многих делает, но для России – маловато. И потом эти постоянно повышения, повышения, повышения…
Пожелания молодому поколению
Аида Ивановна: Я бы хотела, чтобы обязательно они слушали родителей – не только маму и папу, но и бабушек и дедушек. Чтобы они их слышали. И чтобы они, конечно, хорошо учились и хорошо относились к учителям. Учение – это жизнь. Чтобы они интересовались настоящим, чтобы они понимали, что нужно в жизни.
Виктор Иванович: Я желаю, чтобы они были подготовлены к жизни – отслужили кто где может, чтобы учились хорошо. Самое главное – чтобы себя берегли.