Лидер группы «ЙОРШ» не обошелся на акустике без великой русской тоски
Музыканты коллектива предпочитают громкие электрические выступления. Но редкие акустики Димы Сокола имеют для него самого важное стратегическое значение. Именно в ходе таких посиделок он тестриует на публике совершенно новые группы «ЙОРШ», которые пока никуда не вошли, а также тот материал, который никогда не станет частью репертуара команды. На сольниках Соколова можно также услышать песни «ЙОРШ» в том виде, в котором они создавались — до облечения их в электрические аранжировки. Наконец, в «Тоннах», певец отметил свой день рождения и принял поздравления не только от публики, но и от целой когорты специально приглашенных коллег по цеху.
Исполнив в качестве приветственного номера ностальгическую «2007», Дима Сокол напомнил всем о тех временах, когда его акустики отличались депрессивным флером. «Все умирали — собаки в лесу оставались, - прокомментировал тогдашние настроения своих камерных концертов он. - Сегодня будет полайтовее но без великой русской тоски все равно не обойдемся». Такую функцию выполнила песня «Счастье», но уже следующая за ней «Молодость» оказалась повеселее, поскольку описывала юные приключения Димы и его друзей.
После столь многообещающего начала лидер «ЙОРШ» еще поднял градус концерта, пригласив на сцену первого спецгостя — Андрея ГрейЧайника из группы «ДМЦ». Тот со смехом вспомнил, как познакомился с Димой Соколом, отыграв с ним много лет назад концерт в Климовске, из которого ничего не помнит. Тогдашнее состояние Андрея прекрасно иллюстрировали песни «Прости, не помню» и «Портвейн и весна».
Гостя из Рязани Павла Фокина из группы Sellout Дмитрий Соколов представил как человека, которому передаст в итоге панк-эстафету, как ему самому ее некогда передал Чача из «НАИВа». Немного смущаясь, «преемник» признался, что отнюдь не претендует на такую роль и спел «Панк-рок! Да погромче!» и «Я ухожу». За вторую их них он особо поблагодарил Диму Сокола, который здорово его выручил на записи, поскольку в момент создания студийной версии Sellout менял состав, и музыкантов катастрофически не хватало.
Песню «Соловей» Сокол показал в том виде, в каком ее изначально сочинил, пока ее не «испортил» своей аранжировкой «ЙОРШ». Конечно, это была шутка, которая предваряла юмористический сет стендапера из Питера Павла Козырева. Подарив хозяину вечера три пакета кофе, гость окончательно лишил его надежды на спокойный сон в ближайшую ночь, как следует проехавшись по нему жесткими шутками. Из речей Павла Козырева выходило, что:
- Дима Сокол иногла забывает названия городов на гастролях — и даже запамятовал название собственной малой Родины, написав песню «Мой город будет стоять» (тоже прозвучала на концерте в «Тоннах», но позже;
- артефакты от Дмитрия Соколова ничего не стоят, поэтому за автографами лучше обращаться к его полному тезке из «Уральских пельменей»;
- из-за финских предков Сокол отправляется на три буквы с палками для скандинавской ходьбы;
- на гастролях во время болезни к нему вызывают не врача, а орнитолога;
- однажды Дима Сокол блеванул от смеха, поскольку он якобы недолюбливает группу «Смех».
В серьезное русло концерт вернул Денис Михайлов из группы «Обе-Рек», сыграв две надрывные песни - «Золотая рыбка» и «Ты». А Дима Сокол, прежде, чем исполнить вещи из грядущего альбома - «Детские рисунки», «В Сантьяго идет дождь» и «Генералы Либерии», признался в любви к клубу «16 тонн». Сидя перед концертом в гримерке, он сфотографировал лестницу бэестейджа и поместил ее изображение на сценический экран, чтобы у зрителей возникало ощущение, что они слушают песни под гитару где-то в подъезде Этот же настрой поддержал и Сергей Толстухин из группы Vere Dictum, исполнив «Тетрадь смерти» и «Эффект Соляриса».
Впрочем, не гитарой единой… Представитель эмо-группы IDEЯ FIX сыграл пару лирических вещей, аккомпанируя себе на синтезаторе. Но все же закончился этот долгий и насыщенный концерт как настоящий квартирник с подлинно народными хитами от Димы Сокола про Юру, Половинки, Шрамы, Андешраунд, Панка и роскошным незапланированным бисом - «Дочь мента», под который певец всем напомнил, что он — по жизни анархист.