Крекс, фекс, пекс. Почему ничего не растёт на поле, где зарыто много монет

Профессор, доктор экономических наук Анатолий ­Воробьев — автор первой программы развития футбола в РФ (1994 г.) и бывший генеральный секретарь Российского футбольного союза (РФС). В интервью «АиФ» он рассказывает, как 30 лет назад в стране приватизировали первый клуб и кому в итоге досталось хозяйство, производящее пустоту.

Вышли из клана

Виктория Хесина, «АиФ»: Кто обеспечивал безбедное существование футбольных клубов в СССР?

Анатолий ­Воробьев: Клубы тогда в основном состояли в кланах всесоюзных добровольных спортивных обществ. Модели поступления средств были разные. Например, общество «Динамо» имело несколько десятков своих фабрик, выпускающих лыжи, спортивные костюмы и т. д. Доходы от этой деятельности частично шли на финансирование футбола. За «Торпедо» стоял мощный завод им. Лихачёва. Капало и от ведомств. Уж не знаю, насколько это всё было легально, но то же Мин­обороны поддерживало ЦСКА. «Спартаку» симпатизировали московские руководители и, думаю, что-то подкидывали ему из городского бюджета. Плюс, конечно, продажа билетов. Люди тогда действительно ходили на стадионы. «Спартак» мог собрать в «Лужниках» до 100 тыс. зрителей. А если билеты — хотя бы по рублю. Вот и посчитайте. Ну и запросы у футбола были гораздо ниже. Не было ни трансферов, ни миллионных контрактов. Зарплата игрока — на уровне полковника.

— В какой момент клубы покинули кланы и стали акционерными обществами?

— Могу рассказать про «Динамо», который акционировался первым в 1991 г. К тем событиям я имел непосред­ственное отношение, поскольку работал в клубе. С дозволения Цент­рального совета общества «Динамо», возглавляемого генералом Валерием Сысоевым, трудовому коллективу разрешили провести собрание, на котором было принято решение организовать ЗАО. 400 человек, в т. ч. ветераны, футболисты, ремонтировщики полей, получили акции. Дальше «Торпедо» подобным образом приватизировали. Потом — другие. Те, кто проворнее, кто быстрее уловил время перемен, аккумулировали у себя акции, становились бенефицарами процесса. В общем, в спорте, как и во всей стране, у приватизации были разные формы: где-то нормальные, где-то уродливые.

— Гендиректора футбольного «Спартака» Ларису Нечаеву вообще пристрелили.

— Многие вопросы в 90-х регулировались не законами, а понятиями. В футболе ведь ещё возник рынок игроков, чего не было в СССР. В истинной цене мало кто разбирался. Условно говоря, можно было втюхать за миллион футболиста, которого нашли на пляже Копакабаны за пару тысяч. Оценив масштабы заработка, в футбол устремились неформальные люди. И когда их интересы сталкивались, доходило до криминальных разборок. Не одну Нечаеву убили. Там немало футбольных людей, которые простились с жизнью.

Анекдот про картошку

— Посмотрим, к чему мы пришли через 30 лет после передела футбольной собственности. Государство всё равно так или иначе спонсирует или владеет большей частью клубов. «Локомотив» — это РЖД, «Зенит» — «Газпром», «Динамо» — банк с госучастием ВТБ, ЦСКА — это госкорпорация ВЭБ.

— На эту проблему уже указывает и президент. Мы много говорим о том, что надо уменьшать госфинансирование, но воз и ныне там. К сожалению, переход на те рельсы, по которым движется европейский футбол, затянулся. Наш футбол — это не бизнес-проект, а некий мутант, где присутствуют разные интересы, проявления. Классические доходы (продажа ТВ-прав, билетов, атрибутики и пр.) минимальны, а затраты огромные — хочется покупать хотя бы относительно квалифицированных футболистов, хочется не ронять лицо на международной арене. Вот и приходится делать денежные инъекции. Правда, они не помогают — ни государственные, ни частные. Как проваливались в еврокубках, так и проваливаемся.

— Раз не помогает, может, бросить? Наверняка, госкомпаниям есть на что потратить деньги.

— Даже если человек в казино всё время проигрывает, он всё равно продолжает туда ходить. Это такая лудомания. Футбол притягивает, как магнит. Особенно если у людей есть деньги, а хочется ещё и посветиться на экранах. И в этом смысле можно ставить себе большие цели, а радоваться малому. Ну не смогли ничего в Европе, зато «Зенит» обыграл «Спартак».

Что касается денег, которые можно было потратить на медицину, образование, думаю, что те, кто стоит за сохранение госфинансирования профессионального спорта, приведут кучу аргументов. Исходя из так называемой (может быть, и ложно понимаемой) социальной ответственности. Докажут, что эти средства образование бы всё равно не спасли. Расскажут о пользе футбола, о том, какая это отдушина для общества.

— Притом что качество этого продукта сомнительное.

— Приведу пример из атомной отрасли. Для того чтобы уран поместить в реактор, его надо измельчить, обогатить, разделить, испечь таблетки, сделать гексафторид, тетрафторид. То есть некая технология. Так и в футболе. Но там не тот профессионализм, не те этические ценности. Все хотели быстро разбогатеть, больших результатов достигнуть, поэтому нарушали технологическую цепочку производства. Как в известном анекдоте: вчера картош­ку посадили, сегодня выкопали. Детско-юношеский футбол развивался и финансировался по остаточному прин­ципу. В результате пирамида настолько расшатана, что едва стоит.

Два вида грязи

— То есть сколько ни удобряй это поле, ничего толкового там не вырастет?

— Есть хорошая метафора Чернышевского про два вида грязи. Бывает грязь плодородная, а бывает уже заасфальтированная — туда что ни брось, не растёт. Мы ближе ко второй. Кроме того, у нас футбол, как кукурузу во времена Хрущёва, пытаются насадить повсемест­но. Это неправильно. Надо найти точки роста. Ведь была замечательная школа им. Коноплёва в Тольятти, ростовский спортинтернат. Просто сделать 10 хороших центров, как в Германии, бросить туда финансирование, собирать лучших ребят из регионов, а не размазывать по стране. А в той же Калмыкии пусть лучше из лука стреляют, где-то — борьба. Везде надо развивать то, что свойственно данному этносу, региону. А окучить всё футболом? Так только распыление средств происходит, и без того небольших, поскольку всё финансирование достаётся профессиональным клубам. И клубов этих у нас слишком много. Вполне хватило было полсотни, как в Германии. Высвободившиеся ресурсы как раз и можно было направить на основание пирамиды — дет­ско-юношеский массовый футбол... Об этом можно говорить долго. Но в этом-то и суть. Очень много слов. У Бердяева блестящие рассуждения по этому поводу. Были времена, когда делали что-то, а сейчас времена, когда больше говорят, пишут о чём-то. Я ездил в Кимры. Там стадион 1935 г. постройки, местные ребята пытаются его возродить, хотят городской клуб сделать, жизнь в город вдохнуть. Редкий случай, когда не пилят бюджеты, не ждут, когда сверху капнет, сорганизовались и копошатся, свой рубль в это вкладывают. И никто им не помогает. А ведь столько разговоров о каком-то частно-государственном партнёрстве, но ничего в этом плане не делается. Я ещё почему о Кимрах вспомнил? Вы слышали про норвежскую команду «Будё-Глимт»?

— Да, там играет вратарь Никита Хайкин. Его сейчас Карпин в сборную России вызвал.

— Она из города Будё, население там, как в Кимрах, — 40 тыс. человек. Хайкин — один из немногих легионеров, в основном же норвежцы. А мозги им вправляет ментальный тренер, который в Афганистане воевал. Команда — единственная, которая за Полярным кругом играет. И этот «Будё-Глимт» стал чемпионом Норвегии, у итальян­ской «Ромы» 6:1 выиграл. Потому что другой подход, другие приоритеты. Действительно, люди любят футбол, а не себя в футболе. И не развращены так, как здесь. Вот какой феномен надо изучать.

— Про сборную России не могу у вас не спросить.

— Новый тренерский штаб вроде неплохой. Карпин выделяется какой-то энергией, ассертивностью. Но нельзя построить очень красивый дворец, если нет каррарского мрамора, розового туфа армянского, а есть только глина низкого качества. Карпин ли, Черчесов ли, Капелло ли — все они заложники той системы, которая существует в нашем футболе. Сборная — это просто её зеркало. И если России удаст­ся попасть на чемпионат мира в Катар, то это будет большой подарок сверху за личные заслуги отдельных людей, которые пытаются сами себя вытащить из этого болота.