Боспорский агон. Время пришло

Сегодня, 12 августа, в новолуние, с которого начинался месяц Боспорских агонов, я представляю роман «Боспорский агон». Он вырос из исследования, о котором год назад я рассказал ТАСС, и из задуманной к юбилею Керченского музея древностей выставки, которую пока не удалось воплотить. Подготовка выставки стала самостоятельным исследованием, а исследование — романом-экспериментом. Литература опередила музей: выставка уже существует внутри книги. И это только начало: «Боспорский агон» открывает тетралогию об олимпийских играх на краях ойкумены эллинов. Работа над второй книгой уже идет

Источ­ник фото: соц­се­ти

Если бы Бос­пор­ский агон про­во­ди­ли в этом году, под­го­тов­ка начи­на­лась бы имен­но сей­час — в ново­лу­ние, с наступ­ле­ни­ем меся­ца Мета­гейт­ни­он. Герои рома­на гово­рят об этом так: «Пото­му что вре­мя не выби­ра­ли — ему под­чи­ня­лись… тело атле­та долж­но быть созвуч­но рит­мам пла­нет и вай­бам созвез­дий».

Поэто­му мне хоте­лось объ­явить о романе не в про­из­воль­но назна­чен­ный «день рели­за», а в день, зна­чи­мый внут­ри самой его исто­рии. Тем более воз­ник­ла еще одна кален­дар­ная риф­ма: ров­но год назад, имен­но 12 авгу­ста 2025 года, ТАСС опуб­ли­ко­вал мое интер­вью о Бос­пор­ских аго­нах— о пер­вых меж­ду­на­род­ных олим­пий­ских состя­за­ни­ях, про­хо­див­ших в Кры­му око­ло двух с поло­ви­ной тысяч лет назад. Тогда речь шла о Бос­по­ре как о про­стран­стве, где эллин­ская тра­ди­ция состя­за­ний суще­ство­ва­ла на гра­ни­це куль­тур.

Под­го­тов­ка выстав­ки ста­ла само­сто­я­тель­ным иссле­до­ва­ни­ем, но обо­зна­чи­ла клю­че­вую про­бле­му: архео­ло­гия поз­во­ля­ет вос­ста­но­вить сре­ду, но не отве­ча­ет на глав­ный вопрос — что про­ис­хо­ди­ло с чело­ве­ком, кото­рый вхо­дил в гим­на­сий? Как рекон­стру­и­ро­вать его отно­ше­ние к телу, наго­те, состя­за­нию, куль­ту — к миру, в кото­ром физи­че­ское упраж­не­ние, вос­пи­та­ние, фило­со­фия и рели­гия еще не были раз­де­ле­ны?

Так воз­ник антро­по­ло­ги­че­ский экс­пе­ри­мент in vitro. Я мыс­лен­но поста­вил совре­мен­ных сту­ден­тов в усло­вия, мак­си­маль­но при­бли­жен­ные к антич­ным телес­ным и пове­ден­че­ским прак­ти­кам, о кото­рых гово­рил на лек­ци­ях. И эта науч­ная рекон­струк­ция потре­бо­ва­ла худо­же­ствен­ной фор­мы.

Так появил­ся Лон­гин — антро­по­лог, кото­рый про­во­дит экс­пе­ри­мент и посте­пен­но теря­ет над ним кон­троль. А так­же Ана­хар­сис — ровес­ник Пан­ти­ка­пея-Кер­чи, скиф, наблю­дав­ший за элли­на­ми и раз­мыш­ляв­ший о гим­на­сти­ке и олим­пий­ских играх. Его образ дол­жен был стать одним из смыс­ло­вых цен­тров реаль­ной выстав­ки. Но выстав­ка пока не состо­я­лась: рабо­та над ней оста­нов­ле­на в нынеш­них усло­ви­ях в Кры­му. При этом она уже отча­сти суще­ству­ет мате­ри­аль­но: гото­ва скульп­ту­ра Ана­хар­си­са и выпол­не­на копия фрес­ки с его пер­вым изоб­ра­же­ни­ем.

И здесь воз­ни­ка­ет эффект mise en abyme — вло­жен­но­го отра­же­ния. Реаль­ная выстав­ка ста­но­вит­ся про­стран­ством рома­на — внут­ри рома­на она уже суще­ству­ет. Архео­ло­гия вос­ста­нав­ли­ва­ет антич­ный мир, музей соби­ра­ет его сви­де­тель­ства, экс­пе­ри­мент воз­вра­ща­ет ему чело­ве­че­ское тело, а роман поме­ща­ет внутрь этой кон­струк­ции совре­мен­но­го чело­ве­ка.

Это лите­ра­тур­ное опи­са­ние выстав­ки опе­ре­ди­ло вре­мя ее вопло­ще­ния в Кер­чен­ском музее древ­но­стей. Поэто­му «Бос­пор­ский агон» для меня — не исто­ри­че­ский роман в при­выч­ном смыс­ле, а роман-экс­пе­ри­мент: попыт­ка понять, может ли лите­ра­ту­ра стать спо­со­бом антро­по­ло­ги­че­ской рекон­струк­ции и иссле­до­вать то, что не поме­ща­ет­ся ни в архео­ло­ги­че­скую вит­ри­ну, ни в науч­ную ста­тью.

Когда реаль­ность оста­нав­ли­ва­ет рекон­струк­цию, лите­ра­ту­ра про­дол­жа­ет ее.

Алек­сей Кыла­сов, про­фес­сор Рос­сий­ско­го эко­но­ми­че­ско­го уни­вер­си­те­та име­ни Г. В. Пле­ха­но­ва