Концентрация и расконцентрация в России

Слепой монах, никогда не покидающий свою келью, получив вводную шихту по ситуации Пруссии в начале Семилетней войны вынес бы предикт: при такой раздёрганности безвыигрышность будет счастьем. Рассмотрим теперь, как обстояло дело по критерию концентрации сил у русских. На высшем, геополитическом уровне всё обстояло неимоверно благополучно. Традиционный враг Швеция вовсе не изменил своего настроения, но принял решение на этот раз воевать с Пруссией. На этом фоне произошло невиданное ранее сближение, формальный союз и даже совместные военно-морские операции. То есть наш север оставался беата-транквильным и войска можно было брать оттуда без всяких опасений. На юге главный человек в Стамбуле французский посол, держащий 85% торговли Леванта, нажал на свои клавиши и турки остались холодны к бешенному натиску Фридриха II умолявшего хотя бы сделать демонстрацию военных приготовлений. Но его доводы были эвентуальными ("если я проиграю, австрийцы и русские станут слишком сильными и вам потом настанет карачун"), а для скоролетных визирей горизонт спокойной жизни 3-5 лет был за счастье. Крымских татар из Стамбула тоже взяли на строгий поводок. Хотя семь лет не осуществлять набегов экономика работорговой державы вынести не могла, но векторы были направлены строго на восток через Керченский пролив на черкесские племена, и на запад в сторону буджакской орды. В результате нам безболезненно удалось снять массу сербских поселенцев и донских казаков, направив их в заграничную армию. За пару лет до войны удалось задавить башкирское восстание, поэтому в Пруссию также поехал и калмыцкий контингент. Это всё акты концентрации в чистейшем виде. Месье Пугачев в 1756 году экипировался к походу двуоконь и ни о чём таком бунтарском ещё и не помышлял. Тишина внутри и вокруг позволила правительству Елизаветы Петровны смело отправить в дальний поход 2/3 армии и почти весь флот, сконцентрировав их усилия на одном единственном противнике и на одном театре военных действий. Это успех и/или удача, так нам везло далеко не всегда. Относительно небольшой проблемой расконцентрации был мутный характер англичан, отчего в 1757 и 1758 приходилось держать флот в полнейшей готовности к отражению диверсии в Балтийское море. Но так как до стрельбы не дошло, то можно этот нюанс провести как международные учения Балтопс-58 и списать израсходованные средства по разделу боевой подготовки.

На уровне стратегическом.

1756 год: даётся отлуп австрийским прожектам разделения российской армии на восточно-прусскую группировку и силезскую (под австрийским началом). Это хорошо.
1757 год: апраксинские мытарства принято критиковать, и это заслуженно, но в аспекте концентрации он идеально выполнил воинскую максиму "идти порознь, драться вместе". Как капли ртутного Терминатора стягивались разбросанные от Таллина до Киева русские части, образуя три соединения, выполняющих свои задачи, а перед генеральным сражением объединившиеся в одно единое целое, что дало трёхкратный перевес только по штыкам. Отсутствовало только два пехотных полка, осуществляющих оккупационные функции в Мемеле и Инстербурге, это нечувствительно.
1758 год: а вот тут Фермор наворотил дров и на уровне оперативно-тактическом ко дню строжайшего экзамена, данного сердитым преподавателем при Цорндорфе, действующая армия оказалась деконцентрирована. Детали в статье КиС-9 про Кюстрин, а если кратко, то от тела армии (corps d'armee) Фермором были последовательно отделены корпуса для охраны Вислы, для взятия Кольберга, для прощупывания перехода через Одер у Шведта, для защиты тяжёлого обоза, и даже за день до сражения по второстепенным делам отъехал начальник штаба в сопровождении полка сверхдефицитной кавалерии. Более того, Обсервационный корпус подошёл в ночь перед сражением. Опоздай он на день, или начни противник днём ранее — был бы эпический позор для учебников. Не буду утверждать, что для победы нам войск не хватило, численное преимущество и так оставалось за нами, но конница, но способные генералы...
1759 год: Салтыков решил не повторять ошибок и при Пальциге всю армию держал в кулаке, хотя за несколько часов до сражения почти дрогнул, получив ложное сообщение об угрозе тяжёлому обозу и отправил туда в ночь один полк. Но при Кунерсдорфе армия была абсолютно едина, выделив в Франкфурт только 300 человек для караулов (и получив 10.000 корпус Лаудона, хотя в этом заслуга не Салтыкова, а Дауна).
1760 год: берлинская операция знаменовала сию кампанию и её успех засветил сиянием славы проблемы с концентрацией войск: четыре колонны союзников подошли к плундируемому объекту вразнобой и без координации, что позволило гарнизону отбить первый штурм и получить подкрепления.
1761 год: очень плохая кампания, армия вышла весной с польских квартир и разошлась двумя потоками в диаметрально противоположных направлениях, на Силезию и к Кольбергу, что на померанском побережье. Успех в последнем пункте был достигнут, но невероятным трудом, людей не хватало даже устроить полное кольцо вокруг города, отрыть сплошную траншею.
1762 год: Датская кампания вызывает очень серьёзные опасения; к новому театру военных действий войска должны были подойти из Кольберга (Румянцев), из Силезии (Чернышев) и из Петербурга (принц Жорж). В последнем случае не исключался и десант. Всё это выглядит в достаточной степени сложно синхронизируемым предприятием с вытекающими проблемами: на бумаге русская армия датчан  д а в и т (ecraser, как любили в таком контексте говорить французы), то есть без затей сминает своим весом. На практике, при инициативном противнике, можно получить ряд сепаратных операций без решительного успеха в целом.