Публицист Малинкович: Механическое ужесточение закона об оружии может сделать жизнь опасной
Эксперты говорят, что браконьерство и расцвет подпольных фабрик вооружений могут стать побочным эффектом ужесточения закона об оружии, напоминает Малинкович.
В школах стреляют и это пугает — тут все понятно.
В свое время советские телезрители лишь покачивали головами, глядя на мутные кадры зарубежной кинохроники, — в Чикаго опять ограбление банка, серийные маньяки, перестрелки уличных банд… Безмятежные времена, когда мы видели подобное лишь в кадрах «Международной панорамы», давно прошли. Впрочем, справедливости ради, напомню, что и картины лихих 90-х, когда стрельба в российских городах стояла почище чикагской, давно ушли в прошлое. В этом действительно большая заслуга нынешней власти.
Но вот постепенно преступность обрела иные, так же пугающие и угрожающие случайным прохожим, формы. Общество стало более информационным, и пример одного «школьного стрелка» порождает реплики. Схватки шаек, состоящих из мигрантов, случаются в пригородах то одного, то другого мегаполиса. Такую обстановку уже нельзя назвать идеально безопасной. Пандемия предельно обострила реакцию на происходящее людей с различными психическими отклонениями. Случаи в Керчи, Казани и Перми, когда гибель большого числа людей не удалось предотвратить, резонно поставили перед государством и обществом вопрос о причинах случившегося и о новых мерах профилактики подобных преступлений.
Уже писал о том, что мнение главы СКР — уважаемого мной Александра Бастрыкина, что «во всем виновны сцены насилия в фильмах и телепередачах», показалось многим эмоциональной реакцией. Более системными, но не менее странными в некоторой части, на мой взгляд, выглядят меры по ужесточению законодательства об охотничьем и гражданском оружии. Возникшие как реакция на скулшутинг (вооруженные нападения на учебные заведения, произошло от англ. — shcool shooting), они все более усложняют законопослушным гражданам доступ к средствам эффективной самообороны.
Повышение возраста, когда гражданин может приобретать оружие с 18 до 21 года (вступает в силу с 2022 года), кажется мне разумной мерой, но почти все остальные шаги по ужесточению норм «Закона об оружии» явно избыточны и приведут к массе негативных явлений. Да, возраст повысили верно! Убежден, что мы живем в век инфантильности молодежи.
Какими были мы, родившиеся и воспитанные в СССР в 18 лет, и каковы сегодняшние совершеннолетние… Две большие разницы, как говорят в Одессе. Окруженные чрезмерным вниманием родителей, обучающиеся по упрощенной программе, не привыкшие к трудовому воспитанию, живущие лучше «бытово», сегодняшние 18-летние юноши и девушки зачастую обладают сознанием на уровне 14-15 лет со всеми его особенностями, комплексами, девиантным поведением. Какое тут оружие? Спиртное и сигареты продавать в таком возрасте ребятам — и то грех!
Но в федеральный закон «Об оружии» внесено 27 поправок, и 29 июня 2022-го года новая редакция вступает в силу. Можно согласиться и с мерами, согласно которым доступ к гражданскому оружию для ранее судимых лиц будет практически исключен или сильно затруднен. Однако тут важно разобраться, за что человек был судим.
Если за хулиганство, за преступления против личности, за правонарушения в состоянии алкогольного опьянения — то да, такие люди должны быть надежно отрезаны от лицензий на владение любым оружием. Впрочем, горький опыт показывает, что в асоциальной среде в ход в случае покушения на жизнь человека идет все — ножи, молотки, топоры, пилы, отвертки, самопалы и так далее. Однако если человек был судим дважды, но давно за, к примеру, экономические преступления, за административные правонарушения, то теперь он тоже не сможет иметь средства самозащиты — охотничье или травматическое оружие. Это кажется уже чрезмерным. Можно было хотя бы предусмотреть предоставление лицензии в таких случаях в особом, более строгом, порядке.
Нововведения касаются и случаев, когда правоохранители смогут осматривать оружие — по существу проводить обыск. Но если я получил право на хранение охотничьего ружья или серьезной травматики на законном основании, пройдя проверку в Росгвардии, зачем меня проверять? Ведь мое оружие не стреляло в неположенном месте и режиме. Право сотрудника контрольного ведомства в любой момент потребовать досмотр, фактически обыск законопослушного владельца гражданского оружия может привести к большому числу злоупотреблений. Оружие теперь смогут изъять без разговоров и если гражданин отказывается от медосвидетельствования на состояние алкогольного опьянения. В жизни случается масса пограничных ситуаций, когда некоторым силовикам хочется превысить свои полномочия и попугать знающего законодательство гражданина угрозой освидетельствования на мнимое опьянение, потому и предусмотрено право на отказ от оного.
Однако если при такой типичной ситуации у меня при себе травматика, которая содержится в соответствии с требованиями закона (в разряженном виде и в кобуре), — какие основания изымать оружие? Другое дело, если состояние алкогольного опьянения было ранее точно установлено, если человек попал в вытрезвитель, если зафиксирован на видео несомненный факт употребления спиртного в неположенном месте.
С другой стороны, согласен, что об утерянном и похищенном оружии необходимо теперь сообщать в обязательном порядке. Даже простая травматика или пневматика, оказавшаяся в руках криминального элемента или просто психически больного человека, может выстрелить очень громко! В свое время за утерю партбилета судили, а тут — оружие, пусть и гражданское...
Но если говорить серьезно, пункт об уголовной ответственности за утерю оружия, если оно затем попало в руки преступников, вызывает недоумение. Где грань между утерей и похищением? А если преступники намеренно организуют акцию по изъятию травматического или охотничьего оружия у простого человека, рядового охотника или же отца семейства, который поздними вечерами встречает ребятишек с продленки или с прогулки, жену с работы? Иди доказывай, что ты не потерял свой «макарыч», «осу» или «удар», а что у тебя их отобрали с боем, незаметно вытащили из портфеля или же, как в романе братьев Вайнеров, отравили лекарством против страха и сняли с бесчувственного тела. Тщательно разработанная диверсия преступного сообщества может в этом случае поставить обычного владельца гражданского оружия в безвыходное положение. Нет, такие изменения контрпродуктивны!
А что за странная поправка предъявлять теперь по требованию органов списанное оружие, которое не может стрелять боевыми патронами? Это уже что-то из практики 30-х годов ХХ века, когда сохранившийся с гражданской войны патрон винтовки отца-красноармейца мог послужить вещдоком в деле о заговоре против советского правительства.
Накануне на одной из площадок, посвященных современным образцам гражданского оружия и товаров для охоты, прошла широкая дискуссия экспертов. Директор Союза российских оружейников имени Калашникова Владимир Жихарев отметил, что «против скулшутинга мало вводить ограничения только в отношении оружия — с опасным явлением надо бороться комплексно». Директор ЗАО «Техкрим», где изготовляется большинство патронов к травматике, Олег Кузьменко резонно заметил, что изменения в обсуждаемом федеральном законе №231 коснутся трех миллионов владельцев оружия, что под запрет попали ряд марок оружия, которые в трагических эпизодах задействованы не были, что ограничения распространяются на 70-80% гражданской продукции оружейных заводов, а это уже сравнимо с негативным эффектом западных санкций.
Высказанные Кузьменко аргументы серьезны, отмахиваться от них нельзя. Меня же волнует другое. Ужесточая законодательство о гражданском оружии, государство, безусловно, пытается обезопасить часть граждан, которые потенциально могут стать объектом нападений неадекватных владельцев травматики или охотничьего оружия. Но разоружая миллионы других граждан, вынужденных приобрести травматику для упрочения своей самозащиты, государство оставляет без защиты эту часть населения.
Ведь почему большинство приобретает травматическое и даже охотничье оружие? Я сам многолетний хозяин травматики, хорошо понимаю побудительные мотивы среднего владельца гражданского оружия. Многие люди не чувствуют себя достаточно защищенными от бытовой, случайной преступности. Это те, кто живут в не совсем благополучных районах, на окраинах, те, кто обязаны защищать членов своей семьи, но в силу физических данных или возраста не могут это сделать. Самозанятые, водители такси, работающие в ночную смену, живущие за городом в малолюдных местах, где много, например, пьяных компаний, отдельных нелегальных мигрантов, вступивших на преступный путь, бродячих и агрессивных животных и так далее. Типичных ситуаций, в которых на помощь полицейского или росгвардейца рассчитывать не приходится, — масса.
Да, наша правоохранительная система сумела сильно придавить вершки организованной преступности — агрессивные ОПГ, правившие бал в лихие 90-е. Но недавний случай в метро, когда группа негодяев избивала гражданина прямо в вестибюле станции и никто не вмешался, со всей очевидностью подтверждает вышесказанное. У нас слабо, не в пример советским временам, работает институт участковых инспекторов. Часто в проблемные подъезды, коммунальные квартиры, на «кастрюлькины дела» современного участкового не дозовешься! Вот и ищут люди защиты для себя и своей семьи в наличии травматического или охотничьего оружия.
Да и обычные охотники в чем виноваты? Если только вы не агрессивный экоактивист, думаю, согласитесь со мной, что они-то вообще в большинстве своем попали под раздачу не за что.
Поскольку до вступления новой редакции «Закона об оружии» еще есть время, думаю, что необходимо всем заинтересованным сторонам садиться за круглый стол и договариваться. Механическое ужесточение законодательства может не привести к желаемому результату, и жизнь нашей молодежи и подростков может в итоге стать еще более опасной.
Ведь не зря эксперты говорят, что браконьерство и расцвет подпольных фабрик вооружений могут стать побочным эффектом широких шагов законодателя.
Данная статья является исключительно мнением автора и может не совпадать с позицией редакции.