Почему Путин не может исправить свои ошибки
Выход из хабаровской эпопеи вождь ищет не в жизни, а в собственной параллельной реальности. Отсюда и серия новых промахов.
За каждым высочайшим решением стоит глубокое непонимание людей.© Фото с сайта www.kremlin.ru
Приехав в Керчь на церемонию закладки военных кораблей, Владимир Путин выкроил несколько минут на беседу с Михаилом Дегтяревым (в дистанционном режиме) и последующее подписание указа о том, что полномочия арестованного губернатора Хабаровского края Сергея Фургала прекращены, а врио назначается формальный его однопартиец Дегтярев. Хотя первоначально намечали другую кандидатуру. Вероятно, в глазах главы России это сильный и хорошо продуманный ответ разозленным местным жителям.
Прибывший к месту службы врио начал с того, что отложил созванную было пресс-конференцию, а позднее сообщил слушателям нечто расплывчатое и обтекаемо беззубое. Это легко понять. Надо хорошенько раскинуть мозгами перед тем, как потолковать с новыми подопечными, не рискуя вызвать взрыв страстей.
Хабаровский конфликт не утихает, хотя президентская администрация и лично Путин по-своему пытаются смягчить созданную ими же проблему. Тут и длительное неприменение силы к протестующим, и сравнительная умеренность в публичных оценках происходящего, и, наконец, номинальное сохранение региона под управлением ЛДПР, якобы ценимой местными жителями.
Почему вся эта высочайшая конструктивность не приносит плодов? Потому что действительность, в которой живет рядовой человек, совсем не похожа на параллельный мир, в котором обитают вождь и подобранный им корпус советчиков и помощников. Важнейшими событиями этого мира являются: перенос мало кем замеченных невыполнимых обещаний с 2024-го на 2030-й, а перед этим — закладка боевых судов, а несколькими неделями раньше — плебисцит, а до этого — парад. Кремль мыслит и действует в особых рамках, и странно было бы ждать от него адекватного ответа на то, что в такие рамки не ложится.
За каждым высочайшим «хабаровским» решением стоит глубокое непонимание людей и вера в заскорузлые мифы.
1. Стилистически арест Сергея Фургала мыслился как продолжение серии уголовных дел против проштрафившихся губернаторов. Каждое из них не слишком взволновало граждан. Того же ждали и в этот раз.
Не учли не только то, что Фургал был избран в пику центру, но и более важное — что за два года губернаторства он перестал считаться случайной фигурой. В нем видели добросовестного, близкого к народу и глубоко «своего» главу края. Кто постарше, тот помнит, что лет тридцать назад примерно так смотрели на Ельцина, а попытки пустить в ход компромат против него вызывали только возмущение.
2. Ясно, что решение сместить Фургала было принято несколько месяцев назад, но откладывалось сначала из-за эпидемии, а потом — из-за желания избежать резких движений накануне плебисцита. Власти не уловили, что сразу после триумфального по отчетам всенародного голосования подобный арест политически еще более рискован, чем до. Особенности этого мероприятия вывели из себя многих, и тут вдруг такое продолжение.
3. Не говоря уже об углубляющемся пропагандистском непрофессионализме. Предыдущие губернаторские аресты подкреплялись предъявлением каких-то свежих вещдоков и признаний, а здесь — обвинения в злодействах пятнадцатилетней давности, если и достоверных, то уж точно давным-давно известных разоблачителям, но до сих пор ничуть их не волновавших. А ведь у хабаровчан, вблизи видевших, как правит губернатор Фургал, вовсе не возникло ощущения, что 2018-м власть в крае захватили бандиты.
4. Добавим к этому принципиальную и стопроцентную неспособность казенных вельмож что-то объяснить возмущенным людям, да и просто общаться с ними. Непостановочный разговор с народом для властей давно невозможен. Такой опции у системы просто нет. Появление перед митингующими президентского полпреда Трутнева или, допустим, руководителя АП Кириенко исключено. О вожде даже и не говорю. Там же не угодливые труженики судостроительного завода «Залив», самая смелая просьба которых — позволить им сфотографироваться с Путиным. Тем временем хабаровские требования уходят в пустоту, и это отдельно злит людей.
Не совсем, правда, исключено, что теперь к ним пошлют Жириновского. Ведь дегтяревское назначение подтвердило живучесть самого курьезного начальственного мифа (разделяемого частью столичных интеллигентов) — будто Дальний Восток кишит пламенными приверженцами ЛДПР.
5. Именно высочайшая вера, что передача губернаторского титула функционеру этой партии успокоит хабаровские страсти, сыграла главную роль в выборе фургаловского преемника. Желание вознаградить Жириновского за моральный ущерб — лишь соус к основному блюду.
В действительности, голосовать за ЛДПР и всерьез воспринимать верхушку этой структуры — совершенно разные вещи. Уже довольно давно социальные исследования выявили, что элдэпээровский электорат относится к режиму критичнее избирателей любой другой официальной партии, включая КПРФ. Это не личные поклонники Жириновского. Это люди, которым не нравится система. Да, многие из них настроены нелиберально, но не потому, что следят за думской болтовней ЛДПР.
В Фургале ценили и ценят «своего», а не жириновца, каковым в губернаторский период своей деятельности он по факту перестал быть. Вовсе не со знаменами ЛДПР или портретами ее вождя выходят на хабаровские улицы митингующие. И уже видно, до какой степени чужим видится тамошним жителям потомственный номенклатурщик Дегтярев, с Хабаровским краем ничем не связанный. Его назначение почти наверняка станет провальным. Разве что каким-то чудом он преобразится в человека, которым никогда не был.
Любой, кто следит за хабаровским кризисом, видит, что каждое новое решение Владимира Путина все дальше заводит конфликт в тупик. Он и его система по-другому просто не могут.
Сергей Шелин