«Первый орден Красной Звезды я получил за страх». История войны через семью
«В своих кратких воспоминаниях я попробую рассказать о моих близких родственниках, принимавших участие в Великой Отечественной войне», – пишет нам подполковник в отставке ВС СССР Павел Герасимович Коптелов.
Мои дяди
«Быков Михаил Лукьянович был призван по мобилизации Тавдинским военкоматом Свердловской области. Погиб в 1942 году.
Коптелов Василий Борисович – командир батареи, младший лейтенант. По сообщению из письма его сослуживца, во время боя был ранен в голову и в сопровождении бойца был направлен в медсанбат, до которого оба не добрались – был сильный обстрел. Место гибели неизвестно.
Лежнин Андриян Иванович – рядовой, пропал без вести в октябре 1943 года.
Лежнин Иван Иванович – погиб. Место гибели было найдено пионерским поисковым отрядом на Украине. К сожалению, адрес места перезахоронения у родственников не сохранился.
Комов Федор Григорьевич был призван и назначен в пулемётный расчёт. Воевал на Донском фронте, затем их часть была переброшена в Крым. Из его рассказов знаем, что при отступлении из Керчи в арьергарде оставили пять пулемётных расчётов для прикрытия отхода войск. В составе этих расчётов он и находился. Практически их оставляли как смертников, хотя командир, проскакав на лошади, сказал, что, если будет возможность, пришлют за ними катер. Далее вспоминает, что после стрельбы наступила тишина. Он был ранен в ногу и перевязывал рану. И не видел, когда появился немец, который заставил его подняться и привёл к группе других солдат. Вот так он и оказался в плену.
В плену находился до 1945 года, работал у «бауэра» (фермер). После освобождения из плена был вызван в ОГПУ Свердловска. С ним разговаривал старший лейтенант Зуев, который сказал буквально следующее: «Фёдор Григорьевич, вы перед Родиной ни в чём не виноваты». Об этом имеются архивные материалы. Был награжден медалью «За победу над фашистской Германией 1941–1945 гг.». В дальнейшем – юбилейными медалями. После подтверждения участия в войне – орденами Отечественной войны.
Двоюродные братья и сестра
Гордеева Клавдия Сергеевна – фельдшер, после начала войны была мобилизована в Красную армию. Во время боевых действий вместе с медсанбатом оказалась в плену. Находясь в плену вместе с ранеными красноармейцами, всеми возможными способами лечила их. Фашисты, видя это, перебили ей железными прутьями запястья рук. В дальнейшем она вместе с группой военнопленных совершила из лагеря побег. Примкнули к партизанскому отряду. После освобождения территории, где находился партизанский отряд, с ней стали разбираться сотрудники особого отдела. На вопрос, почему вы сдались в плен, она ответила, что не могла бросить раненых. Это и спасло. После окончания Великой Отечественной войны принимала активное участие в войне с Японией.
Лежнин Александр Иванович был призван в 1943 году в 17 лет. Рассказывал: «Находясь в Бершетских лагерях Перми, выхожу из землянки, смотрю, а напротив, у другой землянки, стоит папа, курит. Я к нему, заплакал. Отец говорит: «Что, Санко, и тебя тоже на фронт?» Был уже вечер, поступила команда «отбой». Утром сразу побежал в соседнюю землянку, а там пусто. Ночью маршевые роты были отправлены на фронт». Больше отца он не видел, тот вскоре погиб. Александр Иванович был на фронте до окончания войны.
Лежнин Григорий Александрович до войны работал учителем, был призван 22 февраля 1942 года. На фронте был награжден орденами Отечественной войны 1 и 2 степени, двумя орденами Красной Звезды. После войны – ещё одним орденом Отечественной войны 1 степени. Я его как-то попросил: «Гриша, расскажи, за что конкретно получил на фронте ордена?» Вот что он, к примеру, рассказал. «Знаешь, первый орден Красной Звезды я получил, так сказать, за страх. Я был в то время командиром батареи гаубиц в резерве Ставки Верховного Главнокомандования, которых всегда бросали в первую очередь на прорыв обороны противника. Поступил приказ форсировать реку. На противоположном берегу находилось селение, перед которым под сплошным обстрелом залегли наши бойцы, никак не могли захватить его. Приказ был жёсткий: форсировать реку и уничтожить огневые точки противника, и всё это не позднее установленного времени, иначе трибунал.
Бойцы собрали плот, погрузили на него одну гаубицу. А меня привязали к этому плоту – я не умел плавать. На середине реки плот разбомбили, гаубица утонула, а я, не знаю, каким образом, оказался опять на нашем берегу. Бойцы соорудили второй плот, закатили на него вторую гаубицу, меня привязали к бочке. Вот так и форсировал реку. Когда гаубицу вытащили на берег, раздумывать было уже некогда, все сроки прошли, гаубицу зарядили и выстрелили наугад. Пехота, услышав выстрел из гаубицы, поднялась и ворвалась в эту деревню. Ну, думаю, все равно трибунал, по времени ведь не успел. В то время вдоль берега скачет на лошади ординарец командира дивизии и спрашивает: «Из чьего орудия стреляли?» Указали на меня. Он тут же вручил мне орден Красной Звезды. В то время это право было предоставлено командирам дивизии. Вот так вместо трибунала получил орден».