Массовый расстрел в армии и его сторонники: что случилось?
Григорий Ванин Александр Жилин
Увы, глубоких выводов и продуманных решений не принято. Разбирательство было формальным. Всему виной признана «повышенная психическая нагрузка, испытываемая военнослужащим».
25 октября появилось страшное известие. Солдат срочной службы Рамиль Шамсутдинов расстрелял из автомата караул. Погибли восемь человек и двое госпитализированы в тяжелом состоянии. Трудно даже представить, сколько горя принесло это событие в семьи погибших и родным стрелявшего солдата. И первым возник вопрос — почему он это сделал?
Всякие домыслы о дедовщине, неуставных взаимоотношениях, психопатии вряд ли смогут объяснить причину случившегося. Во всяком случае, следствие будет строить свои версии на этих факторах. Результат и судебное решение станут основой официального заявления военного ведомства. Общество его ждет, раз уж стало принято публиковать подобную деморализующую информацию о вооруженных силах в открытой печати.
Ошеломляющей новостью стало другое событие, которое уже обсуждается в СМИ на широкой публике. Речь идет о некой массовой петиции в адрес министра обороны с просьбой считать стрелявшего солдата жертвой, а не преступником, а его поступок — самообороной. То есть человека, против которого возбуждено уголовное дело по тяжкому преступлению и ведется следствие, предлагают оправдать заранее, до суда.
Тем самым подписанты петиции как бы заявляют, что в подобной ситуации (которую они пока лишь предполагают) поступили бы так же? Более того, такая петиция от лица общества может поощрять на подобные действия тех, кто с предубеждением относится к военной службе и психически неустойчив. Да и сама публичная петиция является своего рода давлением на следствие и суд, а это действие противозаконное.
Тем не менее, сочувствуя горю родственников погибших и стрелявшего солдата, есть повод внимательно изучить те перемены морально-психологического и правового плана в армии, которые произошли за 30 лет реформ.
Неслучайно было принято решение на высшем уровне о формировании в штате МО РФ Главного управления воспитательной работы. Деморализация кадрового и призывного личного состава за годы перестройки стала угрожающей для безопасности страны.
Многие так называемые правозащитники, криво усмехаясь, заговорили о возрождении политзанятий в воинских частях. Тут же встрепенулись активисты-журналисты либерального толка, демонстрируя свое поверхностное знание армейской жизни. Но дело не в политической подготовке, хотя она крайне необходима в системе воинского воспитания, а в морально-психологическом состоянии армейских подразделений и частей.
В армию приходят или призываются люди, как говорят, с гражданки со всеми своими особенностями характера. Физическое здоровье определяется врачебной комиссией без особых затруднений. А вот с психическим здоровьем и с психологией личности гораздо сложнее. До призыва в армию этой проблемой практически не занимается никто. Достаточно вспомнить трагедию в Керченском политехническом колледже, где студент год назад расстрелял сокурсников и преподавателей. Погиб 21 человек и пострадали 67. А ведь такой психопат мог бы оказаться в армии и там проявить себя аналогично с той же или большей жестокостью, имея в руках табельное оружие.
Можно привести примеры из других мест, где школьники применили оружие против одноклассников и учителей. Они известны. И эти «герои» также могли бы оказаться в армейской казарме, в полиции, в национальной гвардии.
Случаи психопатичного поведения бывают не только в солдатской, но и в офицерской среде. Обычно оно провоцируется тем, что офицер отвечает перед начальниками не только своей карьерой и фактически судьбой своей семьи за дисциплинарные проступки подчиненного — взрослого юридически дееспособного гражданина, который призван всего на один год службы и плохо относится к своим обязанностям. Постоянный психологический стресс от вины за чужие поступки, несдержанность характера и желание самоутвердиться может привести офицера к преступлению.
Не все отношения в армии регламентируются уставами. Внеуставными можно назвать товарищеские взаимоотношения, взаимопомощь земляков. Но так сложилось, что этим словом как бы маскируется казарменное хулиганство. Еще распространено слово —дедовщина. А кто может дать ему смысловое определение?
Слово это появилось с переходом с трехгодичной срочной службы в сухопутных войсках на двухгодичную. Вместо трех лет служба стала делиться на четыре периода по полгода. Солдаты четвертого периода стали называть себя «дедами». Они готовили себе замену по специальности из числа новобранцев, как издавна принято в армии. Ну, а далее можно догадаться, как это делали некоторые «деды», склонные к самоуправству.
Дедовщина проявлялась не во всех подразделениях и частях. В большинстве случаев она пресекалась командирами, контролировавших ситуацию в воинском коллективе. Но были и такие факты, когда сержанты и прапорщики, редко офицеры, прибегали к услугам «дедов» для воздействия на нерадивых подчиненных. Решение судов по таким делам объявлялось в приказах командующих округами и министерства обороны, директивах главного политического управления. Это впоследствии дало повод к шельмованию армии в целом в годы перестройки.
Переход на двухгодичный срок службы имел и другие сопутствующие перемены. Во-первых, призывной возраст был снижен с 19 до 18 лет. Если раньше призывались юноши, которые уже имели небольшой трудовой стаж и знали, что такое ответственность, приобрели некоторый жизненный опыт, то после этого стали призываться фактически вчерашние школьники, скоротавшие год после школы до призыва в армию на иждивении родителей.
Генсек Л. И. Брежнев в те годы назвал армию «школой жизни для молодежи». Кадровых военных это не радовало. В армию с гражданки новобранцы стали тащить пороки уличных и дворовых приблатненных отношений, от которых больше всего страдали примерные и застенчивые мальчики.
Сейчас в армии служат всего один год. Но предубеждений к военной службе за годы перестройки среди молодежи приумножилось. К тому же к ним прибавились предрассудки межэтнических и даже религиозных отношений. Никто не может гарантировать, даже родители призывников, что среди них в армейском коллективе не окажется какой-нибудь фанатичный националист или даже шахид, которым может быть представитель не обязательно мусульманской культуры. Такие примеры тоже есть. Родители не все знают о своих детях и их увлечениях, влиянии сектантов и вербовщиков-экстремистов.
Немаловажным фактом является и то, что сейчас молодые люди поздно взрослеют. Они не научены защищать свои права по закону. Они считают зазорным или «западло» куда-то обращаться с жалобой или «стучать». Так им внушили современные критики НКВД, КГБ, ФСБ и сталинских репрессий. Вот такое правовое государство либерального типа создано у нас в РФ. Уж брали бы либералы с Америки пример до конца. Там «стучать» не стесняются.
А между тем надо бы всем военным знать, что Главная военная прокуратура давно не структура Минобороны, а часть Генпрокуратуры, а главный военный прокурор, которого назначает президент и утверждает Совет Федерации, является заместителем генпрокурора. Как говорится, пишите письма, не стесняясь.
Военные суды тоже теперь относятся к судам общей юрисдикции, военные трибуналы упразднены. Авторы петиции, видимо, этого не знают и прямо обращаются к министру обороны за оправданием стрелявшего солдата.
Жизненно важным является вопрос морально-психологического состояния подразделений. В советское время этим занимались не только сами командиры, согласно своим обязанностям, но и политработники и уполномоченные офицеры особых отделов КГБ. К ним мог обратиться любой военнослужащий за помощью.
В Советской Армии также периодически проводились инспекторские проверки и строевые смотры, на которых традиционно опрашивался каждый военнослужащий лично и наедине, имеет ли он жалобы или заявления. Если солдат, сержант или офицер делали какие-то заявления, то их имена не подлежали огласке и не докладывались даже прямым начальникам, но меры по заявлениям и жалобам принимались жесткие против нарушителей уставных правил. Сохранилась ли эта очень давняя традиция сейчас?
Военная служба в старину и в новой истории считалась первостепенной государственной службой и почетной. Для молодых мужчин служба в армии по призыву — это их первая в жизни государственная служба, начальный ее этап. Поэтому в воинских коллективах недопустима такая скверна, как дедовщина и блатняк, унижение подчиненных независимо от звания.
После войны в воинских коллективах была традиция крепкого войскового товарищества и взаимовыручки, которая сохранялась до тех пор, пока в войсках на командирских должностях и в военных училищах, академиях на преподавательских продолжали службу участники войны. Потом традиция стала угасать после их ухода. Появились «неуставные взаимоотношения». Армия, как тогда говорили, «огражданилась».
Сегодня эту традицию надо возрождать и укреплять. Надо запустить процесс по самоочищению воинского сообщества от предрассудков улицы, блатняцкой «демократии». Это могут сделать только сами офицеры, особенно с боевым опытом, и военно-патриотические молодежные организации. Они есть и живут активной, не формальной общественной жизнью.
Может быть, это станет и существенным шагом в наведении порядка в нашем коррумпированном государстве, не способноым к самоочищению. К сожалению, на государственных постах большинство чиновников знают армию только понаслышке. Да и то в основном с негативной стороны. Для них главное — карьера и достаток.
P.S. Увы, глубоких выводов и продуманных решений не принято. Разбирательство было формальным. Всему виной признана «повышенная психическая нагрузка, испытываемая военнослужащим». «Допустившие нарушения командиры будут привлечены к ответственности вплоть до увольнения», — заявил источник, близкий к комиссии.
Это называется — концы в воду. Значит, будут новые ЧП…