Новороссийская бора. Виновница гибели эскадры адмирала Юрьева
Стихия против флота. 12 января 1848 года эскадра адмирала Павла Юрьева оказалась фактически заперта в Цемесской бухте Новороссийска. Семь кораблей (от фрегата до тендера) и одна шхуна «Ласточка», идущая в сторону Новороссийского порта, столкнулись с уникальным и страшным явлением – борой. К вечеру 12-го числа ветер окончательно окреп, обретя силу разрушительного норд-оста. Как вспоминал лейтенант Аминов, служивший на корвете «Пилад», тотчас же адмирал Юрьев отдал приказ по всей эскадре «спустить стеньги и нижние реи». К этому времени весь рейд покрылся непроглядным ледяным туманом, а корпуса и снасти кораблей начали покрываться толстой ледяной коркой.
Ночью бора показала всю свою силу. Аминов вспоминал:
Опустившаяся ночь с 12 на 13 января 1848 года фактически разобщила корабли эскадры. Теперь каждый воевал со стихией в полном одиночестве за занавесом непроглядной темноты и ледяного тумана. Флагманский корабль эскадры фрегат «Медея» уже в сумерках начал быстро покрываться льдом. Матросы и офицеры, рискуя быть смытыми за борт в клокочущее холодное море, на протяжении всей ночи скалывали лёд. Но этого было мало. Корабль постоянно крутило словно игрушку, не помогали даже якоря, которых просто стаскивало со дна. К утру флагман оказался всего в 100-120 метрах от берега, а оледеневший корпус погрузился в воду носом по самые клюзы. Внутри самого корабля властвовало царство льда и снега. Если бы экипаж не сопротивлялся столь стойко, а утром не начал стихать ветер, то флагман ушёл бы на дно прямо в бухте или же был бы перемолот волнами о берег.
Бригу «Паламед», которым командовал капитан-лейтенант Вердеман, повезло куда меньше. Стоило начаться боре во всём её пугающем величии, как на корабле полопались якорные цепи. За борт отдали дополнительные якоря, но их просто таскало по дну. После этого один из бортов пробило чудовищной силы волной, т. к. корабль просто не мог держаться к волне носом. Трижды побывавшие в ледяной воде моряки забивали пробоину досками и трижды их выламывало, отбрасывая и калеча людей. В это же время происходило дикое оледенение корабля. Ледяные глыбы, регулярно обдаваемые огромными волнами, просто не успевали скалывать.
Наконец бриг начал крениться на борт. Рухнула треснувшая грот-мачта. Трюм был практически полностью затоплен. Капитан понял, что спасти корабль в таких условиях невозможно, поэтому Вердеман решил рубить канаты, чтобы выбросить бриг на берег. Несмотря на практически полную неуправляемость «Паламеда», к утру корабль посадили на мель. Пятеро добровольцев вызвались доставить спасательный леер на берег, но огромные волны разбили шлюпку. Все пятеро смельчаков погибли. Только после полудня благодаря помощи с берега удалось переправить экипаж на сушу. «Паламед» после этого разъярённые волны и дикая бора просто перемололи. Бриг погиб.
Корвет «Пилад» ожидала настоящая одиссея. Всю ночь корабль капитана 2-го ранга Николая Юрковского, будущего героя Севастопольской обороны, сражался с ледяными наростами и огромными волнами. Несмотря на оба отданных якоря, корвет постоянно сносило к берегу. На исходе 8-го часа утра 13 января корабль фактически лишился руля. При этом росло количество травмированных и обмороженных.
Следующий день корабль пережил благодаря временному затишью. Но уже к ночи 13-го, примерно в полночь, корвет получил пробоину. С поступлением воды еле справлялись две помпы. Но и это «Пилад» выдержал. Наутро капитан Юрковский принял решение протянуть на берег леер и эвакуировать часть экипажа, раненых и больных в первую очередь. Местное население и гарнизон форта, бессильно наблюдая трагедию эскадры на рейде, конечно, всячески помогали морякам. Однако после полудня ветер усилился, и леер порвало, поэтому эвакуацию пришлось прекратить.
В ночь с 14-го на 15-е января воды в трюм «Пилада» начало прибывать всё больше. На рассвете бора чуть стихла, и удалось снова наладить сообщение с берегом. Всю команду, учитывая бедственность положения, капитан приказал эвакуировать. Юрковский, как это и полагается, покинул корвет последним. Свыше сорока матросов и офицеров тотчас же были доставлены в новороссийский госпиталь с обморожениями различной степени тяжести. Сам корвет был выброшен на мель, но, несмотря на сильные повреждения, корабль удалось спасти и восстановить.
Начало боры в бухте
В те роковые дни шхуна «Смелая» под командованием капитана Колчина оправдала своё гордое имя. Ночью и днём экипаж рубил ледяные наросты в течение почти двух суток. Но казалось, что это бесполезно. Наконец капитан Колчин приказал обрубить бушприт и весь такелаж. Старались сбросить за борт и пушки, чтобы облегчить корабль, медленно погружающийся в воду, но к этому времени орудия окончательно примёрзли и напоминали сплошные глыбы льда. Спустя двое суток этой упорной битвы, видя, что бора и не думает униматься, капитан посадил шхуну на мель и начал эвакуацию экипажа.
В своём рапорте о тех событиях Колчин ярко осветил это сражение со стихией:
Пароход «Боец», зашедший в Новороссийск пополнить запас угля, находился под командованием капитана Рыкачёва. Во время боры он отдал все свои якоря, но они не смогли удержать корабль на рейде. «Боец» неумолимо дрейфовал в сторону берега. Уже утром 13 января левый борт парохода изо всех сил колотило о грунт, и он начал крениться на бок. Однако капитану удалось плотнее усадить корабль на мель. Чтобы волны не разбили корпус парохода и не разломили его о береговые скалы, перед эвакуацией капитан приказал заполнить трюм забортной водой.
Транспорт «Гостогай» также отдал все свои якоря, но это ему не помогло. Корабль лейтенанта Щеголева начало сносить к берегу после полуночи уже 13-го января. В 4-5 часов утра «Гостогай» налетел на мель, лишившись руля. Стихия начала колотить корпус корабля о грунт.
Наконец в трюм хлынула вода. Весь пароход, как внутри, так и снаружи, покрылся толстым слоем ледяной корки. Выкачать воду не представлялось возможным, зато она плотнее держала корабль на мели. Щёголев, дабы спасти команду от холодной смерти, велел всем собраться воедино на жилой палубе и отогреваться сообща. На рассвете оказалось, что берег в считанных метрах, поэтому началась тяжёлая эвакуация, ведь к этому времени большая часть команды даже передвигалась с трудом. Позже «Гостогай» всё же удалось снять с берега и поставить на ремонт.
Шхуна «Ласточка» под командованием капитан-лейтенанта Данилевского приняла бой со стихией в открытом море близ Новороссийска. Даже находясь вдалеке от берега, «Ласточка» полностью покрылась ледяной коркой и начала медленно тонуть под её тяжестью. Выжить команде шхуны удалось только благодаря внезапному потеплению и вовремя сменившемуся ветру, который начал сносить корабль в сторону Новороссийска. В порту половина команды была отправлена в госпиталь с обморожением частей тела.
Но самая трагическая судьба ожидала тендер «Струя», команда которого составляла 52 человека, включая капитан-лейтенанта Павла Леонова, опытного командира, командовавшего кораблём уже третий год. Бора была особо немилосердна к этому кораблю. Скорость его обледенения была просто невероятной. К утру 13-го января над водой была видна только верхушка мачты. Моряки погибли все до единого.
Позже выяснилось, какая отчаянная схватка разыгралась на «Струе». Бушприт (рангоутный брус, выступающий вперёд с носа парусного судна) команда оперативно убрала, дабы снизить область обледенения и уменьшить парусность. Все орудия перетянули в корму, чтобы их не сковали ледяные торосы и оптимизировать остойчивость. Все якоря и верпы (вспомогательный малый якорь) были отданы. Когда же стало ясно, что устоять не получится, команда предприняла отчаянную попытку выброситься на берег. В пользу этого говорят расклёпанные, видимо, заледенелые цепи бриделя (мёртвый якорь). Правда, по другой версии, цепи лопнули сами.
В августе 1848 года была проведена операция по подъёму тендера «Струя», которой лично руководил легендарный адмирал Павел Степанович Нахимов. Осмотр и помог выяснить последние часы жизни корабля и команды. На носу, который оледенел первым, были обнаружены куски разбитых абордажных орудий и изломанные рукояти топоров, которыми рубили лёд. Позже был опубликован отчёт о работах, касающийся тел погибших моряков:
По факту, кроме флагманского фрегата «Медея» и оледеневшей шхуны «Ласточка», все остальные корабли эскадры были выведены из строя, а бриг «Паламед» и вовсе был уничтожен. Последствия новороссийской боры были приравнены к потерям в морском сражении. Эскадра прекратила своё существование, поэтому в срочном порядке на Чёрное море была отправлена новая эскадра под командованием контр-адмирала Егора Ивановича Колтовского. Кстати, именно он и его моряки принимали активное участие в снятии с мелей и поднятии разбитых кораблей эскадры адмирала Юрьева.
Зимняя бора. Яхтклуб. Новороссийск
После трагедии с мели стащили корвет «Пилад», законопатили пробоины и отбуксировали в Севастополь для основательного ремонта. Позже корабль примет участие в Крымской войне и будет затоплен на рейде. Шхуну «Смелая» также восстановят, она также будет воевать в Крыму и уйдёт на дно после очередной бомбардировки. Пароход «Боец» снимут с мели, а в Крымской войне его уничтожит сам экипаж, дабы он не достался врагу.
Транспорт «Гостогай» успешно отремонтируют. Свою гибель корабль встретит в 1855-м году. Тендер «Струя», несмотря на то, что он стал братской могилой для более полусотни русских моряков, будет восстановлен в Севастополе, куда его доставит пароход «Бессарабия» в конце августа 1848-го года. Свой конец тендер найдёт близ Керчи, опять-таки в 1855-м году.
Уже в весьма преклонном возрасте Павел Николаевич Юрьев уйдёт с флотской службы в чине вице-адмирала. Обвинений в его адрес не было. В самом деле, несмотря на понесённые флотом потери, как материальные, так и людские, решение адмирала остаться и переждать бору в бухте было единственно верным. В открытом море людские потери были бы куда более фатальными, не считая самих кораблей. Конечно, адмирал мог ещё днём 12 января отдать приказ выбросить эскадру на берег. Но, во-первых, бора в тот момент была малоизученным явлением, а каких-либо метеорологических сводок и в помине не было. А во-вторых, за несколько дней стихии волны и чудовищный ветер наверняка растёрли бы все корабли о берег, словно сыр на тёрке. К тому же уже в условиях 12-го числа возникли бы большие проблемы с эвакуацией экипажей, а о попытке заякорить корабли или же вытащить их на берег и вовсе речи не было.
Бора до сих пор ежегодно наносит Новороссийску колоссальный урон. Последний раз ветер разошёлся около девяти лет назад, когда снял крыши почти со всех домов на проспекте Ленина, стальную дверь в подъезд автора завернул буквой «С», оставил город без света на три дня, заблокировал работу порта, перегородил большинство дорог поваленными деревьями, рекламными щитами и торговыми павильонами. Набережная покрылась ледяными торосами. Более суток город жил без хлеба.
Такова она, великая и ужасная новороссийская бора.
Ночью бора показала всю свою силу. Аминов вспоминал:
«Ветер превратился в совершенный ураган и нас начало дрейфовать; оба запасных якоря тотчас отданы, но, несмотря на это, нас тащило к берегу… Ураган ревел с ужасающей силой, мрак был непроницаемым, куски льда величиною с пушечное ядро беспрестанно падали со снастей и многих переранили; мороз стоял 14 градусов. Поэтому легко можно судить, что мы с нетерпением ждали рассвета…»
Ураганная ночь 1848-го года
Опустившаяся ночь с 12 на 13 января 1848 года фактически разобщила корабли эскадры. Теперь каждый воевал со стихией в полном одиночестве за занавесом непроглядной темноты и ледяного тумана. Флагманский корабль эскадры фрегат «Медея» уже в сумерках начал быстро покрываться льдом. Матросы и офицеры, рискуя быть смытыми за борт в клокочущее холодное море, на протяжении всей ночи скалывали лёд. Но этого было мало. Корабль постоянно крутило словно игрушку, не помогали даже якоря, которых просто стаскивало со дна. К утру флагман оказался всего в 100-120 метрах от берега, а оледеневший корпус погрузился в воду носом по самые клюзы. Внутри самого корабля властвовало царство льда и снега. Если бы экипаж не сопротивлялся столь стойко, а утром не начал стихать ветер, то флагман ушёл бы на дно прямо в бухте или же был бы перемолот волнами о берег.
Бригу «Паламед», которым командовал капитан-лейтенант Вердеман, повезло куда меньше. Стоило начаться боре во всём её пугающем величии, как на корабле полопались якорные цепи. За борт отдали дополнительные якоря, но их просто таскало по дну. После этого один из бортов пробило чудовищной силы волной, т. к. корабль просто не мог держаться к волне носом. Трижды побывавшие в ледяной воде моряки забивали пробоину досками и трижды их выламывало, отбрасывая и калеча людей. В это же время происходило дикое оледенение корабля. Ледяные глыбы, регулярно обдаваемые огромными волнами, просто не успевали скалывать.
Наконец бриг начал крениться на борт. Рухнула треснувшая грот-мачта. Трюм был практически полностью затоплен. Капитан понял, что спасти корабль в таких условиях невозможно, поэтому Вердеман решил рубить канаты, чтобы выбросить бриг на берег. Несмотря на практически полную неуправляемость «Паламеда», к утру корабль посадили на мель. Пятеро добровольцев вызвались доставить спасательный леер на берег, но огромные волны разбили шлюпку. Все пятеро смельчаков погибли. Только после полудня благодаря помощи с берега удалось переправить экипаж на сушу. «Паламед» после этого разъярённые волны и дикая бора просто перемололи. Бриг погиб.
Корвет «Пилад» ожидала настоящая одиссея. Всю ночь корабль капитана 2-го ранга Николая Юрковского, будущего героя Севастопольской обороны, сражался с ледяными наростами и огромными волнами. Несмотря на оба отданных якоря, корвет постоянно сносило к берегу. На исходе 8-го часа утра 13 января корабль фактически лишился руля. При этом росло количество травмированных и обмороженных.
Следующий день корабль пережил благодаря временному затишью. Но уже к ночи 13-го, примерно в полночь, корвет получил пробоину. С поступлением воды еле справлялись две помпы. Но и это «Пилад» выдержал. Наутро капитан Юрковский принял решение протянуть на берег леер и эвакуировать часть экипажа, раненых и больных в первую очередь. Местное население и гарнизон форта, бессильно наблюдая трагедию эскадры на рейде, конечно, всячески помогали морякам. Однако после полудня ветер усилился, и леер порвало, поэтому эвакуацию пришлось прекратить.
В ночь с 14-го на 15-е января воды в трюм «Пилада» начало прибывать всё больше. На рассвете бора чуть стихла, и удалось снова наладить сообщение с берегом. Всю команду, учитывая бедственность положения, капитан приказал эвакуировать. Юрковский, как это и полагается, покинул корвет последним. Свыше сорока матросов и офицеров тотчас же были доставлены в новороссийский госпиталь с обморожениями различной степени тяжести. Сам корвет был выброшен на мель, но, несмотря на сильные повреждения, корабль удалось спасти и восстановить.
Начало боры в бухте
В те роковые дни шхуна «Смелая» под командованием капитана Колчина оправдала своё гордое имя. Ночью и днём экипаж рубил ледяные наросты в течение почти двух суток. Но казалось, что это бесполезно. Наконец капитан Колчин приказал обрубить бушприт и весь такелаж. Старались сбросить за борт и пушки, чтобы облегчить корабль, медленно погружающийся в воду, но к этому времени орудия окончательно примёрзли и напоминали сплошные глыбы льда. Спустя двое суток этой упорной битвы, видя, что бора и не думает униматься, капитан посадил шхуну на мель и начал эвакуацию экипажа.
В своём рапорте о тех событиях Колчин ярко осветил это сражение со стихией:
«Снасти, паруса, шкивы в блоках, — словом, все обледенело. Люди, разделенные на четыре смены, беспрестанно обрубали лед, где и как было только можно. Они переменялись через каждые пять минут, но в этот краткий промежуток лопаты и топоры падали у них из рук от жестокого мороза. Их сменяли другими, которые не успевали отогреваться, и, выходя снова на ужасную борьбу, изнурялись этою, превозмогающею силы человеческой работою. От сильной качки нельзя было разогревать воду, которую сначала употребляли для оттайки льда. Носовая часть судна приметно стала погружаться. Несколько волн ходили уже через бак по длине всей шхуны, на которой с трудом успевали выкачивать и вычерпывать наполнявшуюся воду».
Пароход «Боец», зашедший в Новороссийск пополнить запас угля, находился под командованием капитана Рыкачёва. Во время боры он отдал все свои якоря, но они не смогли удержать корабль на рейде. «Боец» неумолимо дрейфовал в сторону берега. Уже утром 13 января левый борт парохода изо всех сил колотило о грунт, и он начал крениться на бок. Однако капитану удалось плотнее усадить корабль на мель. Чтобы волны не разбили корпус парохода и не разломили его о береговые скалы, перед эвакуацией капитан приказал заполнить трюм забортной водой.
Транспорт «Гостогай» также отдал все свои якоря, но это ему не помогло. Корабль лейтенанта Щеголева начало сносить к берегу после полуночи уже 13-го января. В 4-5 часов утра «Гостогай» налетел на мель, лишившись руля. Стихия начала колотить корпус корабля о грунт.
Наконец в трюм хлынула вода. Весь пароход, как внутри, так и снаружи, покрылся толстым слоем ледяной корки. Выкачать воду не представлялось возможным, зато она плотнее держала корабль на мели. Щёголев, дабы спасти команду от холодной смерти, велел всем собраться воедино на жилой палубе и отогреваться сообща. На рассвете оказалось, что берег в считанных метрах, поэтому началась тяжёлая эвакуация, ведь к этому времени большая часть команды даже передвигалась с трудом. Позже «Гостогай» всё же удалось снять с берега и поставить на ремонт.
Шхуна «Ласточка» под командованием капитан-лейтенанта Данилевского приняла бой со стихией в открытом море близ Новороссийска. Даже находясь вдалеке от берега, «Ласточка» полностью покрылась ледяной коркой и начала медленно тонуть под её тяжестью. Выжить команде шхуны удалось только благодаря внезапному потеплению и вовремя сменившемуся ветру, который начал сносить корабль в сторону Новороссийска. В порту половина команды была отправлена в госпиталь с обморожением частей тела.
Но самая трагическая судьба ожидала тендер «Струя», команда которого составляла 52 человека, включая капитан-лейтенанта Павла Леонова, опытного командира, командовавшего кораблём уже третий год. Бора была особо немилосердна к этому кораблю. Скорость его обледенения была просто невероятной. К утру 13-го января над водой была видна только верхушка мачты. Моряки погибли все до единого.
Позже выяснилось, какая отчаянная схватка разыгралась на «Струе». Бушприт (рангоутный брус, выступающий вперёд с носа парусного судна) команда оперативно убрала, дабы снизить область обледенения и уменьшить парусность. Все орудия перетянули в корму, чтобы их не сковали ледяные торосы и оптимизировать остойчивость. Все якоря и верпы (вспомогательный малый якорь) были отданы. Когда же стало ясно, что устоять не получится, команда предприняла отчаянную попытку выброситься на берег. В пользу этого говорят расклёпанные, видимо, заледенелые цепи бриделя (мёртвый якорь). Правда, по другой версии, цепи лопнули сами.
В августе 1848 года была проведена операция по подъёму тендера «Струя», которой лично руководил легендарный адмирал Павел Степанович Нахимов. Осмотр и помог выяснить последние часы жизни корабля и команды. На носу, который оледенел первым, были обнаружены куски разбитых абордажных орудий и изломанные рукояти топоров, которыми рубили лёд. Позже был опубликован отчёт о работах, касающийся тел погибших моряков:
«Еще прежде поднятия тендера опускавшиеся водолазы подняли несколько жертв этого ужасного крушения. Различить трупы было невозможно. Но тело капитана узнали по часам, найденным в кармане, которые стояли на 10 с половиной часах, единственный документ, по которому можно хотя бы приближенно определить час гибели тендера. Офицерами отряда в гарнизонной крепости 15 апреля отдан последний долг лишившимся жизни столь необыкновенным образом».
Последствия трагедии
По факту, кроме флагманского фрегата «Медея» и оледеневшей шхуны «Ласточка», все остальные корабли эскадры были выведены из строя, а бриг «Паламед» и вовсе был уничтожен. Последствия новороссийской боры были приравнены к потерям в морском сражении. Эскадра прекратила своё существование, поэтому в срочном порядке на Чёрное море была отправлена новая эскадра под командованием контр-адмирала Егора Ивановича Колтовского. Кстати, именно он и его моряки принимали активное участие в снятии с мелей и поднятии разбитых кораблей эскадры адмирала Юрьева.
Зимняя бора. Яхтклуб. Новороссийск
После трагедии с мели стащили корвет «Пилад», законопатили пробоины и отбуксировали в Севастополь для основательного ремонта. Позже корабль примет участие в Крымской войне и будет затоплен на рейде. Шхуну «Смелая» также восстановят, она также будет воевать в Крыму и уйдёт на дно после очередной бомбардировки. Пароход «Боец» снимут с мели, а в Крымской войне его уничтожит сам экипаж, дабы он не достался врагу.
Транспорт «Гостогай» успешно отремонтируют. Свою гибель корабль встретит в 1855-м году. Тендер «Струя», несмотря на то, что он стал братской могилой для более полусотни русских моряков, будет восстановлен в Севастополе, куда его доставит пароход «Бессарабия» в конце августа 1848-го года. Свой конец тендер найдёт близ Керчи, опять-таки в 1855-м году.
Уже в весьма преклонном возрасте Павел Николаевич Юрьев уйдёт с флотской службы в чине вице-адмирала. Обвинений в его адрес не было. В самом деле, несмотря на понесённые флотом потери, как материальные, так и людские, решение адмирала остаться и переждать бору в бухте было единственно верным. В открытом море людские потери были бы куда более фатальными, не считая самих кораблей. Конечно, адмирал мог ещё днём 12 января отдать приказ выбросить эскадру на берег. Но, во-первых, бора в тот момент была малоизученным явлением, а каких-либо метеорологических сводок и в помине не было. А во-вторых, за несколько дней стихии волны и чудовищный ветер наверняка растёрли бы все корабли о берег, словно сыр на тёрке. К тому же уже в условиях 12-го числа возникли бы большие проблемы с эвакуацией экипажей, а о попытке заякорить корабли или же вытащить их на берег и вовсе речи не было.
Бора до сих пор ежегодно наносит Новороссийску колоссальный урон. Последний раз ветер разошёлся около девяти лет назад, когда снял крыши почти со всех домов на проспекте Ленина, стальную дверь в подъезд автора завернул буквой «С», оставил город без света на три дня, заблокировал работу порта, перегородил большинство дорог поваленными деревьями, рекламными щитами и торговыми павильонами. Набережная покрылась ледяными торосами. Более суток город жил без хлеба.
Такова она, великая и ужасная новороссийская бора.
- Автор:
- Восточный ветер
- Статьи из этой серии:
- Эскадра адмирала Юрьева в заложниках новороссийской боры