«Мальтузианская ловушка» для Гитлера
Именно имперские, а не идеологические задачи предопределили для Гитлера главное направление экспансии – Советский Союз; следовательно, не «еврейско-большевистский» характер Советского Союза был причиной установки на войну против России.
Безусловно, главную ответственность за Вторую мировую войну несут нацистская Германия и имперская Япония. При этом в обоих случаях для начала агрессии были веские причины. Эти причины кроются в истинных (или воображаемых – не важно) геополитических тупиках, с тем различием, что для Японии они были уже актуальными, а для Германии потенциальными. Крайней редкостью для политика является то, что в самом начале своей карьеры Гитлер в «Майн кампф» открыто сформулировал смысл своей будущей геополитики и последовательно претворял эти планы в жизнь. В чем, собственно, состоял этот план и какие аргументы в его пользу Гитлер приводил?
Главным было убеждение Гитлера, что при сохранении в Германии темпов роста населения однажды настанет момент, когда наличная немецкая территория не в состоянии будет это население прокормить. Этой ситуации, на его взгляд, следовало избежать во что бы то ни стало.
Однажды Гитлер сказал примерно следующее: пусть лучше на востоке в войне за землю погибнет три миллиона солдат, чем 30 млн немцев умрут от голода. В этом отношении важно и то, что синтезирующим началом гитлеровского мировоззрения была история, которую он понимал исключительно как борьбу народов за «жизненное пространство». С этой позиции Гитлер и воспринимал политику, которая была для него просто средством реализации этой борьбы; вследствие этой единственно важной цели политики разница между войной и миром, между политикой внешней и внутренней теряла у Гитлера свои традиционные различия.
В феврале 1939 года, выступая перед командирами вермахта, Гитлер заявил: «Я намерен решить германский вопрос, то есть решить проблему германской территории. Имейте в виду, что пока я жив, эта идея будет всецело владеть моим существом. И еще будьте уверены, что, как я полагаю, когда в какой-то момент понадобится сделать шаг вперед, то тогда я моментально начну действовать и при этом не побоюсь пойти на самую крайность, потому что убежден, что этот вопрос так или иначе должен быть решен». Пропитание растущего населения страны Гитлер считал возможным, если в будущем удастся присоединить к рейху территорию в 500 тыс. км² (это размеры территории Франции).
Умерший за 50 лет до появления Гитлера на свет английский ученый-экономист Томас Мальтус (1766–1834) в качестве средства от перенаселения рекомендовал поздние браки, ограничение рождаемости и интенсивное развитие сельского хозяйства. Теория Мальтуса основывалась на предпосылке, что предложение продуктов питания на рынке растет в арифметической прогрессии, а рост населения происходит в геометрической прогрессии. Это несоответствие в росте различных показателей приводит к постоянно расширявшемуся разрыву между количеством живущих людей и производством необходимых продуктов питания.
Согласно Мальтусу, теоретически вполне реально, что в конце концов настанет время, когда продуктов питания не будет хватать, чтобы накормить всех. Реально в «мальтузианской ловушке» перед войной находилась только Япония (именно поэтому она начала войну, в которой США были просто обречены на победу, учитывая состояние ресурсов), для Германии эта ловушка была в далекой перспективе, как оказалось, ложной.
Гитлеру идея Мальтуса показалась конгениальной, поскольку в Германии с ростом населения росла и его плотность: если в 1871 году на квадратный км приходилось 56 жителей Германии, то в 1910 году – 120 (в ФРГ – 245 человек, для сравнения в США – 16 в конце ХХ века). К тому же постоянно были слышны разговоры о нехватке продовольствия, о том, что его приходится ввозить. Гитлер искал решения проблемы перенесения исключительно в захватнической войне; в отличие от Мальтуса, Гитлер не предостерегал от перенаселения, а желал его, чтобы побудить народ действовать и подчинять другие нации.
Система взглядов Гитлера на проблему «жизненного пространства» представляла собой причудливый конгломерат научных теорий, псевдонаучных представлений, расовых предрассудков, современной ему политэкономии, геополитики, теории империализма. Завоевание «жизненного пространства» являлось задачей среднесрочного планирования, долгосрочной задачей было завоевание мирового господства и глобальной гегемонии.
Тезис о «жизненном пространстве» сыграл роль инструмента интеграции партии, а также значительную пропагандистскую роль. Собственно, гитлеровская геополитика на основе расовой доктрины была идефикс фюрера, сосредоточением всех его планов. Ее трудно оценить позитивно, ибо она игнорировала интересы и существование других наций; она свидетельствовала о целостности подхода к воображаемой проблеме, но в координатах ложных ценностей. Истинно сказал однажды Бисмарк, что «в политике близорукость лучше, чем дальнозоркость».
В октябре 1941 года Гитлер говорил, что захваченное в России «жизненное пространство», по-видимому, обеспечит автаркию для Европы: «Где еще мы найдем область, имеющую железо столь высокого качества как украинское? Где еще столько никеля, угля, марганца, молибдена? Это же те самые марганцевые рудники, из которых получает руду Америка. К тому же есть возможность разведения каучуконосных растений! Если их посевную площадь довести до 40 тыс. га, то мы покроем все наши потребности в резине».
Особенно «проникновенно» о советских богатствах Гитлер говорил в беседе с голландским нацистом Муссертом: «В распоряжении востока, по-видимому, находятся гигантские запасы сырья, будь то в сельском хозяйстве или в отношении рудных залежей. Россия, безусловно, самая богатая страна на земле. Вспомним хотя бы о железорудных месторождениях Керчи, о запасах нефти, о редких металлах и так далее. Кроме того, в распоряжении России есть, вероятно, важнейшее сырье – человек».
Таким образом, ясно, что именно имперские, а не идеологические задачи предопределили для Гитлера главное направление экспансии – Советский Союз; следовательно, не «еврейско-большевистский» характер Советского Союза был подлинной причиной принятия Гитлером программной целевой установки на войну против России. Решение о начале этой войны было принято независимо от этого, хотя, конечно, Гитлеру удалось использовать антибольшевистскую пропаганду в качестве дополнительного обоснования завоевательных целей на востоке.
Важно также отметить, что поскольку Запад был также «перенаселен», то у Гитлера там и не было целей и в войну там Германия оказалась втянутой по многообразным причинам, о которых нужно вести отдельный разговор.
В итоге после Второй мировой войны миллионы немцев были изгнаны со своей исторической родины; границы, устроенные Бисмарком, рухнули, а немецкие пределы были перенесены далеко на Запад. Гитлеровская геополитика означала завершение немецкой колонизационной и в некотором роде культуртрегерской роли в Европе, особенно в Восточной Европе: большинство из 18 млн немцев на востоке после 1945 года было охвачено бегством, 1,71 млн из них погибли; из 12,45 млн немецких беженцев 7,9 млн осели в ФРГ, 4,065 млн – в ГДР, 370 тыс. – в Австрии, 115 тыс. – в других странах.
Немцам понадобилось более четверти века для того, чтобы найти в себе силы и примириться в канцлерство Вилли Брандта с территориальными потерями на востоке. Всё то, что Гитлер планировал для других народов, обернулось против самих немцев: почти все немецкое население Восточной Европы (более 12 млн человек) было выселено; это стало самым крупным переселением за обозримую человеческую историю.
В исторической перспективе гитлеровская имперская политика оказалась ложной не только вследствие ее совершенно очевидных обскурантистских установок, но и по существу: после войны, на рубеже 1950–60-х годов, произошла «зеленая революция», которая (вкупе с изменившейся демографической ситуацией) в корне изменила положение.
Если до Первой мировой войны в Германии постоянно был сильный дефицит в сельскохозяйственном производстве: 28% составляла нехватка белка, около 20% – нехватка по калориям; кризисы снабжения продуктами питания продолжались и в 1930-е годы, превратившись для Гитлера в настоящий кошмар.
Во второй половине ХХ века все изменилось: рынок продовольствия на Западе перенасыщен. Поэтому гитлеровские ожидания продовольственной катастрофы представляются ныне нелепыми, а его геополитика с высоты опыта начала XXI века предстает совершенной чепухой.
Многие немецкие современники Гитлера, глядя так же, как он, на географическую карту, думали, что их страна слишком мала для тогдашнего населения Германии, но эти размеры имеют значение лишь при экстенсивном, а не высокотехнологическом развитии. Теперь, после «зеленой революции», 4–5% немцев-фермеров обеспечивают потребности страны в продуктах питания более чем на 70%, при этом их доля в ВНП по сравнению с довоенными временами ничтожно мала.
Гитлер сопоставлял благосостояние и мощь государства с размерами его территории, упуская из виду гораздо более важный фактор: промышленную революцию, после которой благосостояние и мощь государства уже не зависело от размеров земельных владений, но от состояния технологии и масштабов ее развития. Для развития промышленности высоких технологий большая территория, наоборот, кажется препятствием (самые богатые – Швейцария, Швеция, Дания – это маленькие страны), а не преимуществом. Именно из-за отсутствия или недостаточности высоких технологий СССР так и не смог воспользоваться огромными естественными богатствами страны.
Олег Пленков