Приманивают на горячее: работорговцы в Севастополе открыли охоту на бомжей
«Кормление бездомных. Каждый четверг в 11:00» - такие объявления сейчас расклеены по городу. На бумаге указан и адрес – Маршала Крылова, 8а (двор). Объявление могло бы вызвать чувство гордости за инициаторов – о бездомных в Севастополе пока что пекутся только волонтеры, которые уже довольно давно пытаются добиться от властей строительства приюта, пункта обогрева или хотя бы какого-то помещения, в котором можно было бы организовать централизованный пункт питания. По словам волонтеров, даже продукты они могут покупать самостоятельно, организовать готовку – тоже. И пока что у них ничего не получилось.
Поэтому частные инициативы – единственное спасение бомжей. Если бы не одно «но». На Маршала Крылова, 8а находится военный комиссариат и ряд госучреждений. С обогревом и кормлением бомжей они никак не связаны.
«За этими объявлениями скрываются без преувеличений работорговцы, - уверена глава благотворительного фонда «Сердце Севастополя» Анастасия Макеева. – Я уже видела такие листки, меняются адреса, но неизменным остается текст, шрифт и вот это «кормление бездомных». В Севастополе расплодилось довольно много реабилитационных центров, есть дельные, реально помогающие людям. У них в объявлениях: «помощь нарко-, алкозависимым», «помощь попавшим в трудную жизненную ситуацию» и так далее. «Кормление» - это именно фишка работорговцев-мошенников, эти объявления-клоны уже многим известны, как и то, что за ними стоит».
По словам Макеевой, ее организация довольно много работает с бездомными, специализируясь по большей части по тем бомжам, которые не могут ходить и самостоятельно выжить, получить лечение. Таких очень много, особенно в зимнее время, когда бездомные без документов, но с обморожением попадают в больницу на ампутацию, откуда после операции их отправляют снова гнить на улицу – система ОМС не жалеет тех, кто живет без полиса.
«В каком состоянии бы ни был бездомный, даже если он в полубессознанке лежит, стоит шепнуть ему на ухо «реабилитационный центр» - бомж будет ползти от тебя, как от огня, - говорит Макеева. - Потому что многие покупаются на это кормление и обещания сделать документы».
Что же происходит в этих реабилитационных центрах?
Люди приходят поесть. Их действительно кормят, а точнее – прикармливают. Человек приходит еще и еще и, в конце концов, получает предложение «поработать», попробовать наладить свою жизнь. Кроме того, бездомному обещают помощь в восстановлении документов, нехитрое пристанище. Дело хорошее, и многие соглашаются «пошабашить».
Шабашить чаще всего отправляют в другие города. По словам Макеевой, людей вывозят не только в республику Крым (часто почему-то в Керчь), но и на материк, где система дармовой рабочей силы, по факту – работорговли, уже давно поставлена на поток. Один из подопечных «Сердца Севастополя» попал в Смоленск. Вместо оплаты труда и документов он получал обещания, что «вот-вот все будет». Но время шло, и мужчина продолжал работать на стройке за еду и право жить в сарае. Когда он заикнулся об уходе, обещания изменились. Теперь ему стали прочить скорую кончину, «если рыпнешься». Рассказывать подробности мужчина отказался, опасаясь все еще возможной, по его мнению, расправы. Он лишь отметил, что после угроз просто убежал ночью, жил на улице, но в итоге смог добраться до Севастополя и осесть в землянке вместе с сожительницей.
Вербовщикам интересны не только бездомные — они ищут любого, кто способен выполнять физическую работу бесплатно или в обмен на базовые бытовые условия.
Обычно это люди в тяжелой жизненной ситуации, с алкогольной или наркотической зависимостью — им нужна помощь, поэтому с ними легко установить контакт.
«Типичная схема трудового рабства: вербовка, транспортировка, продажа, эксплуатация, — рассказывал еще в 2016 году в интервью изданию «Медуза» Дмитрий Полетаев, директор Центра миграционных исследований, который изучает миграцию в постсоветских странах и регионах России. — Вербовщики много обещают и помогают. Могут бесплатно довезти до работодателя, а тот заявляет — дорогу нужно отработать. За проживание, еду, сигареты деньги вычитаются, за якобы сломанное или украденное оборудование — штрафы. Так начинается движение к долговой кабале».
По данным Международной организации труда, по всему миру в трудовом рабстве состоят около 20 миллионов человек. Доход от такого бизнеса сопоставим с торговлей наркотиками или продажей оружия.
По данным отчета Global Slavery Index, в России насчитывается около 800 тыс. рабов. Их используют в сельском хозяйстве, строительстве, коммунальных службах и секс-индустрии.
По мнению Полетаева, уголовных дел по статье 127.2 Уголовного кодекса («использование рабского труда») сейчас заводится крайне мало. «Очень сложный процесс сбора доказательной базы, не хватает следователей, которые умеют расследовать эти специфические дела, фактически не работает программа защиты свидетелей — те, кто решается выступить против работорговцев в суде, могут быть убиты их сообщниками», — объясняет эксперт.
Даже в том случае, когда попавшие в рабство люди обращаются в полицию – успех не гарантирован. В 2016 году произошла нашумевшая история в московском районе Гольяново. Там работников местного магазина насильно удерживали владельцы. Одна девушка убежала и обратилась в полицию. Полиция, которая „кормилась“ из этого магазина, вернула ее хозяину, там ее избили при других работниках.
Антона Погорелова из Нижегородской области продали на кирпичный завод в Дагестан за 18 тысяч рублей. В 2015 году он приехал в Москву, чтобы найти работу, - пишет «Медуза». В поезде у него закончились сигареты; на площади трех вокзалов он подошел к случайному человеку и попросил закурить. Тот угостил Антона, представился Захаром, они разговорились. Захар предложил мужчине «хорошую работу у моря», тот был не против. До Дербента они добирались на автобусе, документов у Антона с собой не было, но федеральные посты они проезжали просто: его прятали в багажный отсек, который полицейские за всю дорогу ни разу не проверили.
В Дербенте Захар передал Антона хозяину кирпичного завода в селе Ново-Гапцах. Тот заявил, что готов платить ему только десять тысяч в месяц, а деньги, которые он заплатил за Антона вербовщику, надо отработать. До места назначения они доехали вечером, и уже на следующий день Антон вышел на работу.
Завод представлял собой открытое помещение с кучами глины, где каждый день с шести утра до девяти вечера с перерывом на обед надо было резать кирпич, складывать его на арку и обжигать на огне. Кормили скудно: на завтрак — стакан чая и хлеб с маслом, на обед — суп, обычно гороховый, иногда с мясом, второе — на ужин. Через три месяца Антон попросил отправить его домой, денег на дорогу у него не было, а с родственниками он связаться не мог. Но ему отказали: деньги он еще не отработал, причем все это время из его зарплаты каждый день вычитали сумму за cигареты и спирт.
Спирт на большинстве кирпичных заводов дают каждый вечер — так рабочих легче контролировать, они быстрее засыпают и не думают о побеге.
О своей истории Антон рассказал уже после освобождения. Его спасли незнакомцы – двое мужчин стали свидетелями избиения Антона (его били за уход с территории завода без разрешения), подошли, прекратили драку и предложили Антону уехать с ними в их авто.
Таких историй очень много. В России есть ряд организаций, которые занимаются спасением попавших в трудовое рабство. В 2012-м году было создано объединение «Альтернатива», которое, по утверждениям активистов, за первые три года работы освободило свыше 500 человек. Позже статистику в «Альтернативе» вести перестали.
Людей вербовщики продают на кирпичные, брусчаточные заводы – например, мешать цемент и краситель, закидывать лопатой смесь в вибростанок, высыпать в форму и выкладывать готовую брусчатку.
«На людей есть свои расценки, — цитирует «Медуза» руководителя дагестанского отделения движения «Альтернатива» Закира Исмаилова, работающего в основном на юге России. — Если худой, цена — 15 тысяч рублей. Если есть специальность — механик, тракторист, водитель, — в районе 20–30 тысяч». О цене договариваются работодатели и вербовщики — по оценке активистов, двадцать процентов людей они заманивают обманными обещаниями, остальным подмешивают снотворное (обычно — в алкоголь).
По данным источников «Примечаний» в профильном управлении правительства Севастополя, на данный момент в городе проживает порядка 2000 бомжей, но точный учет никто из ведомств не ведет.