Смертельный поиск справедливости? Имущественный повод для массовых убийств

Мы, наконец, узнали, что стало поводом к убийству 15 учащихся, 5 сотрудников и полусотни раненых в массовом расстреле, совершённом 17 октября 2018 года в Керчи. Следственный комитет в своей работе пришёл к выводу, что это было: Унижение на основе разного имущественного положения. Этого мальчика постоянно унижали одноклассники. Оказывается, сейчас важно ходить именно в американских джинсах, а не в подделках. Он покупал где-то на рынке, его постоянно унижали на этой основе. И вот результат. Итак, унижение из-за не фирменных и не американских джинсов. Мы не знаем, что вкладывается в понятие унижения следствием. Били ли его? Проявляли ли в отношении 18-летнего парня какое-то другое насилие? Заставляли ли делать какие-то унизительные для человеческого достоинства вещи? Мы не знаем. Александр Бастрыкин. Фото: www.globallookpress.com Но, может быть, унижение носило и совсем другой характер. Например, его могли уничижительно называть материально несостоятельным. Ругать его одежду, смеяться над ним. Говорить о том, что он нищий бюджетник. А он учился на бюджетном финансировании. Что-то другое в этом роде. Страшный поиск справедливости? В нашем современном обществе действительно очень обсуждаемы темы социальной справедливости, имущественного расслоения, разности материального положения. Бесспорно, что у нас излишняя социальная разница между богатыми и бедными. Дифференциация денежных доходов населения у нас выглядит следующим образом: в 2017 году первая 20-процентная группа населения с наименьшими доходами располагала 5,4% денежных объёмов, вторая 20-процентная группа – 10,1 %, третья – 15,1%, четвёртая – 22,6% и, наконец, пятая, с наибольшими доходами обладала уже 46,8% денежных объёмов соответственно. Но суть моих недоумений в другом. А было ли унижение действительным насилием над будущим массовым убийцей? И является ли разное имущественное положение хоть сколько-нибудь оправдательным или хотя бы что-то объясняющим поводом для подобных бесчеловечных действий? Можно ли как-то объяснить его убийства имущественной разностью? Убивал ли он из-за того, что был социально, имущественно обижен своими жертвами? Ну, обиду на 15 убитых учащихся, если, конечно, все они участвовали в его унижении, ещё как то можно попробовать списать по этому разряду. Но убиты были ещё и 5 сотрудников колледжа, явно не причастных ни с какого боку к этой подростковой истории. А также есть и пятьдесят раненых других людей. Вряд ли все эти 65 человек издевались над убийцей. Это сложно представить себе. А если он стрелял не только в тех, на которых имел непосредственную обиду, но и в других людей, то можно предположить, что двигала им не только обида за своё ущемлённое имущественное положение. Есть сомнение даже в том, что это было главным двигателем совершённого преступления. В убийце явно жила и пустила глубокие корни некая более глобальная ненависть к людям, которая не персонифицировалась только на его непосредственных обидчиках. Он шёл убивать, чтобы удовлетворить какую-то свою внутреннюю ущербность, притушить внутри его горящий пожар. Джинсы могли быть только эпизодом, спусковым психологическим крючком. Есть значительно более сильные страсти: желание власти над людьми, жажда славы, любой, хотя бы и посмертной. Про таких людей народ говорил, что «в тихих омутах черти водятся». Черти, поглощённые часто разновидностями знаменитой раскольниковской мысли: «тварь я дрожащая или право имею». И переступить через смерть человека для многих обозначает обрести своё «право», свою «значимость». Доказать себе самому, что я могу «наказать» своего обидчика. Которым может стать любой человек, даже и незнакомый, случайный представитель человеческого рода. Клокочущая ненависть может прорываться осознанно, планово, а может «стартовать» и спонтанно, по случаю. Но для того, чтобы убивать, так, как в Керчи, она должна уже быть в человеке заранее и захватить всю его душу. Преступление не зависит от имущественного ценза Чем, например, руководствовался известный майор Евсюков, хладнокровно убивший двух и ранивший семерых москвичей? Что движет другими преступниками? Да какие угодно страсти, даже самые ничтожные. Но уже созревшие до того градуса, чтобы выплеснуться. И эти преступные состояния столь же характерны как для богатых, так и для бедных, как для «золотой молодёжи», так и «медной», если хотите. Та же гонщица Мара Багдасарян ездила как хотела, протестуя, по сути, против того, что её имущественное положение выше, чем у других. Ей казалось, что и скорость у неё должна быть выше, чем у других. Или анархо-коммунист «из бедных», взорвавший бомбу у здания ФСБ. Террористу явно казалось, что его «политическая вера» выше не только всех других, но и той, которую олицетворяет власть. А потому ему позволено больше, чем другим. Никакое имущественное положение не является главным побудителем к преступлению. Центральное место, где зарождается любое преступление, находится в самом внутренне свободном человеке, в его душевной готовности и волевой решимости совершить противозаконное деяние. Остальное всё является побочным и ничего не объясняет.