Будьте обеспокоены – Реформы приближаются – rs21 – революционный социализм в 21 веке
Джонас Марвин
•
Нам есть, что наверстать… Джонас Марвин утверждает, что нам необходимо разработать способы содействия расцвету форм культуры и идентичности, способствующих новым коалициям, новому здравому смыслу и массовой социалистической политике «мечт о свободе».
Эта статья была впервые опубликована в журнале Marx's Dream Journal.
Мы должны быть глубоко обеспокоены. Импульс британской политики резко сместился в сторону правых фараджистов. Получив пять мест на всеобщих выборах, партия «Реформа» растет в опросах общественного мнения (опередив Лейбористскую партию в одном), увеличивая число своих платных членов до более чем 170 000 и доминируя в ежедневном публичном дискурсе.
Создавая образ маленьких белых детей, подвергающихся опасности со стороны мусульманских банд насильников, а не патриархальных структур местной власти, требование провести общенациональное расследование исторических случаев жестокого обращения с детьми на английском Северо-Западе стало центральной темой речи Фараджа вчера на одном из четырех собраний партии «Реформа». региональные конференции. Это мероприятие, проведенное в северо-западном графстве Эссекс под руководством Кеми Баденоха, стало предупредительным выстрелом в сторону лидера тори. Воодушевленные решающим переизбранием Трампа, радикальные правые в Британии стали крупным игроком, и речь бывшего лидера UKIP дала некоторое дальнейшее понимание образа восходящей звезды его партии.
Фундаментальным для политики правых фараджистов является представление о том, что британская нация находится в «социальном упадке», расшатываясь от «намеренно обесцененной» семьи, распавшихся сообществ и концепции национального прошлого и настоящего, брошенной под автобус либералами. левая интеллигенция. Против разбушевавшихся миллениалов и «однопартийной» дуополии, «Реформа» должна стать, по словам Ли Андерсона, «народной армией». Это растущее множество старых мелкобуржуазных реваншистов и «жёстких взяточников» поколения Z устало от высоких счетов за электроэнергию, предположительно вызванных политикой Net Zero, кризисом стоимости жизни и, что особенно важно, подпитываемым иммиграцией «демографическим взрывом» в десять миллионов человек. более двадцати лет, по-видимому, «обесценивая» жизнь британцев, британскую инфраструктуру и британскую культуру.
Фарагизм, собирающий массы для организации отделений и митингов, участия в местных и национальных выборах и «евангелизации» среди своих избирателей, ярко представляет собой то, что Ричард Сеймур называет «национализмом-катастрофой». Будучи крайне правым проектом, он политизирует национальный упадок на условиях, способствующих насильственному расовому недовольству беженцами, мигрантами и воинственным призраком «мужчин военного возраста». Это программа, которая ведет войну с так называемым «проснувшимся» образовательным учреждением, очерняя транс-детей и оживляя пронаталистскую программу, основанную на традиционализме и мужском подъеме, вызванном «маносферой». Она претендует на политику адаптации к изменению климата, отвергая государственную климатическую политику как авторитарную и позиционируя себя как единственную партию, действительно готовую бороться за народную демократию. И он прославляет энтузиазм Илона Маска по сокращению государственных бюджетов, одновременно призывая к конкретной национализации, отмене ограничения на пособие на двоих детей и восстановлению зимних платежей за топливо для пенсионеров. Проект Фараджа, гораздо больше, чем любая другая политическая сила в Британии, оказывается бенефициаром растущего множества кризисов в стране.
Он знает своих врагов, у него растет понимание того, кем могут быть его агенты перемен, и хотя заявление председателя партии «Реформа» Зии Юсуфа о том, что Фараж появится на Даунинг-стрит, 10 «через несколько лет», безусловно, может показаться преждевременным, это проект с острым ощущением того, что его лидер вполне может стать влиятельным творцом королей в ближайшие годы.
Реформа, возможно, получила только пять мест на последних выборах, но она заняла второе место в 98 округах, второе место в 60 северных округах и 13 округах Уэльса, сразу уступая Лейбористской партии с общим количеством 89 мест. пунктов труда, а недавний многоуровневый регрессионно-стратификационный опрос More In Common (MRP), основанный на данных, собранных у более чем 11 000 взрослых, их видит. получение еще 13 мест — это выборы, которые состоятся сегодня. Когда дело доходит до участия в TikTok, все основные партии следуют за Фараджем и его организацией, дополняя относительно приличные результаты Reform среди 16-24-летних на всеобщих выборах. Крайне правые, похоже, хватают момент за рога и оставляют позади левых радикалов.
Для части левого и рабочего движения будет достаточно перенести стратегии антифашизма на реформы. Мы можем рассказать о прошлом Фараджа как городского банкира в листовке, мы можем заставить профсоюзы рассылать по электронной почте бюллетени «Противодействуйте расизму» своим членам, мы можем протестовать против партийных конференций и собраний, а также можем вести кампанию против них на выборах с помощью нет предложение за что-то проголосовать для. Я сочувствую людям, которые делают эту работу, и ее причинам, но это совершенно неадекватно и недооценивает, насколько мало работают старые способы ведения политики в таком нестабильном, открытом и политически преходящем мире.
Фарагизм, конечно, поощряет фашистские уличные движения, подобные тем, которые мы наблюдали в августе, но политика конфронтации физической силы, которая загнала в тупик прошлогодние погромы, не победит эту последнюю итерацию крайне правых. Во всяком случае, это сыграет им на руку, позволяя им изображать из себя защитников свободы слова и политической демократии от авторитарных левых. Это не исключает уличного антифашизма, но задача гораздо больше, чем организация контрдемонстраций.
Нам нужна повестка дня, которая не просто будет реактивной, но и начнет восстанавливать политику, чувство контркультуры и организационные привычки в наших сообществах. Стоять на стенде на следующих выборах, местных или других, и раздавать листовки, советующие людям не голосовать за реформу, без каких-либо аргументов в пользу того, кто эти люди. должен Голосование за партию, которая действительно может изменить жизнь людей, не говоря уже о убедительных доводах в пользу партии, которая может действительно изменить жизнь людей, в лучшем случае бесполезно, а в худшем — полная катастрофа. Мы не можем полагаться на эту лейбористскую логику, согласно которой антирасисты выполняют базовую антирасистскую работу, в то же время освобождая политическое пространство и позволяя профсоюзам сжиматься и мобилизоваться ради технократического центризма Стармера или любого другого менеджериалистского червя, пришедшего ему на смену. Наш антирасизм должен настаивать на своей тесной связи со стратегией народной трансформации.
Для этого, как я уже давно говорю, нам нужна новая политическая сила левых сил. Однако, похоже, инициативу по созданию такого автомобиля проявить труднее, чем хотелось бы. Вопрос о зеленых в городах с большим количеством выпускников усложняет задачу, даже если эта динамика приобретает меньшее значение в регионах «ржавого пояса», таких как там, где я живу. Ужасающее молчание отстраненных от Лейбористской партии членов Социалистической избирательной группы (SCG) вряд ли добавило импульса новой левой партии. Не имеет значения и бессилие ожидания того, что пять независимых депутатов, выступающих за Газу и выступающих против мер жесткой экономии, сформируют новую партию. Джереми Корбин оказался самым неохотным. И плодотворные беседы, такие как Время вечеринки едва выдвинулись за пределы Лондона, несмотря на избрание в парламент четырех нелондонских независимых кандидатов, появление Большинство на Северо-Востоке, а также уход из Лейбористской партии двадцати независимых советников Брокстоу.
Такое средство, как политическая партия или какой-либо альянс, ни в коем случае не будет волшебным средством. Но это дало бы нам предлог для политической организации в наших сообществах таким образом, чего просто быть членом профсоюза, участником кампании по одному вопросу или изолированным одиноким социалистом было бы невозможно. Это также позволило бы нам накапливать ресурсы, развивать сети, создавать возможности для дискуссий, агитации, организации и восстановления общества — все оружие, которое левые могли бы использовать как против правительства, так и против крайне правых формирований, таких как «Реформа». Если, как утверждал Джо Тодд, обсуждая, чему левые могут научиться у Фараджа, мы отвергнем полу-домовое затишье НПО и лейбористскую политику, новый политический механизм должен быть готов «наложить затраты на лейбористов с точки зрения голосов, мест, и – да – рискуя большинством тори». Стратегия жёсткой стратегической конфронтации могла бы позволить нам маргинализировать реакционную политику среди нашего народа, сломать одинокую и репрессивную привычку капиталистического реализма и открыть политическое пространство для левых, чтобы они могли проявить себя как сила в обществе, которая действительно привержена трансгрессивные, радикальные изменения против социальных и политических норм богатых и влиятельных людей.
Создание нового политического механизма может также дать нам возможность сделать то, в чем правые, как здесь, так и в США, оказались столь пугающе успешными: переделать людей или предоставить людям рабочего класса структуры, инструменты и идеи, чтобы переделать себя и их жизненные миры вокруг них. Чтобы поддерживать это, мы должны серьезно отнестись к тому, что правые делают так хорошо. Мы должны учитывать реальность того, что понимание людьми мира и того, как они относятся друг к другу, все больше опосредовано сырьем культуры, которое неравномерно собирают вместе, чтобы культивировать самоощущение, свою субъективность. Лексикон культурной войны стал чем-то вроде клише в британской политике, но он говорит о фундаментальной реальности, в которой правые фарагисты доказали свою компетентность, изменяя идентичности, создавая антагонизмы и расшатывая статус-кво. Опираясь на оффшорные финансовые интересы, отрицателей климата, часть нефтегазового лобби и Илона Маска, «Реформа» получает выгоду от правой экологии, которая простирается от устаревших медиа-организаций до фаскоидной цифровой сферы, одновременно получая выгоду от центристского истеблишмента, который легитимизирует и провоцирует крайне правые импульсы на регулярной основе.
Не имея доступа к таким чудовищным ресурсам, мы должны практически выяснить, как наши вмешательства могут согласовываться и способствовать процветанию форм культуры и идентичности, способствующих новым коалициям, новому здравому смыслу и массовой социалистической политике «мечт о свободе». Решающее значение для этого будет иметь разработка стратегии, которая будет вмешиваться в политику, организовываться на местах и очень серьезно относиться к культуре – физическому и цифровому пространствам, где люди определяют и воссоздают себя.
Существуют ли формы культуры и искусства, у которых мы можем научиться тому, как они формируют население и его мировоззрение? Какие демократические и репаративные коллективные пространства мы можем восстановить в наших сообществах? И какой опыт преобразования окружающей среды и жизни мы можем использовать и обобщить? Это вопросы, которые мы должны задавать, создавая новые средства маргинализации повстанческих крайне правых и предвещая социалистические преобразования. Чтобы победить правых, нам нужно не что иное, как разобраться, кто такие «мы», за что это «мы» боремся и как мы за это боремся.
источник: revsoc21.uk