Россия, Индия и Китай переходят на новый формат сотрудничества
Встреча лидеров России, Индии и Китая на полях саммита ШОС может стать точкой отсчета нового формата сотрудничества — «треугольника РИК». Этой идее уже 30 лет.
Но сегодня Владимир Путин, Нарендра Моди и Си Цзиньпин, судя по всему, готовы воплотить ее в жизнь, считает научный сотрудник сектора международных организаций и глобального политического регулирования ИМЭМО РАН Алексей Куприянов.
Этот процесс уже начался — Пекин и Нью-Дели на фоне общих вызовов отбросили в сторону все противоречия.
- Россия вернулась к идее создания треугольника Россия — Индия — Китай. Почему именно сейчас?
- В принципе, эта идея никогда не уходила из повестки дня. Россия всегда — порой не очень активно, порой активнее — пыталась воплотить в жизнь идею [экс-главы МИД РФ Евгения] Примакова о создании этого «треугольника», который Примаков выстроил во второй половине 1990-х годов.
Другое дело, что в основном, конечно, мы бились в закрытую дверь, потому что проблемы в отношениях между Индией и Китаем не позволяли им нормально развиваться. С одной стороны, экономически все хорошо — товарооборот между Индией и Китаем огромный: Китай — второй торговый партнер Индии по объему. Товарооборот Индии с Китаем превышает товарооборот России и с Индией, и с Китаем.
Но политические отношения Индии и Китая после войны 1962 года и из-за нерешенных территориальных споров оставались довольно прохладными. Последний период охлаждения двусторонних отношений Индии и Китая начался в 2020 году после столкновений из-за спорного региона Аксайчин (находится на границе Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР, Пакистана и Индии), которые привели к гибели более 20 солдат с обеих сторон.
Этот период охлаждения продолжался вплоть до саммита БРИКС в Казани в 2024 году, когда, наконец, китайским лидером Си Цзиньпином и премьер-министром Индии было решено, что пора закрыть эту страницу, страны начали возвращаться к новой нормальности.
Они решили оставить все противоречия в прошлом и начать постепенно размораживать политические контакты. Последние полгода как раз шел процесс разморозки.
НОВОСТЬ ПО ТЕМЕ
Сейчас он совпал с заявлениями Трампа, с пошлинами и прочим. И поэтому процессу, который и так уже шел, оказалось приковано дополнительное внимание. Возникло впечатление, что этот процесс он подогревается действиями Трампа. Хотя, повторюсь, процесс индийско-китайского сближения, по сути, начался гораздо раньше.
- А что создание этого союза даст России? Насколько в этом заинтересованы Индия и Китай, учитывая, что все-таки все три страны входят и в ШОС, и в БРИКС?
- Это не союз, это формат. Этот «треугольник» не означает создание какого-то формального союза. Да и это практически невозможно, учитывая до сих пор, в общем, остается неразрешенный территориальный спор между Индией и Китаем. Кроме того, в индийской военной доктрине Китай является одним из ключевых противников.
Поэтому речь не о союзе. Речь о формате типа БРИКС, может быть, даже менее институализированном, чем БРИКС.
Это просто еще один механизм взаимодействия между тремя странами без каких-либо серьезных обязательств, тем более обязательств военного плана. Это еще одна дополнительная площадка для того, чтобы развивать отношения. В рамках того же БРИКС существует подформат ИБС — Индия, Бразилия, Южная Африка. В рамках этого формата, например, проходят военно-морские учения.
- Хотя сотрудничество стран в рамках БРИКС — это вообще не про оборону.
- Да. То есть это такой вот формат, который никого ни к чему не обязывает. И во многом, наверное, благодаря этому он оказался таким живучим. В рамках этих форматов решения принимаются консенсусом, и степень выполнения этих решений, в принципе, зависит исключительно от доброй воли самих государств-участниц. И вот «тройка» — это примерно формат такого же типа.
НОВОСТЬ ПО ТЕМЕ
- Такое сближение, такой формат как-то усилит Россию, Индию и Китай? Защитит от давления тех же США?
- Само по себе создание этого формата, нет, конечно. В том случае, если в рамках этого формата будут приниматься какие-то дополнительные экономические меры, то есть, если будет продолжаться переход на национальные валюты, будет как-то координироваться инвестиционная политика, если этот формат, например, побудит Индию более благосклонно смотреть на китайские инвестиции, с одной стороны, с другой — если Китай станет инвестировать в индийскую экономику, или если это побудит индийцев более охотно, например, покупать российскую нефть, особенно при угрозе американских санкций, то да, конечно, укрепит.
Проблема не в том, что формата нет. Проблема в том, что существует набор сложных, спорных вопросов, которые так или иначе надо решать. Например, если мы переходим на торговлю в национальных валютах, с одной стороны, это облегчает так или иначе торговлю, потому что не задействован доллар, а с другой — создает проблему, потому что рупия, к сожалению, слабо конвертируемая валюта. Если у нас есть избыток рупий, надо понимать, куда мы их можем деть, куда мы их можем инвестировать.
- Как вы считаете, можно ли говорить, что как раз на полях саммита ШОС в Китае будет заложен новый формат взаимодействия?
- Скорее — оживить сотрудничество в определенных сферах. У нас есть набор рамочных взаимных договоренностей, заключенных еще очень-очень давно. Это взаимодействие России, Индии и Китая в культурной сфере, в экономической сфере. Речь сейчас идет о том, чтобы оживить набор этих договоренностей.
- Какие сигналы идут на Запад в свете укрепления связей России, Индии и Китая?
- И Россия, и Китай, и Индия надеются, что этот формат просто продемонстрирует западным странам, что различные меры, которые они принимают против наших стран, не приводят к коллапсу экономик. Это просто подталкивает нас к тому, чтобы мы стали теснее взаимодействовать друг с другом.
НОВОСТЬ ПО ТЕМЕ
Вообще, индийцы не видят проблемы в том, чтобы развивать отношения одновременно и с Россией, и с западными странами. Для них это совершенно не взаимопротиворечащие вещи. Так же, как китайцы вполне хорошо себя чувствуют, взаимодействуя с Соединенными Штатами в сфере экономики, и они так же продолжили бы взаимодействовать, если бы США не начали процесс декаплинга (экономическое явление, при котором темпы роста развивающихся стран превышают темпы роста развитых стран, — ред.), торговую войну.