«Мне изначально предложили оформиться формально»: по делу Сергея Миронова допросили «мертвую душу»
А сотрудник МУПа рассказал, как несколько лет писал в табеле часы работы людям, которых не было
«Мне сообщили, что Шарапов — человек, приближенный к руководству администрации Кировского и Московского районов, основного заказчика МУП «ДРЭУ», и ругаться, портить отношения с ними для предприятия неприемлемо», — объяснял начальник участка ДРЭУ, почему ставил в табеле 8-часовые смены дворнику и дорожному рабочему, которых на самом деле не существовало. Следствие считает, что «мертвые души» были трудоустроены по указанию теперь уже экс-главы администрации КирМоса Сергея Миронова, а их зарплату получал его водитель — как доплату за переработки. О том, кто еще, по словам начальника участка, знал о схеме и как «фиктивный водитель» раз за два года приехал на помощь, чтобы развезти помощь семьям СВО, — в репортаже «БИЗНЕС Online» из зала суда.
«Мне изначально предложили оформиться формально»
Крейсерским темпом суд продолжает рассмотрение уголовного дела в отношении экс-главы администрации Кировского и Московского районов Казани Сергея Миронова. Вчера были допрошены двое потерпевших, а на сегодняшний процесс пришли уже два свидетеля. И это не считая супруги Миронова, которая, как обычно, пришла в суд, чтобы хоть из коридора посмотреть на мужа. Пока суд не решил, будет ли исключать ее из числа свидетелей, присутствовать на процессах ей запрещено. Компанию сегодня ей составила ее мама — теща Миронова.
Пришедшие сегодня свидетели давали показания по эпизоду о превышении полномочий (ст. 286 УК РФ) — о доплатах водителям Миронова через фиктивное трудоустройство людей в МУП «ДРЭУ» Кировского района Казани. Одним из таких фиктивно устроенных людей был 52-летний Валерий Зайчиков. В суде он представился жителем, официально безработным, впрочем, уточнив, что все же работает автослесарем «на себя» — арендует помещение на улице Воровского и там ведет деятельность. Там же в далеком 2018-м он и познакомился с Альбертом Шараповым. Последний представился водителем главы администрации. И спустя четыре года знакомство сыграло — Шарапов вышел на Зайчикова и предложил ему «трудоустроиться».
«Сказал, что я останусь работать там же, но буду числиться в ДРЭУ. Мне будет капать трудовой стаж, может, надо будет в какое-то время приходить на помощь, покататься на автомобиле [Ford Mondeo]», — так описывал предложение Шарапова свидетель. Зайчиков согласился. Причем уверял, что интерес у него был вовсе не денежный. «Оплата меня не интересовала, мне не нужно было. [Интерес заключался в том, что] стаж работы идет», — объяснял свидетель.
Весной 2022 года Зайчиков пришел с документами в отдел кадров ДРЭУ, там его без лишних слов и вопросов оформили. «Трудовой договор я вроде подписывал, мало разбираюсь», — отмахнулся свидетель. Оттуда он поехал в банк, поскольку Шарапов сказал ему оформить карту, куда будет приходить зарплата: он ее и отдал Шарапову. «Мне в ней необходимости не было», — добавил свидетель.
После этого Зайчиков вернулся в свой автосервис и спокойно продолжал там работать — никто его никуда не вызывал. Только в феврале 2024 ему внезапно позвонил Шарапов и сказал, что «есть необходимость поработать». Зайчиков приехал, как ему и было велено, к зданию администрации района на улице Восстания, где вместе с сотрудником администрации по имени Максим они грузили коробки в тот самый Ford Mondeo и развозили их по адресам — это была доставка гуманитарной помощи семьям участников СВО. Так Зайчиков работал «плюс-минус» весь февраль: приезжал примерно к часу дня по будням и до вечера развозил коробки.
Когда работа закончилась, по словам Зайчикова, Шарапов вернул ему карту, которую тот оформлял на себя, и сказал, что ему туда придет зарплата. И деньги действительно пришли: по словам Зайчикова, несколькими траншами поступило около 50 тыс. рублей.
А параллельно, по словам Зайчикова, Шарапов попросил его подписать бумаги — путевые листы. Сколько конкретно их было, свидетель не помнит, но показал пальцами, что это была «целая стопочка», «штук 50–100». «Шарапов сказал: так надо», — развел руками Зайчиков.
Гособвинитель Светлана Белова, на протяжении получаса буквально выпытывавшая ответы у Зайчикова, попросила разрешить зачитать его показания, которые он давал еще на следствии. Адвокаты Миронова противились, но суд разрешил. Оказалось, что следователю Зайчиков рассказывал: когда Шарапов вернул ему карту в 2024 году, он попросил его об одной услуге — проверить, действительна ли она. Для этого он предложил ему поехать в банкомат и закинуть на нее деньги. Они вместе доехали до банкомата, где внесли наличку — 76 тыс. рублей. Затем Зайчиков перевел на его карту 75 тысяч. Деньги, которые пришли ему за работу по погрузке и развозу гумопощи, он, по его словам, не использовал — мол, они ему были и не нужны. Куда уходили средства, которые два года поступали на карту, свидетель и не знал — карта все это время была не у него.
Уже после этого Шарапов попросил Зайчикова снова прийти в ДРЭУ и уволиться — Зайчиков без лишних вопросов это сделал. Только трудовую книжку ему в тот день не выдали, а потом Зайчиков за ней и не поехал: «Необходимости не возникало…»
Да и в целом вопросов о том, кто и как будет работать на должности, на которую устраивали Зайчикова, у него не возникало. «Альберт мне изначально предложил оформиться в ДРЭУ формально, то есть мне в действительности туда на работу ходить не придется, я буду только там числиться водителем. Также Альберт мне говорил, что работать там будет другой человек — не знаю, он сам или кто-то еще», — рассказывал следствию свидетель.
Фамилия Миронова, к слову, во время сессии вопросов-ответов Зайчикову ни разу не прозвучала. Разве что в самом начале — и свидетель ответил, что лично с ним не знаком.
О «мертвых душах» в ДРЭУ знали все?
50-летний Тагир Каримов, которого пригласили в зал следующим, Миронова лично тоже не знал, хотя почти 30 лет работает в МУП ДРЭУ. Видимо, пересекаться за все это время ни разу не приходилось: Каримов работал в МУПе сначала мастером участка, а последние 23 года — начальником участка, отвечает за работу дорожников и дворников. Около 10 минут ушло у гособвинителя Беловой, чтобы выяснить, что входит в должностные обязанности свидетеля. Тот сказал, что МУП работает по контрактам с администрацией КирМоса, а сам он организует своевременную уборку дорог, тротуаров, контролирует рабочих и ведет учет времени работы сотрудников — занимается, как он выразился, «табелированием».
В 2017 году, по словам Каримова, бывший директор ДРЭУ Юрий Карапузов (он уже умер) дал ему указание «табелировать» сотрудницу по Екатерину Златковскую. Напомним, по версии следствия, это была супруга водителя Миронова, которую фиктивно устроили в ДРЭУ, чтобы доплачивать самому Златковскому за переработки. Обвинение уверено, что именно Миронов дал указание Карапузову трудоустроить женщину — за три года ей якобы выплатили зарплату в 603 тыс. рублей плюс уплатили 183 тыс. налогов.
По словам Каримова, когда Карапузов велел ему «табелировать» Златковскую, это было без угроз, просто «в приказном порядке». «Сказал, что она будет дорожной рабочей», — передал свидетель слова экс-директора. Сам Каримов ее ни разу в жизни не видел, но писал, что работала каждый день по 8 часов. И так каждый месяц, «пару лет точно». Табель потом подписывал напарник Каримова, еще один начальник участка по фамилии Низаметдинов, затем заместитель директора, а после него — сам директор. То есть выходило, что все люди из этой цепочки знали, что в табеле есть «мертвая душа».
Как в ДРЭУ числился «человек администрации»
Еще один человек, на которого Каримов заполнял табель, — Рустем Шарапов, отец водителя Альберта Шарапова. По версии обвинения, в 2021 году Миронов дал Карапузову указание устроить его фиктивно в ДРЭУ, например дворником, а его зарплата шла бы Шарапову-младшему как доплата за переработки. Сумма ущерба по данному эпизоду — 879 тыс. рублей.
Каримов заявил, что Рустем Шарапов у них действительно числился, но лично он его никогда не видел и никаких поручений по работе не давал. Просто указывал в табеле, что тот работал по 8 часов в день. Данный табель снова подписывали его коллега, замдиректора и директор. «Карапузов мне сообщил, что Шарапов — человек, приближенный к руководству администрации Кировского и Московского районов, основного заказчика МУП „ДРЭУ“, и ругаться, портить отношения с ними для предприятия неприемлемо», — так якобы экс-директор МУПа объяснил Каримову, почему им в штате нужен был дворник на бумаге.
Самое интересное, что Шарапов продолжал числиться дворником и после того, как Карапузов ушел с должности директора: кресло руководителя тогда занял Альберт Ибрагимов. «Никаких распоряжений не было, я как табелировал, так и продолжал табелировать. У меня же не было заявления на увольнение, я не мог не табелировать», — развел руками Каримов. Он предположил, что Ибрагимов тоже был в курсе, ведь Карапузов до того, как совсем уйти на пенсию, еще два месяца передавал ему все дела. В конце концов ему сообщили, что Шарапов уволен и «табелировать» его он перестал.
Каримов отвечал на вопросы будто с некоторой опаской, гособвинителю буквально приходилось вытягивать из него каждое слово. А потом та попросила огласить все показания, которые свидетель давал на следствии, в том числе очную ставку с самим Шараповым. Ответы последнего не оглашались, но было понятно, что тот уверял — работал дворником реально. Даже называл участок, к которому был прикреплен — на улице Хлебозаводской. И инвентарь у него якобы был свой, в ДРЭУ за ним он не обращался. Тагиров возразил, мол, все метлы и спецодежду ДРЭУ всегда своим рабочим выдает, а за участком на Хлебозаводской вообще не закреплен никто из дворников — туда бригаду направляли буквально раз-два в неделю, по необходимости, в зависимости от погоды. «Шарапов фактически не работал, на объекты я его не распределял», — уверял Каримов. Еще один аргумент: чтобы заполнять табель учета рабочего времени, мастера участков передавали всю информацию Каримову о том, кто и как работал. По Шарапову такую информацию ему никто не передавал: он писал ее сам.
На этом допросы свидетелей завершились — Миронов не задал им ни единого вопроса. На следующем процессе суд ждет очередных свидетелей обвинения.