Александр Князев — о дружбе с Ростроповичем, виолончели и любви к классике

Чтобы молодые люди начали слушать классическую музыку, им стоит хоть раз сходить в филармонию, тогда им обязательно понравится и они вновь захотят купить билет, считает заслуженный артист России Александр Князев. В преддверии концерта «Музыкальный оммаж Мстиславу Ростроповичу», который пройдет 27 марта в Московской консерватории, Князев рассказал в интервью RTVI, как познакомился с прославленным виолончелистом и...

<strong>Чтобы молодые люди начали слушать классическую музыку, им стоит хоть раз сходить в филармонию, тогда им обязательно понравится и они вновь захотят купить билет, считает заслуженный артист России Александр Князев. В преддверии концерта «Музыкальный оммаж Мстиславу Ростроповичу», который пройдет 27 марта в Московской консерватории, Князев рассказал в интервью RTVI, как познакомился с прославленным виолончелистом и что их связывает, а также дал советы, что обязательно стоит послушать. </strong> <blockquote class="speaker">

</blockquote> <strong>Насколько мне известно, вы были знакомы с Мстиславом Ростроповичем, и он даже восхищался вашим творчеством. Это так?</strong>

Я думаю, что правильнее сказать, что я восхищался его творчеством. Но ему нравилось, как я играю. Это правда. Он сыграл со мной, правда, только один концерт — мы сыграли в Петербурге концерт Шостаковича.

<strong>Что для вас значит принять участие в концерте, посвященном Ростроповичу?</strong>

Это важный и дорогой для меня концерт, потому что Ростропович был абсолютно гениальнейшим музыкантом, виолончелистом-легендой. Его имя знаковое для всех виолончелистов, невероятное. Я искренне им восхищался и восхищаюсь, я учился играть на его записях.

В 1974 году он уехал из Советского Союза и только после начала перестройки стал приезжать в Россию, хотя жил уже на Западе. Так получилось, что в 1974 году мне было 13 лет и я проходил прослушивание на конкурс Чайковского в Доме ученых. Я помню, что он сильно опаздывал, его долго ждали. И вот он заходит быстрым шагом, садится в жюри, и я его впервые так близко увидел. <div class="mceTemp"></div>

Я и до этого бывал на его концертах, даже программы помню, хотя был тогда еще совсем маленький. Я помню невероятные ощущения от его игры. Мне было лет десять, когда он играл концерт Шумана и на том же вечере исполнил два концерта Шостаковича. Невероятная программа, конечно! Я рад тому, что, продолжая его традицию, тоже часто играю три концерта за вечер. По-моему, кроме меня так никто не играет у нас в стране.

Мы [с Мстиславом Ростроповичем] подружились по-человечески. Причем, это произошло при трагических обстоятельствах. Дело в том, что почти ровно 31 год, 15 марта 1994 года я попал в страшную автомобильную аварию в Южной Африке. Моя жена погибла прямо на моих глазах, я сам получил сильные повреждения. Когда я лежал в реанимации в частном госпитале в Претории, я был весь в проводах, мне поднесли телефон, сказали, что мне звонят из Вашингтона, и я услышал его незабываемый голос. Он сказал: «Старик, извини, я даже не знаю, как тебя толком зовут, но это Слава». Он себя называл Слава. Я ответил ему: «Мстислав Леопольдович, я вас, конечно, узнал, меня зовут Саша».

Он знал о том, что случилась такая трагедия, и невероятно меня поддерживал. Звонил мне каждый день в течение месяца, причем, каждый раз из разных городов, где он выступал. Он звонил мне из Сингапура, из Лондона, из Токио, из Будапешта, потом один раз позвонил из Москвы, а я все это время был в Претории, потому что из-за травмы спины не мог лететь на самолете никуда. Даже после выписки я должен был еще три месяца находиться в Претории.

Все это время он [Мстислав Ростропович] меня очень поддерживал, мы сдружились, потом встречались в Париже, где разговаривали, выпивали. Однажды мы с ним проговорили вдвоем целую ночь. Он говорил много интересных вещей, которые я запомнил на всю жизнь, да и выпили тогда, конечно, тоже немало. Он остался в моей памяти не только как величайший музыкант и виолончелист, но и как близкий человек. И если я играю в честь его дня рождения, для меня это, конечно, очень важно.

Я не могу похвастаться тем, что мы много общались и были закадычными друзьями. Мы сыграли вместе лишь один раз — в 1997 году. Мы играли Второй концерт Шостаковича в Петербурге, он дирижировал, я играл. Концерт прошел с огромным успехом.

На всех репетициях он [Мстислав Ростропович] мне ничего не говорил. Я подозреваю, ему нравилось, как я играл, так как я играл близко к тому, как он мыслил этот концерт. Я ему честно признался, что этот концерт выучил по его интерпретации, по записи с концерта с дирижером Сэйдзи Озавой. Я говорю ему [Мстиславу Ростроповичу]: «Слава, скажите что-нибудь, я уже играю третий день». Он всегда просил обращаться к нему на «ты», но я так и не смог, такой я был воспитанный мальчик. Он мне тогда ответил: «Старик, старик, все гениально, все абсолютно гениально, потрясающе играешь, молодец». Только в одном месте попросил не делать замедление, а я ответил, что и его взял это из его записи. «А, да? Ну, может быть. Я тогда молодой был. Давно это было. Вот сейчас я бы его не делал», — сказал он.

Я, честно говоря, то замедление тогда оставил. Мы в том концерте были явно на одной волне. Его все устраивало, я играл в его манере, но все-таки что-то играл своими штрихами. Он на эти мелочи не обращал внимания. В этом проявляется масштаб музыканта, который мыслит только большими и важными категориями, а тут какие-то мелочи не имеют значения. У меня остался очень яркий след от общения с этим человеком. Конечно, мне самому немножко жалко, что мы мало пообщались, но у него была безумно загруженная жизнь, он путешествовал по всему миру.

<strong>Кстати, почему тогда в день рождения Ростроповича вы решили сыграть концерт не Шостаковича, а Дворжака и Элгара? </strong> <div class="intext-box">

В программе вечера к 98-й годовщине со дня рождения Мстислава Ростроповича прозвучат Полонез ми-бемоль мажор и концерт для виолончели с оркестром си минор, Op. 104 Антонина Дворжака, а также произведение «Три баварских танца» и концерт для виолончели с оркестром ми минор, Op. 85 Эдуарда Элгара.

</div> Не обязательно играть именно Шостаковича. Я Шостаковича уже дважды сыграл в этом сезоне — Второй концерт и Первый. Я выбрал концерты, которые не играл. Выбрали большие романтические концерты, цвет виолончельного репертуара. Шостакович, может, прозвучит в другой раз.

<strong>Почему все же вы остановились на этих двух концертах?</strong>

Это два самых ярких, лучших романтических концерта в виолончельном репертуаре. Им даже аналога нет. Есть, конечно, чудесный концерт Камиля Сен-Санса, но он более камерный, не такой масштабный. Вариации на тему рококо Чайковского — гениальная, волшебная музыка, но это уже короткое, скорее виртуозное произведение. В сравнении с концертами Дворжака и Элгара может идти только двойной концерт Брамса, но это концерт со скрипкой. Виолончельный репертуар не так уж и велик.

<strong>Сегодня виолончель как инструмент пользуется популярностью у молодых музыкантов?</strong>

Виолончель стала очень популярным инструментом. Виолончелистов становится все больше по всему миру. Кстати, в этом есть заслуга Ростроповича. Он поднял виолончель на новую величину, как сольный инструмент. До него был также Пабло Казальс, который стал первым большим солистом.

<strong>Как вы думаете, что могло бы сподвигнуть молодых людей больше интересоваться классической музыкой?</strong>

Это вопрос сложный. Я всё делаю для этого: играю концерты, стараюсь, чтобы они нравились публике, раньше много ездил по стране. Сейчас моя концертная жизнь в Европе сильно уменьшилась, но я выступаю в Азии — в Японию часто езжу.

Я мог бы играть чаще по стране, но меня чаще приглашают в большие города — в Москву, Петербург, Новосибирск, Казань, Екатеринбург. В этих городах лучшие оркестры, безусловно, но я бы хотел больше ездить, особенно по провинциальным городам. Я еще и органист, мог бы выступать там, где есть орган. В общем, я что могу сделать с моей стороны? Могу только играть концерты.

Если на концерты приходят молодые люди, возможно, им захочется прийти снова и им понравится ходить в филармонию или в органный зал. Их можно завлечь только этим, если они хоть один раз придут, им понравится.

<strong>Вы слушаете современную поп-музыку?</strong>

Нет, не слушаю, мне это неинтересно. Это не потому, что я хочу отодвинуть поп-музыку или как-то оскорбить ее и высказать презрение тем людям, кто ее слушает, абсолютно нет. Вот я такой немножко односторонний человек, я люблю классическую музыку, мне ее хватает. Больше вам скажу, еще существует столько произведений, которые мне хотелось бы послушать, узнать, еще самому очень хочется много сыграть на виолончели, на органе. Еще я увлекся роялем...

Поэтому у меня просто на поп-музыку вообще нет никакого времени. Но, честно говоря, мне лично она не интересна. Единственное, что я могу сказать — конечно, современная эстрада в нашей стране вызывает у меня чувство глубочайшего презрения. Она, по-моему, просто отвратительна. Она ужасна, я не знаю, как можно уже пасть так низко в плане музыки, которая состоит из трёх нот, в плане текстов, которые состоят из трёх слов. В общем, я уже воспринимаю советские песни, которые я в детстве слушал, уже некой классикой. У них была красивая мелодия, хотя, конечно, я и тогда не увлекался этим, но это неслось из всех телевизоров и радио. Но то, что исполняют сейчас — музыка, тексты — это не хочется слушать

Я помню, что в молодости я очень увлекался немецкой [музыкой]. Мне нравился тогда Клаус Шульц, работавший в жанре электронной музыки. У него была очень медитативная музыка, мне она так нравилась, но это только под хорошую выпивку и хорошей компанией. Ну и The Beatles мне нравились в детстве.

<strong>Что вы можете посоветовать послушать нашим читателям?</strong>

Мой совет будет, наверное, абстрактно-циничным. Потому что я советую послушать все произведения Баха, Моцарта, Бетховена, Шуберта, Брамса, Вагнера, Брукнера, Шостаковича, Чайковского, Рахманинова и Прокофьева. Вот если они все это прослушают, они будут абсолютно счастливыми людьми. Поверьте мне.