Какие системные изменения нужны в законе об охоте
27 мая депутаты Законодательного собрания региона приняли в первом чтении изменения в закон «Об охоте и сохранении охотничьих ресурсов на территории Новосибирской области». Однако, на мой взгляд, областной закон не решает основную задачу — сохранение и воспроизводство диких животных, на которых разрешена охота.
В ноябре прошлого года в Законодательном собрании Новосибирской области по поручению председателя Андрея Шимкива была создана рабочая группа в составе 20 человек в целях совершенствования законодательства в сфере охоты и сохранения охотничьих ресурсов. В течение полугода депутаты работали над изменениями в действующий региональный закон об охоте. В результате нам предложили проект закона, который ничего системно не меняет. Его можно принять, чтобы формально отчитаться о проделанной работе. Хуже не будет. Но и лучше тоже не будет, потому что поправки не решают проблему сохранения охотничьих ресурсов в Новосибирской области.
Обозначу пару системных вопросов, оставшихся без внимания.
Во-первых, явно недостаточное финансирование программных и непрограммных мероприятий по воспроизводству и охране животного мира. На общедоступных охотничьих угодьях некому и нечем охранять животный мир, заниматься воспроизводством. Сегодня оплата труда государственного инспектора — 30 000 рублей, охотоведа госзаказника и того меньше — 20 000. Мало кто соглашается работать за такие деньги. Техника изношена и устарела, она не обновлялась с 2012 года. Лимитов, которые выделяются на бензин (по одним данным, это 100 л, по другим — 200 л на месяц), катастрофически не хватает для полноценной работы.
Вопрос воспроизводства животного мира на общедоступных охотничьих угодьях — основной. А теперь, на мой взгляд, он задвинут на задний план, все перевернуто с ног на голову. Вместо поиска способов по увеличению численности животных решили обеспечить доступность дешевых лицензий и путевок на общедоступных охотничьих угодьях, где и так уже никого нет: ни лосей, ни косуль, ни другой дичи.
Второй важный вопрос, требующий решения, — это борьба с бродячими собаками. По словам охотоведов, прошедшая зима была нелегкой для диких животных. Они гибли сотнями. К этому следует добавить участившиеся случаи убийства безнадзорными собаками сибирских косуль. В марте самки косули с эмбрионами стали легкой добычей собак. Есть масса видео, снятых очевидцами, как маленькие и большие собаки просто живьем съедают косулю. Человека с ружьем и без лицензии жестко карают. Собака — это тоже ружье. Вероятно, нам нужно выйти с законодательной инициативой, чтобы защитить животных.
И вот на этом фоне чиновники из министерства природных ресурсов, на мой взгляд, пытаются усугубить ситуацию. Мне непонятно, с какой целью изменены сроки охоты на копытных животных? Так, охота на косулю сибирскую разрешена с 1 октября по 10 января (было с 1 ноября по 15 декабря). Увеличили на два месяца. Зачем? На лося можно охотиться с 15 сентября по 10 января (было с 15 ноября по 31 декабря). Это дополнительные 2,5 месяца. У меня тогда возникает вопрос: зачем запрещали охоту в 2020 году?
Так и остался неясным вопрос: с какой целью предполагается значительное увеличение в 2021 году квот на добычу косули сибирской в общедоступных угодьях? На рабочей группе звучало предложение, что квоты должны составлять 3–5% от численности диких животных. А по районам области уже разослали примерные квоты на косулю, которые в некоторых местах доходят до 10%. Это уже истребление животных. Квоты для Каргатского района увеличили в 3,9 раза — с 27 особей в 2020 году до 105. Краснозерский район — в 8,3 раза (с 15 до 125), Доволенский район — в 3,5 раза (с 17 до 59), Здвинский район — в 2,7 раза (с 26 до 70).
Охотоведы, общественники и здравомыслящие охотники выступают против этого беспредела и предлагают установить квоты на добычу косули сибирской не более 3% от численности охотничьих ресурсов. Предлагаемые 10% на косулю — это преступление. Почему молчит наука? Почему безмолвствует природоохранная прокуратура? И мы, депутаты, тоже промолчим?
Если охрана животных — прерогатива федерального центра, значит, надо отстаивать позицию на федеральном уровне, обращаться в Госдуму и доказывать, что у нас в Новосибирской области нельзя отстреливать косуль и лосей в таких объемах.
Я вижу здесь опасность не только для животных, но и для людей. Кто знаком с охотой, тот понимает, что это иногда неконтролируемый процесс. С одной лицензией на охоту могут выезжать группы по 5–7 человек. А если этих лицензий 125? Вероятность попасть под пулю увеличивается. Этого категорически нельзя делать.
На сессии я обратился к губернатору Новосибирской области Андрею Травникову с предложениями: установить квоты на добычу косули сибирской не более 3% от численности охотничьих ресурсов; значимо увеличить финансирование программных и непрограммных мероприятий по воспроизводству и охране животного мира; освободить от занимаемых должностей виновных в искажении данных по зиме 2020–2021 годов и инициаторов по увеличению квот в 2021 году на добычу косули сибирской до 10%, а также найти выход из ситуации по убийству безнадзорными собаками сибирских косуль. Предложил также срочно, до наступления охотничьего сезона 2021 года, обеспечить новой современной техникой государственных инспекторов.
Кроме того, я обратился с предложением к председателю Заксобрания Новосибирской области Андрею Шимкиву передать вопрос, связанный с сохранением охотничьих ресурсов комиссии по экологии, которую возглавляет Владимир Лаптев. Надеюсь, что вопросы, которые волнуют охотников и охотоведов, найдут, наконец, решение!