«Снести нельзя спасти». Властный беспредел в Канске может прекратить только Шойгу
Канск — небольшой город в Красноярском крае с населением около 90 тысяч человек. Но государство возлагает на него большие надежды. В начале сентября министр обороны РФ Сергей Шойгу поставил Канск в авангард развития Сибири, предложив фактически включить его в новую агломерацию — рядом планируется построить производство «востребованных пластиков из неликвидного сырья».
По началу внезапно свалившуюся на Канск историческую роль местные власти никак не комментировали. Потом город снова всплыл в федеральной повестке, попав в начало списка населенных пунктов с самым грязным воздухом в России. Тогда-то в мэрии Канска запоздало, но публично оценили идею Шойгу по развитию региона, назвав перспективной: все лучше «прописаться» в новостных заголовках по этому поводу, чем лидируя в экологических антирейтингах. Вероятно, так и рассудили канские власти.
Однако на деле местное руководство не в восторге от грандиозных федеральных планов по Сибири. Корреспонденты «ПС» съездили в город и выяснили, почему «рука Москвы» в Канске не желанна и как бывший острог превратили в хиленькое «государство в государстве».
Да пошли вы... в Лесосибирск
Из окна поезда Канск, ставший полноценным городом аж в 1782 году, встречает небогатым частным сектором. Одноэтажные деревянные дома с небольшими подворьями, кое-где покосившиеся. Контраст с «миллионником» Красноярском — тоже бывшим острогом (старше Канска всего на восемь лет) — разительный. Сложно сказать, что и в какой момент пошло не так, но точно пошло.
Скромный вокзал располагает парой рамок-металлоискателей, но не электронным расписанием поездов. Вместо привычного современного табло — бумажки с пунктами назначения и временем.
Путь от станции к центру города лежит через капитализм нулевых годов, если не девяностых — аляповатые рекламные плакаты оповещают о ярмарке шуб, зоомагазинах и продаже самогонных аппаратов. Навстречу нам спешит тучный священник: он заворачивает в местный полицейский отдел, но поскальзывается у порога. С гололедом в Канске предпочитают не бороться. Вообще. Никак.
Кстати, храм — определенно самое красивое строение в Канске. Он же по старой русской традиции обозначает центр города. Рядом — местный технологический колледж, откуда выходят юноши с тяжелым взглядом, полным безнадеги. Лучше заострить внимание на храме.
Напротив учебного заведения раскинулись девять этажей мэрии, заботливо выкрашенные в мятный цвет: где-то там забаррикадировался от общения с прессой мэр города Андрей Береснев. Встретиться с ним мы очень хотели, но были хладнокровно посланы в соседний Лесосибирск.
«Как бы это [объявленное Шойгу производство, — прим.ред.] будет не вблизи Канска. Между Канском и Лесосибирском. Ближе к Лесосибирску», — попыталась обосновать консультант главы города по связям с общественностью Валентина Англицкая нежелание мэра идти на контакт с корреспондентами «ПС».
Береснев возглавляет город с января 2019 года. В местных СМИ его представляют как бывшего мастера электроцеха, но куда важнее, что чиновник возглавлял МУП «Канский Электросетьсбыт» 17 лет — с 2002 года. Это одно из двух муниципальных предприятий здесь. Пару лет назад «бересневский» МУП вместе с новой мэрией умудрился попасться на растрате, прокуратура требовала возбудить уголовное дело.
Но Береснев и ныне там.
Эти канские выборы
В Канске говорят, что мэра им «выбрали». Это действительно так: горожане, в отличие от соседних городов Иркутской области, в голосовании не участвуют. В 2019-м за кандидатуру Береснева почти единогласно проголосовало большинство депутатов горсовета, который по счастливой случайности сам Береснев и возглавлял.
Альтернативой на пост мэра был Александр Букалов, возглавляющий комитет по управлению муниципальным имуществом города Канска. Несложно догадаться, что кандидат был технический — на выборах за него не проголосовал ни один депутат.
Справедливости ради, не слишком конкурентные выборы канцев не расстроили. Прошлый мэр города, учительница математики Надежда Качан, умудрилась снизить планку их ожиданий настолько сильно, насколько это вообще возможно.
Очередникам на жилье, например, Качан заявила: «Вас проще похоронить, чем вам квартиры дать!»
Также она ответственна за крупный пожар, вспыхнувший на китайской лесопилке, где погибли несколько человек. Госпожа градоначальник проходила обвиняемой по двум пунктам статьи 293 УК РФ («Халатность»), однако часть обвинений сняли. В 2017 году огонь уничтожил 50 домов, но мэр режим ЧС не ввела. Зато ожесточенно оборонялась от требующих ее отставки погорельцев.
«В администрации говорят, что нам по 300 рублей за митинг платили, представляешь? Ну, конечно, они мне тут очень помогут. И вот мне нужно строить дом заново, с нуля. Без людей и без матпомощи», — рассказывал один из пострадавших.
Хоть канцы и были травмированы властью Качан в прямом и переносном смыслах, Береснев предшественницу все-таки пригрел на «хлебной» должности главы местного ЗАГСа. Ну а что? Там не только «женят», но и «хоронят» — как Надежда Николаевна и хотела.
Поэтому для того, чтобы быть хорошим мэром, Андрею Бересневу достаточно ничего не поджигать. А отсутствие тротуаров и прочих урбанистических изысков — дело для Канска привычное. Не Париж, конечно, но жить можно. Выживать, точнее.
Неизвестное государство
Самая заметная политическая сила в Канске — КПРФ. Вероятно это связано с тем, что зампредседателя канского совета депутатов является партиец Сергей Токов — чиновник из «бересневской» обоймы, баллотировавшийся в Госдуму в сентябре. В любом случае, в своем офисе коммунисты много места не занимают. Как и везде в Канске, пустующие помещения рядом с «красным гнездом» тоже пытаются сдавать. Без помощи Шойгу — безуспешно.
С фасада советской трехэтажки, прямо над столовой и стихийным рынком, где торгуют мороженым лещом и потрошеными курами, Токов обещает «заставить власть работать» даже спустя три месяца после выборов, а на совместных фото символично стоит рядом с мэром и улыбается. Так никого и не заставил.
Канск — город бедный. Помимо фактического отсутствия тротуаров, деревьев, скамеек, детских площадок, да и вообще чего-нибудь, что может разбавить серость канского бытия, в глаза бросается циничное уничтожение исторических зданий. Архитектура XVIII века потихоньку догнивает, превращаясь в руины, без попытки реконструкции. Деревянное зодчество еще можно найти, но в единственном экземпляре. И с пластиковыми окнами. А как иначе.
К своей собственности мэр Береснев относится куда трепетней, чем к общегородской. В декларации за 2020 год ему принадлежат земельные участки на 2 218 и 937 квадратных метров, квартира в «неизвестном государстве» на 65 «квадратов», еще одна квартира такого же метража и жилой дом на 412 квадратных метров.
Годовой доход Береснева — 1,7 миллиона рублей. Значит, получает он около 150 тысяч рублей ежемесячно. Самую малость денег задекларировала его супруга (385 тысяч рублей), на которую зарегистрирован еще один земельный участок, еще одна квартира и загадочное «нежилое здание». Не обошлось и без автомобиля Audi Q5, конечно. Стоит такой около пяти миллионов рублей.
Но если у мэра не возникает проблем с содержанием имущества, то у канцев не все так гладко. В подъезде дома, где поселились корреспонденты «ПС», за капитальный ремонт задолжали все без исключения квартиры, сообщила женщина из местного ЖЭКа.
Снести нельзя спасти?
Не нам решать, где ставить запятую. Однако город утопает в нищете и отчаянно нуждается в помощи федерального центра. Несмотря на неловкие попытки мэра пиариться в закрытом для широкой общественности Instagram, оправдать то, что происходит в Канске, просто невозможно.
Но местные руководители боятся «руки Кремля», как огня. В канскую политику, кажется, не могут сунуться даже краевые власти — губернатор Александр Усс фотографируется с мэром Бересневым для отчетности, торжественно преподнося городу два школьных автобуса, дай-то бог способных преодолеть канское бездорожье.
Давно «сколоченная» элита, вскормленная многомиллионной недвижимостью на управлении муниципальными предприятиями, ревностно отстаивает свою власть. «Ворошить» осиное гнездо журналистам федеральных СМИ не позволяется.
Инициатива Шойгу для этого города не просто нужна, а жизненно необходима. Расчищать канские авгиевы конюшни возможно только под эгидой силового блока. Самоуправление здесь превратилось в катастрофу. «Проще похоронить», как говаривала экс-мэр по имени Надежда. Но пока не все уничтожено, разворовано и сожжено, Канск, город с четырехсотлетней историей, можно попытаться спасти.