В память о подводниках-тихоокеанцах и подводного минного заградителя «Л-16»
На Камчатке на территории парка «Патриот» установлена Мемориальная доска с полным списком личного состава подводной лодки «Л-16», погибшего в Тихом океане в годы Великой Отечественной войны, информирует «Тихоокеанская Россия», ТоРосс.
В преддверии празднования 75-й годовщины Великой Победы советского народа над фашизмом администрация Дома культуры верфи СРВ дополнительно проверила информацию, ранее указанную в списке состава членов экипажа подводной лодки «Л-16», для того, чтобы исправить допущенные ошибки. сообщает газета «Камчатский край».
Исследователи выявили ошибки в пяти фамилиях моряков. Кроме того, в списке не была указана фамилия ещё одного подводника – его данные установлены после обращения в Ассоциацию подводников Тихоокеанского флота. Как выяснилось, он являлся офицером связи со стороны ВМС США, поэтому в архивах погибших не значится. Также Камчатским региональным отделением Российского военно-исторического общества были направлены запросы в архивы с целью получения новых, более точных, сведений о месте гибели подводной лодки. Теперь корабли, проходящие этот район, обязаны будут приспускать флаг и отдавать почести погибшему экипажу.
Моряки подводной лодки «Л-16» погибли 11 октября 1942 года. В июле 1963 года в сквере петропавловского Музея боевой славы в их честь открыли мемориал.
История подводного минного заградителя «Л-16»
В 1942 году Государственный комитет принял решение о переброске с Тихоокеанского флота, где были сосредоточены 91 подводная лодка, на Северный флот 6 подлодок, из них Л-15 и Л-16 с Петропавловск-Камчатской военно-морской базы.
Сверхдальний переход наших подводных лодок был нешуточным и для мирного времени: предстояло скрытно пересечь Тихий океан, где в поисках американских кораблей рыскали японские подводные лодки, спуститься к экватору, Панамским каналом выйти в Атлантику, миновать районы активных боевых действий немецких подлодок в Карибском море, северной части Атлантики, подняться выше Полярного круга и оттуда следовать в базу Северного флота — Полярный. Союзники согласились на заход наших кораблей в порты Датч-Харбор на Алеутах, Сан-Франциско, Панаму, Гуантанамо на Кубе, Галифакс и Рейкьявик для приёма топлива, продовольствия и ремонта.
9 сентября 1942 года командиры подводных лодок Д.Ф. Гусаров (Л-16) и В.И. Комаров (Л-15) были вызваны в штаб, где получили приказ подготовить корабли в течение 10 дней к длительному переходу. (Подводные минные заградители типа «Ленинец» 13-й серии: длина — 85,3 метра, ширина — 7 метров, осадка — 4,05 метра, водоизмещение надводное/подводное — 1120/1425 тонн, главные двигатели для надводного хода — 2х1100 лошадиных сил, подводного — 2х650 лошадиных сил, скорость хода 15/9 узлов, дальность плавания экономической скоростью — 10 узлов — 10000 миль, вооружение — 8 торпедных аппаратов, 18 торпед, 18 мин, 100-миллиметровое орудие, 150 снарядов, 45-миллиметровое орудие, 500 снарядов, экипаж — 55 человек). Лодки типа «Ленинец» отлично зарекомендовали себя в годы Великой Отечественной войны. Так, Л-3 принадлежит рекорд по количеству потопленных судов — 22 и кораблей — 5.
К 20 сентября 1942 года лодки были готовы совершить длительное плавание. Старшим на переходе был назначен Д.Ф. Гусаров. 24 сентября лодки стали на якорь, вечером для офицеров был дан прощальный ужин — для Л-16 он оказался действительно прощальным… А 25 сентября в 8 часов 25 минут Л-16 и Л-15 покинули гавань. У мыса Шипунский развернулись на северо-восток. Только вечером командиры и комиссары сообщили своим экипажам о целях и задачах перехода. Трудно было мотористам и электрикам, но самое большое напряжение испытывала верхняя ходовая вахта — совсем недавно японские десанты захватили у США острова Киску и Атту, и в районе Алеутских островов активно действовали японские и американские ВМС. На лодках в помощь сигнальщикам выделили ещё двух наблюдателей.
29 сентября лодки пересекли 180-й меридиан, линию перемены дат, и вошли в Западное полушарие.
Американский сторожевик встретил наши подлодки у острова Уналакша, и 1 октября в 15:40 они ошвартовались у пирса военно-морской базы США Датч-Харбор.
Простояли четыре дня. Гусаров и Комаров нанесли визит вежливости командирам базы и флотилии подводных лодок. Моряки побывали в матросских казармах и на подводной лодке S-31. Все усилия нашего командования, направленные на обеспечение скрытности перехода, пошли насмарку при первой же встрече с американцами. На пирсе у наших лодок постоянно толпились зеваки из матросов, солдат и каких-то штатских. Американцы даже не скрывали, что им известно о переходе Л-16, Л-15 и что вслед за ними идут ещё четыре лодки типа «С». Американцы брались гарантировать безопасный переход лишь в том случае, если лодки будут идти в надводном положении по заранее согласованному маршруту. Только, мол, это может уберечь наши корабли от ошибочных атак со стороны самолётов США.
От авиации, подлодок и надводных кораблей США доставалось всем — американским субмаринам и надводным кораблям, японским госпитальным судам, пользовавшимся, по международным соглашениям, правом свободного плавания, и советским морякам и рыбакам.
5 октября 1942 года в 8 утра прозвучала команда: «Отдать швартовы!» Для экипажа «Л-16» она звучала в последний раз в их жизни. В последний раз они видели берег… За сутки раньше ушла в море американская S-31. Поэтому на переходе командиры особое внимание уделяли бдительному несению вахты сигнальщиков. К вечеру сопровождавший фрегат высадил на Л-16 американского офицера связи лейтенанта Я.М. Михайлова и просемафорил: «Добрый путь». Наши корабли остались одни в океане.
11 октября в 8:30 на лодках произошла очередная смена вахт. Л-16 шла впереди, освещённая солнцем, погода стояла прекрасная. В 11:00 вахтенным командиром Л-15
лейтенантом И. Жуйко был отдан приказ запустить второй дизель, чтобы сократить дистанцию между кораблями до установленной в 3 кабельтовых. Вот что рассказывал он сам: «В одиннадцать часов с дистанции семь кабельтовых я поднял бинокль с сеткой, чтобы определить расстояние до Л-16. Но в окулярах бинокля вместо Л-16 увидел огромный столб воды вперемешку с клубами чёрного дыма и листами железа. Не поверив глазам, я опустил бинокль и уже невооруженным глазом увидел ту же картину, но только в этот момент почувствовал сильный гидравлический удар о корпус нашей лодки. Через мгновение донесся оглушительный взрыв. Необходимо было уклониться от опасности… Почти машинально я пробил боевую тревогу и дал команду на вертикальный руль: «Право на борт!» В эти же секунды сквозь прогалины в поредевшем дыму с мостика Л-15 я увидел высоко поднявшуюся над водой носовую часть Л-16, которая быстро уходила под воду. Послышался второй взрыв, глухой треск взламываемых переборок. Лодка увлекала и мёртвых, и живых на глубину».
Когда дым рассеялся, на месте гибели Л-16 все увидели расплывшееся большое соляровое пятно. Лодка перешла на противолодочный зигзаг. Поднявшийся наверх командир Комаров и все, кто стоял на мостике, рассматривали водную поверхность в надежде обнаружить кого-нибудь из экипажа Л-16. Как правило, в подобных случаях в живых остаются те, кто находится на мостике. К сожалению, обнаружить никого не удалось, по-видимому, слишком близко к боевой рубке взорвалась торпеда. Зато невдалеке сигнальщик Смольников и Жуйко увидели два перископа, двигавшиеся к соляровому пятну. Командир сыграл артиллерийскую тревогу, и через 25 секунд был открыт огонь по перископам из 45-миллиметровой пушки. Первый осколочный снаряд попал между ними. Огонь продолжался 30-40 секунд, пока перископы не скрылись в воде.
Во время обстрела командиру на мостик принесли обрывок радиограммы с Л-16: «Погибаем от…» Больше радист старшина 2-й статьи Тимошенко передать ничего не успел — радиоантенна скрылась в воде. Подводники, даже погибая, пытались предупредить своих товарищей о грозящей им беде. Ещё раз тщательно обследовав место гибели и никого не найдя, Л-15, увеличив ход, стала удаляться от места гибели своих товарищей… Вечная им память!
http://submarine.sten.lv/history/b70.shtml