16 октября 1941 года: почему этот день считается чёрным в истории Москвы

Октябрь 1941 года стал для Москвы временем предельного напряжения. Немецкая группа армий «Центр» после разгрома советских войск под Вязьмой и Брянском рвалась к столице. 14 октября пал Клин, 15-го — Можайск и Калуга. Фронт приблизился к городу на 80–100 километров. В воздухе висело ощущение неминуемого падения.

В эти дни Государственный комитет обороны принял решение об эвакуации части учреждений и промышленности в Куйбышев. 15 октября вышло постановление о переводе туда Ставки Верховного Главнокомандования и аппарата НКИД. Началась спешная эвакуация заводов, архивов, театров. По воспоминаниям Анастаса Микояна и Георгия Жукова, Сталин ещё колебался, но ситуация выглядела критической. Именно эта неопределённость и стала детонатором того, что произошло на следующий день.

Утро, когда город потерял голову

16 октября Москва проснулась в атмосфере слухов. По городу разнеслась весть: немцы уже на подступах, правительство уезжает, столицу сдадут. Никто не объявлял официально об эвакуации, но факты говорили сами за себя: на вокзалах толпились люди с вещами, дипломатические миссии спешно уезжали, на улицах жгли документы во дворах учреждений.

К полудню паника вышла на улицы. Тысячи москвичей хлынули к вокзалам — Ярославскому, Казанскому, Курскому. Поезда брали штурмом, люди ехали на подножках и крышах. Многие просто шли пешком по шоссе на восток. Заводы останавливались: рабочие бросали станки, забирали семьи и уходили. В магазинах начались грабежи — разбивали витрины, выносили товары. На Тверской и Горького громили распределители, в районах — склады.

В тот день в городе царил хаос, какого не видели даже в первые дни войны. Люди жгли партийные билеты, уничтожали архивы. В некоторых учреждениях сотрудники сами поджигали бумаги, боясь ответственности. Метро работало с перебоями, транспорт встал. Москва на несколько часов оказалась без власти.

Почему паника разгорелась именно 16 октября

Причины были накопившимися. Лето и осень принесли сплошные поражения: миллионы пленных, потеря огромных территорий. Пропаганда говорила о непобедимости Красной армии, но реальность опровергала слова. Когда в середине октября фронт приблизился вплотную, а слухи об эвакуации правительства подтвердились, люди потеряли веру.

Важную роль сыграла неопределённость. Сталин 15–16 октября действительно рассматривал вариант отъезда в Куйбышев, но в итоге остался. По воспоминаниям Микояна, вождь звонил на командные пункты, проверял обстановку и только убедившись, что фронт держится, принял решение остаться. Но до этого решения информация просочилась — через партийных работников, через эвакуируемых.

Ещё один фактор — отсутствие жёсткого контроля. Многие руководители сами уехали или готовились к отъезду. По данным архивов, в тот день из Москвы выехало до 200 тысяч человек. Это был пик массового бегства, которого не повторилось больше ни разу за войну.

Реакция Сталина и восстановление порядка

Сталин отреагировал мгновенно и жёстко. Утром 16 октября он вызвал к себе Берию, Щербакова и Проня. По свидетельствам очевидцев, вождь был в ярости: «Что происходит в Москве?» К вечеру ввели осадное положение, объявили по радио обращение Щербакова, где паникёров назвали предателями.

На улицы вышли патрули НКВД и войсковые части. Мародёров расстреливали на месте — по воспоминаниям современников, таких случаев было несколько десятков. К 19–20 октября порядок восстановили. Метро заработало, заводы возобновили работу, эвакуацию продолжили организованно. Сталин появился на публике — посетил платформу метро «Маяковская», где 6 ноября выступил на торжественном заседании.

Важно отметить: Москва не сдалась. Фронт устоял на линии Можайск — Малоярославец — Наро-Фоминск. Контрудары под командованием Жукова и Рокоссовского остановили немцев.

Последствия «чёрного дня».  

16 октября вошло в историю как самый тёмный день московской обороны. Историки называют его днём массовой паники, когда город на несколько часов оказался на грани анархии.

Последствия были тяжёлыми. Ушло много квалифицированных рабочих, пострадала промышленность. Урон моральному духу был огромен: люди увидели, что власть тоже может дрогнуть. Но парадоксально, этот день стал поворотным. Решение Сталина остаться вдохновило защитников. Москва выстояла, а паника больше не повторялась в таком масштабе.

В послевоенные годы о 16 октября предпочитали не говорить. Официальная история подчёркивала героизм, а не слабость. Только в перестройку, с публикацией мемуаров и архивных документов, день получил название «чёрного».