Шесть соток – место силы: история калужской дачницы Маргариты Тарасовой
Венский стул и старый самовар от бабушки, изящный буфет середины прошлого века. Беседка, увитая девичьим виноградом. Лаванда, японская айва, тепличный помидорный лес. Кружевная шаль паука-кудесника. В проёме окон между стенами — окаменевшие осиные гнёзда…
Эта дача в Подзавалье стала второй для семьи Тарасовых. Более двадцати лет назад в силу сложившихся обстоятельств пришлось продать первый домик в Мстихине.
— Когда продавали мстихинскую дачу, плакали, — делится Маргарита Тарасова. — Домик был построен из бруса по проекту дяди-архитектора — уютный, двухэтажный, в прибалтийском стиле. Ездили туда четырьмя поколениями. А в 90-х многое изменилось: вырубили берёзовую рощу за участком, провели дорогу, появилось много машин, поле начали застраивать коттеджами. После того как там перезимовали бомжи, решились всё же продать. Эпоха прошла. Но на сердце было неспокойно.
Дача в России — история, которая случилась практически с каждым. Не про грядки, не про отдых в шезлонге. Национальный уникум, место силы, шесть соток счастья.
Девичий виноград, ландшафт и можжевельник
Домик по объявлению в Подзавалье нашли и поехали с папой. Едем, а там, как на юге, — петляющие дороги и горы, в то время не построили ещё столько коттеджей, коровы ходили по лугам, первозданная какая-то красота.
Была осень, зашли на участок и увидели маленькую беседку с девичьим виноградом, и она красно-жёлтая. На соседнем участке высокий можжевельник растёт и домик с высоким фундаментом на наклонной горе. Мы видим бор со своего участка, ракету, правый берег.
Продавал пенсионер, потому что они с женой дачей больше не могли заниматься, продавал дорого. Домик шестидесятых годов. Заходим, а там комната террасного типа, старый буфет и над ним – фотокартина эрдельтерьера. А у меня первая собака — эрдель. Я говорю: «Папа, это знак!» А папа уже очарован ландшафтом. Так у нас появилась дача.
Сюрпризы старого дома
Дача у нас как капризная барышня, не знающая границ в непостоянстве. На горе с вечно ползущей землёй. Она как живой организм — под ней подземные воды, они выходят, размывают огород.
Дом полон сюрпризов. Шесть лет назад муж предложил сделать кухню, начали сдирать обои. Сестра говорит: «Тут окошко у вас напрашивается, прорежьте!» В ту же ночь я легла спать, и начались чудеса. В шесть утра проснулась от голоса папы, прямо ясно слышу, как он говорит: «Там есть окно!» Я в шоке. Утром поехали с племянником, отковыриваем стеночку и находим под обшивкой проём большого окна! Оказывается, предыдущие хозяева замуровали его. Ничего даже прорубать не понадобилось.
А несколько лет назад выяснили, что на участке под нашими ногами пластами залегает голубая глина!
Мы начали процесс копки и установки бетонных колец будущего колодца и на месте для изъятой земли я увидела серую гору! Оказалось, это глина, потому что внизу находятся водоносные слои. И море к нам стало ближе.
Из дачной глины у нас появился подарок — необыкновенная ваза-пальто, сделанная керамистом Ольгой Алмазовой. После обжига она стала розоватой и отлично вписалась в интерьер.
В детстве я мечтала откопать клад. А позже, после вестернов и голливудской трилогии Брэдбери, стали приходить мысли: круто было бы, если бы на даче обнаружилась нефть! И у нас откопалось-таки другое сокровище — почти по мысли современного бразильского классика Коэльо: «Иногда нужно обойти весь мир, чтобы понять, что клад зарыт у твоего собственного дома».
Генная память
Как объясняет Маргарита, по ощущениям, тяга к частному дому у неё была всегда — как генная память от разных предков.
Детские воспоминания её — мозаика картинок: вот маленькая Рита в шесть лет попадает в санаторный детский сад. Домик в лесу — белки, цветы, лоси подходят к ограде. Капустное поле у Оки, куда деток водили воспитатели, рассказывали про грибы и целебные травы…
Частный дом бабушки, где девочка с удовольствием убирала лопатой снег и долбила ломом лёд…
Дом двоюродной прабабушки в Ташкенте — и поездка в Ташкент, где совсем другие жилища: каменный колорит, вьюны-мочалки на деревьях…
Родственники в Риге и прибалтийский дачный домик в сосновом бору…
— Там, в Прибалтике, рос рабарбар. Ревень. Очистить, сорвать и есть его, кисленький, макая в сахар. И я в честь рижской дачи посадила у себя на огороде рабарбар. В таком колхозном смысле мы с семьёй никогда не были дачниками. Но был период, пять лет сидячей работы, и это подвигло меня подальше от бумаг — на дачу. Я впервые в 43 года замариновала огурцы. Кто-то с 16 лет это делает, а я начала поздно.
У нас появилась веранда, сделанная папой, беседку расширили. Я разбила ярусный садик-цветник, потому что моя творческая натура захотела цветов. Сейчас уже внучка стала заядлой дачницей.
… Говорят, в России два времени года — зима и дача. Это то, про что «умом Россию не понять». Не объяснишь иностранцу, в чём прелесть бряцания старого рукомойника. Или школьных тетрадок в паутине, спрятанных на дачном чердаке. Аромата яблок-падалок в саду и жасмина на участке – запахи, моментально переносящие в детство. Дача — творчество, дача — хранитель времени.
— Дача для меня — это возможность пребывать в постоянном живом творческом процессе. Наблюдать его в природе и даже в предметах. Опилили старую яблоню — получились «Стражи дачной галактики». Фактура старого сарая оказывается интересным фоном для корзинок с урожаем.
Каждый раз, приезжая сюда, делаю обход с телефоном, чтобы запечатлеть что-то необычное. Рисунок высыхающей лужи после дождя, в котором каждый увидит что-то своё. Конфигурация теней — словно идущих куда-то цветочков. Стебли ревеня к варенью — вдруг почему-то они складываются в китайские иероглифы. У меня получился иероглиф, обозначающий «жизнь».
Или просто вдруг, веря в волшебство, раскрываешь свой зонтик над любимым домиком, чтобы уберечь его от дождя и ветра.