Штрихи к полузабытому портрету: график-самородок Валериан Щеглов
Современному массовому зрителю, а равно читателю имя Валериана Щеглова почти неизвестно. Причина этого, возможно, кроется в его красном прошлом: он воспевал революцию, выполнил множество работ, посвященных 1917 году и Гражданской войне. Подобное забвение представляется несправедливым. Ведь этот талантливый график создавал не только образцы агитпропа, но и прекрасные иллюстрации к книгам лучших советских поэтов и прозаиков.
Книги, в которых про него рассказывается, вышли из печати еще в советское время, поэтому информацию о художнике приходится собирать по крупицам. Известно, что он родился в Калуге, где отец Валериана заведовал городской типографией. Проявлявшего с ранних лет интерес к рисованию мальчика отдали в реальное училище, где его учителем стал Всеволод Левандовский, не только талантливый живописец, но и одаренный график. Тот обучался в Академии художеств у легендарного Павла Чистякова, воспитавшего целую плеяду таких мастеров, как Илья Репин, Василий Поленов, Михаил Врубель, Валентин Серов, Николай Рерих, Виктор Васнецов.Под руководством Левандовского юный Щеглов оттачивал навыки рисунка и довольно скоро начал получать премии и наградные листы. Он мечтал пойти по стопам наставника — тоже поступить в Академию.
Однако революция и Гражданская война нарушили эти планы. Молодой художник начал работать в местной газете «Коммуна», рисовал карикатуры и плакаты. В 1920 году 19-летним вступил в ряды Красной Армии, где продолжил заниматься агитационным искусством (нарисовал плакаты «Бей Деникина!», «III Интернационал», «Все на разгром Врангеля!» и другие). По завершении кровавой междоусобицы вернулся к мысли об учебе, уехал в Ленинград, где в 1925-м поступил в рисовальную школу. В бывшей столице в то время царили особые нравы в искусстве: на коне были те, кого позже станут обвинять в газетах и на собраниях в формализме.
В 1926 году он вернулся в Калугу и возобновил сотрудничество с «Коммуной». Как отмечала искусствовед Элла Ганкина, «пребыванием в школе Общества поощрения художеств исчерпывается специальное художественное образование В.В. Щеглова». Многому он учился самостоятельно, что не помешало ему стать мастером своего дела.
В 1927-м перебрался в Москву, где начал сотрудничать с журналами «Всемирный следопыт», «Вокруг света», «Знание — сила», а также с издательством «Молодая гвардия». Нередко путешествовал, побывал в Крыму, Средней Азии, на Крайнем Севере, жил на Балтике. Сделанные в этих поездках наброски легли в основу самых разных работ. Несколько лет Щеглов трудился над иллюстрациями к пятитомному изданию «История Гражданской войны в СССР».
В одном из своих исследований Ганкина приводит его слова: «Я много работаю над темой Гражданской войны. Считаю, что те из художников, которым посчастливилось быть свидетелями зарождения Красной Армии, кто провел свои юношеские годы в ее рядах, должны упорно теперь работать над воссозданием ее героических образов. Они увлекают нас своей силой и оптимизмом. Неустанно тружусь над композицией и рисунком. Изучаю до мелочей одежду и вооружение Красной Армии периода Гражданской войны и интервенции; собираю материал об интервентах и тщательно подыскиваю типаж. Основным недостатком всех наших произведений я считаю отсутствие страсти в изображении Красной Армии. Отсутствие динамики, патетики. Искусственная «приподнятость» наряду с плохим знанием изображаемых событий приводят художника только к бесстрастным и фальшивым произведениям».
С 1933 года он сотрудничал с Государственным издательством детской литературы. Большим успехом в довоенный период пользовалась книга Ивана Папанина «На полюсе» (1939). За событиями, которые разворачивались вокруг дрейфующей станции, в то время следил весь мир, советские дети поголовно играли в «папанинцев», и рассказ о покорении Арктики пришелся как нельзя кстати. Тем более — в сопровождении чудесных цветных иллюстраций, изображавших суровые северные пейзажи и трудную жизнь среди льдин. Популярности этих рисунков не смогло помешать даже низкое качество типографской печати.
Среди авторов, чьи книги охотно оформлял этот на редкость востребованный график, был Сергей Михалков. Начало их творческой дружбе, по словам журналиста Виталия Амурского, положила книга «Товарищи» (1937), ставшая ярким публицистическим выступлением против фашизма в Испании. Через год Валериан Васильевич выполнил иллюстрации к михалковской «Границе», а в 1939-м вышло их совместное издание «Красная Армия». Щеглов, как отмечала Элла Ганкина, был художником героико-романтического плана, справедлива эта характеристика и в отношении книжных иллюстраций. К примеру, в «Красной Армии» пехотинцев, парашютистов, кавалеристов и других русских воинов он изобразил в этакой медально-чеканной манере, много общего в тех работах с его плакатами.
Сотрудничество с Михалковым было долгим и успешным. После войны художник проиллюстрировал книгу «Служу Советскому Союзу» (1948). В ней «рассказывается о семье Орловых — простой советской семье, все члены которой внесли вклад в дело освобождения Родины. В бою и в труде братья и сестры Орловы — первые по силе, мужеству и трудовой доблести. Семья Орловых, конечно, не реальная конкретная семья, это собирательный образ семьи, характерной для нашего времени. На обложке художник дает портрет братьев и сестер Орловых, идущих в День Победы по Красной площади. В тексте, в цветных акварелях дается краткий рассказ о боевых эпизодах, в которых участвовали герои, или об их трудовых подвигах» (Элла Ганкина).
Высочайшее мастерство он проявил не только в акварели, ему прекрасно удавались рисунки пером. (Эта техника недаром считается очень сложной, тут художник не имеет права на ошибку: одна неверная линия — и работа испорчена.) Из-под его пера выходили искусные, с тончайшей штриховкой вещи. Порой автор пытался приблизить такой рисунок к карандашному, чтобы передать всевозможные нюансы светотени. С годами его искусство становилось все более душевным, проникновенным, плакатное начало в нем постепенно уступало место индивидуальному, психологическому.
А плакату он сил отдал немало, особенно в годы Великой Отечественной. В первые дни войны пошел работать в «Комсомольскую правду». По словам Ганкиной, жил прямо в редакции, как, впрочем, и многие другие сотрудники, дневавшие и ночевавшие на работе. Напечатанные в «Комсомолке» рисунки использовались как фронтовыми газетами, так и изданиями в тылу. Виталий Амурский о том времени повествовал:
«Закрытые темными шторами окна. Светомаскировка. В редакции «Комсомольской правды» полным ходом идет подготовка очередного номера газеты. Немцы в нескольких десятках километров от Москвы. За столом, заваленном листами белой бумаги, красками, карандашами, перьями, — невысокий, чуть полноватый человек. Это Валериан Васильевич Щеглов. Несколько часов назад поступила информация о подвиге 28 гвардейцев-панфиловцев. Утром новость должна знать вся страна. Щеглов делает плакат-рисунок об этом событии. В этот раз художник не был на передовой и своими глазами не видел названной позднее легендарной обороны. Но опыт мастера-профессионала и те знания, которые дала ему личная солдатская судьба, помогают руке находить точные штрихи, за которыми возникает живая панорама боя, напряжение фигур. Солдатскую кашу Валериан Васильевич попробовал еще в Гражданскую войну. Жизнь армии была ему хорошо знакома... Кстати, тогда же началась и его творческая биография. Художник-любитель, он нарисовал интересный плакат... В Политуправлении Армии на эту работу обратили внимание... К 1941 году у художника была уже большая практика. Он стал профессионалом. И снова — дни и ночи плакаты».
Последний рисунок для «Комсомольской правды» он сделал уже в День Победы. По окончании войны Щеглов выполнил иллюстрации к «Повести о настоящем человеке» Бориса Полевого. В тот раз поставил перед собой задачу: показать, как суровые испытания закалили воина, превратили его в Героя с большой буквы. На фронтисписе изображен веселый, удалой парень: «широкоскулое, улыбающееся лицо с живыми «цыганскими», по выражению Полевого, глазами... Весь облик Мересьева пронизан выражением бодрости, уверенности» (Элла Ганкина). Далее читатель как бы наблюдает эволюцию вернувшегося на фронт, несмотря на чудовищное увечье, персонажа: «Повествование достигает кульминационной точки в рисунке, изображающем Мересьева в самолете... во время воздушной атаки. Лицо летчика, его плотно сжатые губы, сдвинутые брови и устремленные вперед глаза выражают моральное торжество».
Творческое наследие Щеглова включает в себя также замечательные иллюстрации к роману Алексея Толстого «Хлеб» (пожалуй, лучшая его графика на тему Гражданской войны). Кроме того, он оформил фадеевский роман «Разгром». Иллюстрированием мэтр занимался до последних дней, а не стало его в 1984 году. Тонкие, искусные рисунки сохранили для нас дух ушедшей эпохи. Как писал Виталий Амурский, «просматривая работы Валериана Васильевича Щеглова, вы не найдете ни одной «веселой» или «забавной»... Но в каждой есть жизнь, дыхание своего времени».
Материал опубликован в ноябрьском номере журнала Никиты Михалкова «Свой».