"Рожайте, мы поможем!" Мать и восемь детей на пепелище
0
419
28 ноября – День матери. Татьяна Карпухина – мать восьмерых детей, у нее есть медаль и орден родительской славы от президента РФ. И уже третий год ее семья будет зимовать в бане, рядом с пепелищем своего дома под Калининградом. Государство, которое пропагандирует многодетность и традиционные ценности, выделило детям жилье в маневренном фонде, а матери пообещали построить новый дом. Почему стройка затянулась на годы, а подаренные местным предпринимателем стройматериалы пропали, выясняла корреспондент Север.Реалии.
Два года назад из-за замыкания в старой проводке почти полностью выгорел двухэтажный дом Карпухиных. Татьяна жила здесь с восемью детьми, троим из которых еще не было 18. В тот октябрьский вечер дома были 15-летняя Настя и 16-летний Данил. Сама Татьяна повезла другую свою дочку за 20 километров в Черняховск, в музыкальную школу.
– Я пришла из школы в обед, прилегла отдохнуть, плохо себя чувствовала. А потом сквозь сон услышала, как сильно кричит наш котенок. Встала, открыла дверь, а там уже все было в дыму, – рассказывает 17-летняя Настя.
– Коротнуло возле лестницы на втором этаже, там было заделано вагонкой, и вот лестница загорелась. Дочка испугалась – и в окошко. Она благополучно прыгнула в сад, на травку, все хорошо. Сын разбил окно на первом этаже и вытащил часть документов – они были под окошком, в папке, – говорит Татьяна.
Тогда единственной жертвой пожара стал тот самый котенок, разбудивший спящую девочку, – он задохнулся. От дома остался только обгоревший первый этаж. Большая семья в одночасье оказалась без крыши над головой и каких-либо вещей.
– Первая мысль была – ну не может быть, чтобы дом сгорел весь, была надежда. У меня там была отдельная комната, с белой мебелью, я очень ее любила, – говорит Маша Карпухина.
"Колола лед, чтобы поить кур"
Крошечный поселок Родниково находится вдали от оживленных трасс. 48-летняя Татьяна Карпухина встречает нас в Междуречье, поселке покрупнее, в 70 км от Калининграда. На ее стареньком "Фольксвагене" едем еще километров пять по разъезженной грунтовке в Родниково. В поселке всего несколько домов, часть из которых нежилые. Ближайший магазин в семи километрах, ФАП в соседнем поселке закрылся после смерти фельдшера.
– Когда-то, когда нам с мужем дали тут дом, тут вообще ужасная была дорога, дети в школу ходили в сапогах. И я обращалась в администрацию Черняховского района, чтобы нам тут дорогу сделали. С тех пор меня там не любят, – рассказывает Татьяна. – Соседи смеются, говорят, что скоро мне там киллера наймут, так я им надоела. Ну, или дом достроят. Одно из двух.
Два года Карпухина живет в бане в своем дворе. Это сейчас здесь уютно и тепло, а еще недавно были только потолок и стены, без печки и внутренней отделки. Строить баню начал еще покойный муж Татьяны, а достраивали спешно сыновья. Со стройматериалами помогали неравнодушные калининградцы, привозили цемент, плитку.
– Раньше здесь ничего не было. Эту зиму еле пережила. Если первая зима, в 2020 году, еще была мягкая, то в прошлую были сильные морозы, вода промерзла. Сама я очень сильно болела. Топишь-топишь, а бросил топить, буквально три часа – и очень холодно. Очень тяжело было. Когда вода замерзла, я ходила к соседям, чтобы баклажку набрать. Рубила лед, чтобы напоить кур, – рассказывает Татьяна.
Рядом началось строительство нового дома для Карпухиных – к Новому году, как обещают власти, коробка дома должна быть готова. Но сама Татьяна подозревает, что и наступающую зиму проведет в бане: стены дома возведены на полтора-два метра.
От старого дома остался только фундамент.
Первую неделю жили в гостинице, выделенной местными властями. А потом переехали в маневренный фонд – им дали небольшую двухкомнатную квартиру в Черняховске. Большой семье здесь было тесно, но выбирать не приходилось.
– У нас не было ничего сначала. Мы остались в чем были – ни кружки, ни чашки, ни переодеться, ничего! Потом местный предприниматель дал четыре кровати, раскладушку, потом диван кто-то отдал. После пожара люди помогали вещами, привозили их. Огромное спасибо хочу сказать всем, кто помогал! – говорит Карпухина. – Ну и от шока отходили, конечно.
Большая семья
Этот старый немецкий дом Татьяна, ее муж Сергей и тогда еще их пятеро детей получили в 2000 году как многодетная семья. По сути это были "полуруины, без окон, дверей, коммуникаций" – странно, что он вообще считался жилым. Сергей все отремонтировал, сделал небольшую пристройку, удобства, заменил проводку на первом этаже.
Потом в семье появилось еще трое детей. Татьяна, как многодетная мать, получила орден от президента РФ "Родительская слава" и медаль "Материнская слава". А в 2012 году ее супруг скоропостижно скончался от инсульта. "Мы 20 лет с ним прожили – ни разу не болел. Ему было всего 42 года", – сокрушается вдова. Второй этаж отремонтировать он не успел.
Мы сидим в ее бане, Татьяна показывает альбом с их очень счастливой жизнью. На каждой новой странице – новый кулечек с младенцем. Смеющийся и хозяйственный муж – на пасеке, за рулем, в мастерской, делающий мебель.
– Когда у мужа спрашивали, сколько у нас детей, он смеялся и говорил: пока восемь. Мы всегда мечтали о большой семье. Меня воспитала бабушка, у нее было семь детей, и у нее была медаль матери-героини. Вот я, трёхлетняя, с этой медалью. А вот и моя медаль, – показывает фото Татьяна.
После смерти мужа она осталась с восемью детьми одна на хуторе. В семье была старенькая машина, Татьяне пришлось научиться водить, чтобы возить детей на учебу и выезжать в магазин. Позже двое старших начали работать и снимать жилье в Черняховске. Но другие шестеро жили с Татьяной.
После гибели отца сильно заболела Маша. Она начала терять зрение, врачи поставили "атрофию зрительного нерва". Сейчас у нее инвалидность первой группы. Три года Татьяна с Машей каждые три месяца ездили в Москву на лечение, и зрение удалось сохранить. В столице жили у дальних родственников и знакомых. За младшими детьми во время отъездов смотрели старшие – родители у Татьяны умерли. Детей проведывали друзья и соседи. И всегда не хватало денег.
Семья живет за счет мини-фермы – есть теплицы, куры. Работают на ней все вместе. Раньше Татьяне платили пособие по потере кормильца – это примерно 8 тысяч рублей за каждого несовершеннолетнего ребенка. Как удавалось выживать, она сама удивляется:
– Каждые три месяца надо было ехать на лечение, а иногда через полтора, когда у Маши было ухудшение, мне надо было что-то занять, заработать и ехать. На пособии выжить нереально. У нас были поездки в Москву, лечение, им здесь надо было на что-то жить, продукты закупить, одеваться. Тяжело конечно… Когда умер муж и заболела Маша, я думала, хуже быть не может. А потом дом сгорел. И я поняла, что я ошиблась: может.
Пропавшие блоки
После пожара Татьяна вернулась на пепелище к своим курам и теплицам. Поселилась в недостроенной бане.
Сгоревшие руины общими силами разобрали. За помощью Карпухина обратилась к губернатору региона Антону Алиханову, написала на горячую линию президенту РФ. Губернатор пообещал помочь с жильем для семьи. А потом выяснилось, что бюджетные средства на эти цели выделить невозможно – сгоревший дом был в собственности.
– Полтора года проект дома согласовывали. А весной губернатор был в Черняховске, мы с ним виделись в администрации, он сказал, что мы не можем государственные деньги выделить. Я еще удивилась: подумала, почему они сразу не сказали об этом – полтора года только вот эти бумаги делали, проект. За это время разрушилось все, что не догорело, оно просто рассыпалось. И я вообще в панике была, что мне теперь делать. Тогда Сергей Булычев (глава администрации Черняховского городского округа. – СР) сказал, что мы, мол, тебе что-нибудь построим, попросим предпринимателей, – говорит Татьяна.
В 2019 году она перестала считаться многодетной – дети выросли, а значит, большой дом вроде как семье и не нужен. Вместо двухэтажного в администрации решили строить одноэтажный дом, с двумя комнатами и кухней-гостиной. Сначала Татьяна согласилась, но после совещания с детьми решила, что все-таки такой дом получится слишком маленьким. И хорошо бы в будущем иметь возможность достроить мансардный этаж – что бы ни говорили чиновники, самому младшему из ее детей 17 лет, остальным ненамного больше, да и дочке-инвалиду нужна отдельная комната.
– Я попросила: а вы поднимите хоть на метр стены первого этажа, мы сами потом сделаем как-нибудь. В администрации сказали: второго этажа вообще не будет, крышу они поднимать не будут. Получается, что лестницу и мансарду на втором этаже сделать будет нельзя, скаты будут закрывать окна. Просто нахлобучат, как на украинской хате. Виктор Вобликов (заместитель главы администрации округа. – СР) лично мне сказал: "Мы не будем поднимать даже на метр. Если надо, иди ищи стройматериалы". Наверное, он не ожидал, что я пойду их искать.
Летом стройка началась. По просьбе местной администрации строили дом местные предприниматели.
– Когда делали фундамент, мне начальник строительной компании сказал, что строят они за свой счет, бесплатно. Еще нам дали газосиликатные блоки, тоже бесплатно. Правда, некоторые были битыми, их кладут во внутренние стены. Есть хорошие, а есть склеенные на пену или клей из двух, трех кусков. Я еще спросила: на голову мне не упадет? Говорят, нет, – смеется Татьяна.
А потом стройка встала. В администрации сообщили: кончились стройматериалы.
– Я больше месяца ходила в администрацию, спрашивала, когда будет продолжение. Уже сентябрь, октябрь. Я и к Болычеву обращалась – сказал, что найдем. А Вобликов сказал: блоков нет, – говорит Карпухина.
– Мы ходили, искали стройматериалы, давали объявления, может, есть у кого лишние, но никто не откликнулся, – рассказывает ее дочь Катя. – Администрация говорит: купите.
И тогда Татьяна решила позвонить по номеру телефона предприятия, указанного на упаковке блоков, договорилась о встрече и с дочерью поехала в Калининград.
– Я поехала на "Аэроблок", пошла к начальнику попросить скидку, объяснила, что у нас пожар был. На что он мне ответил: "Вы же погорельцы многодетные? Мы же вам в конце августа бесплатно отгрузили блоки, целая большая фура ушла!" Поддонов десять пропало, – возмущается Карпухина.
С момента отгрузки аэроблоков в адрес Татьяны прошло три месяца, но стройматериалы до погорельцев не доехали. Тогда Карпухина не растерялась и пожаловалась помощнику губернатора, который обещал "разобраться". Через два дня блоки вдруг нашлись.
– Я в среду пожаловалась, а в пятницу их уже привезли. Я не знаю, где они были. В администрации сказали, что они лежали на каком-то складе в Черняховске. А водитель, который блоки привез, сказал, что везли их из Калининграда. Но зачем вообще их было хранить на каком-то складе, если у меня стройка встала? В общем, я не знаю, что с ними случилось, но главное, что они нашлись, – говорит Татьяна. – Если после вашего репортажа найдутся еще блоки, так и дом мне достроят по проекту, как положено!
В местной администрации утверждают: ни один блок со стройки не пропал.
– Я могу сказать, что это бред полный! – заявил глава администрации Сергей Булычев. – Ни один блок никуда не пропал. Я лично ездил к Данишевскому, он бескорыстно помогает. Загрузили огромный длинномер, 18 палет, но его размеры не позволяют к ней заехать. Мы вынуждены провести спецоперацию: привезли блоки на площадку предприятия и потом частями завозили на стройку. У меня особое отношение к этому – мы делаем все бескорыстно, я своих тысяч 800 личных денег туда вложил, потому что я обещал губернатору, и даже больше. Приходилось доплачивать, ведь рабочих мы снимали с других строек, а у людей семьи. Кто-то бесплатно делает, что-то делали наши сотрудники, мужики. Это буквально народная стройка, мы там и субботники проводили.
По словам главы местной администрации, семья Карпухиной и так получает всю необходимую помощь.
– Мы выделяли микроавтобус, ремонтировали крышу, корову давали, сено, – говорит Булычев. – Сейчас идет строительство, мы возводим стены. Непросто идет стройка, но несмотря на очередные капризы, мы движемся.
– Что за капризы?
– Ну, например, мы согласовали эскизный проект дома, но когда заливали фундамент, начали согласовывать все выводы коммуникаций, и она начала нас учить, как строить. Сейчас, когда мы возводим стены, ей захотелось второй этаж. Я понимаю, что аппетит приходит во время еды.
– Сотрудники администрации приезжали к нам два раза. Сразу после пожара помогали вытаскивать обгоревшие вещи. А потом – этой осенью. Дело было перед выборами. Приехали, раскидали песок, постояли, пофотографировались, развезли песок и уехали. Полтора-два часа, – вспоминает Татьяна. – А потом мне говорили: а почему я не взяла тачку и дети мои не помогали? Но это был рабочий день, кто работает, кто учится. Если бы губернатор не сдержал свое слово и не стал помогать, местные власти тоже бы не стали. Он разговаривает со мной от души, а эти – на повышенных тонах. Когда они мне добро делают, у них лицо перекашивается от злости. Они не хотят делать добро, а надо. Сколько раз я уходила со слезами из администрации, не один раз! Мне грубили, хамили: "что ты сюда ходишь, нечего ходить и доставать, пусть тебе дети помогают". Но у нас двое работают, вы же знаете всю ситуацию! Я туда и перестала ходить. И когда возникла ситуация с блоками, я сразу пошла к губернатору.
– "Микрик" дали, корову? – возмущаются дочери Татьяны. – Корова была у нас лет 20 назад. А микроавтобус в нашей собственности никогда не был, это же легко проверить по налоговой декларации. Его давали нам временно, от школы. На нем и других детей в школу возили. Потом его мы обратно вернули.
Пока местная администрация ведет свою "народную стройку", Татьяна и ее дети сами пробурили скважину и проложили трубы для водоснабжения. Электричество им придется тоже делать за свои деньги: нанимать специалистов дорого, но второго пожара, по словам Татьяны, она не переживет. А чтобы отделать дом, наверное, придется просить помощи у сограждан, "может, у кого мешок цемента остался или штукатурка какая".
– Конечно, я уже надоела администрации. Но у меня безвыходная ситуация, я бомж. Как вдова из Библии, хожу, пишу, – говорит Карпухина. – У меня перспектива очень плохая, и дети у меня кто где. Раньше мы все вместе были, а теперь дети пытаются зацепиться, снять что-то. Всем тяжело. Жить в бане до конца жизни? Нам из каждого утюга говорят: "Рожайте, мы поможем!" И что по факту? "Микрик" дали, которого не было?
Два года назад из-за замыкания в старой проводке почти полностью выгорел двухэтажный дом Карпухиных. Татьяна жила здесь с восемью детьми, троим из которых еще не было 18. В тот октябрьский вечер дома были 15-летняя Настя и 16-летний Данил. Сама Татьяна повезла другую свою дочку за 20 километров в Черняховск, в музыкальную школу.
– Я пришла из школы в обед, прилегла отдохнуть, плохо себя чувствовала. А потом сквозь сон услышала, как сильно кричит наш котенок. Встала, открыла дверь, а там уже все было в дыму, – рассказывает 17-летняя Настя.
– Коротнуло возле лестницы на втором этаже, там было заделано вагонкой, и вот лестница загорелась. Дочка испугалась – и в окошко. Она благополучно прыгнула в сад, на травку, все хорошо. Сын разбил окно на первом этаже и вытащил часть документов – они были под окошком, в папке, – говорит Татьяна.
Тогда единственной жертвой пожара стал тот самый котенок, разбудивший спящую девочку, – он задохнулся. От дома остался только обгоревший первый этаж. Большая семья в одночасье оказалась без крыши над головой и каких-либо вещей.
– Первая мысль была – ну не может быть, чтобы дом сгорел весь, была надежда. У меня там была отдельная комната, с белой мебелью, я очень ее любила, – говорит Маша Карпухина.
"Колола лед, чтобы поить кур"
Крошечный поселок Родниково находится вдали от оживленных трасс. 48-летняя Татьяна Карпухина встречает нас в Междуречье, поселке покрупнее, в 70 км от Калининграда. На ее стареньком "Фольксвагене" едем еще километров пять по разъезженной грунтовке в Родниково. В поселке всего несколько домов, часть из которых нежилые. Ближайший магазин в семи километрах, ФАП в соседнем поселке закрылся после смерти фельдшера.
– Когда-то, когда нам с мужем дали тут дом, тут вообще ужасная была дорога, дети в школу ходили в сапогах. И я обращалась в администрацию Черняховского района, чтобы нам тут дорогу сделали. С тех пор меня там не любят, – рассказывает Татьяна. – Соседи смеются, говорят, что скоро мне там киллера наймут, так я им надоела. Ну, или дом достроят. Одно из двух.
Два года Карпухина живет в бане в своем дворе. Это сейчас здесь уютно и тепло, а еще недавно были только потолок и стены, без печки и внутренней отделки. Строить баню начал еще покойный муж Татьяны, а достраивали спешно сыновья. Со стройматериалами помогали неравнодушные калининградцы, привозили цемент, плитку.
– Раньше здесь ничего не было. Эту зиму еле пережила. Если первая зима, в 2020 году, еще была мягкая, то в прошлую были сильные морозы, вода промерзла. Сама я очень сильно болела. Топишь-топишь, а бросил топить, буквально три часа – и очень холодно. Очень тяжело было. Когда вода замерзла, я ходила к соседям, чтобы баклажку набрать. Рубила лед, чтобы напоить кур, – рассказывает Татьяна.
Рядом началось строительство нового дома для Карпухиных – к Новому году, как обещают власти, коробка дома должна быть готова. Но сама Татьяна подозревает, что и наступающую зиму проведет в бане: стены дома возведены на полтора-два метра.
От старого дома остался только фундамент.
Первую неделю жили в гостинице, выделенной местными властями. А потом переехали в маневренный фонд – им дали небольшую двухкомнатную квартиру в Черняховске. Большой семье здесь было тесно, но выбирать не приходилось.
– У нас не было ничего сначала. Мы остались в чем были – ни кружки, ни чашки, ни переодеться, ничего! Потом местный предприниматель дал четыре кровати, раскладушку, потом диван кто-то отдал. После пожара люди помогали вещами, привозили их. Огромное спасибо хочу сказать всем, кто помогал! – говорит Карпухина. – Ну и от шока отходили, конечно.
Большая семья
Этот старый немецкий дом Татьяна, ее муж Сергей и тогда еще их пятеро детей получили в 2000 году как многодетная семья. По сути это были "полуруины, без окон, дверей, коммуникаций" – странно, что он вообще считался жилым. Сергей все отремонтировал, сделал небольшую пристройку, удобства, заменил проводку на первом этаже.
Потом в семье появилось еще трое детей. Татьяна, как многодетная мать, получила орден от президента РФ "Родительская слава" и медаль "Материнская слава". А в 2012 году ее супруг скоропостижно скончался от инсульта. "Мы 20 лет с ним прожили – ни разу не болел. Ему было всего 42 года", – сокрушается вдова. Второй этаж отремонтировать он не успел.
Мы сидим в ее бане, Татьяна показывает альбом с их очень счастливой жизнью. На каждой новой странице – новый кулечек с младенцем. Смеющийся и хозяйственный муж – на пасеке, за рулем, в мастерской, делающий мебель.
– Когда у мужа спрашивали, сколько у нас детей, он смеялся и говорил: пока восемь. Мы всегда мечтали о большой семье. Меня воспитала бабушка, у нее было семь детей, и у нее была медаль матери-героини. Вот я, трёхлетняя, с этой медалью. А вот и моя медаль, – показывает фото Татьяна.
После смерти мужа она осталась с восемью детьми одна на хуторе. В семье была старенькая машина, Татьяне пришлось научиться водить, чтобы возить детей на учебу и выезжать в магазин. Позже двое старших начали работать и снимать жилье в Черняховске. Но другие шестеро жили с Татьяной.
После гибели отца сильно заболела Маша. Она начала терять зрение, врачи поставили "атрофию зрительного нерва". Сейчас у нее инвалидность первой группы. Три года Татьяна с Машей каждые три месяца ездили в Москву на лечение, и зрение удалось сохранить. В столице жили у дальних родственников и знакомых. За младшими детьми во время отъездов смотрели старшие – родители у Татьяны умерли. Детей проведывали друзья и соседи. И всегда не хватало денег.
Семья живет за счет мини-фермы – есть теплицы, куры. Работают на ней все вместе. Раньше Татьяне платили пособие по потере кормильца – это примерно 8 тысяч рублей за каждого несовершеннолетнего ребенка. Как удавалось выживать, она сама удивляется:
– Каждые три месяца надо было ехать на лечение, а иногда через полтора, когда у Маши было ухудшение, мне надо было что-то занять, заработать и ехать. На пособии выжить нереально. У нас были поездки в Москву, лечение, им здесь надо было на что-то жить, продукты закупить, одеваться. Тяжело конечно… Когда умер муж и заболела Маша, я думала, хуже быть не может. А потом дом сгорел. И я поняла, что я ошиблась: может.
Пропавшие блоки
После пожара Татьяна вернулась на пепелище к своим курам и теплицам. Поселилась в недостроенной бане.
Сгоревшие руины общими силами разобрали. За помощью Карпухина обратилась к губернатору региона Антону Алиханову, написала на горячую линию президенту РФ. Губернатор пообещал помочь с жильем для семьи. А потом выяснилось, что бюджетные средства на эти цели выделить невозможно – сгоревший дом был в собственности.
– Полтора года проект дома согласовывали. А весной губернатор был в Черняховске, мы с ним виделись в администрации, он сказал, что мы не можем государственные деньги выделить. Я еще удивилась: подумала, почему они сразу не сказали об этом – полтора года только вот эти бумаги делали, проект. За это время разрушилось все, что не догорело, оно просто рассыпалось. И я вообще в панике была, что мне теперь делать. Тогда Сергей Булычев (глава администрации Черняховского городского округа. – СР) сказал, что мы, мол, тебе что-нибудь построим, попросим предпринимателей, – говорит Татьяна.
В 2019 году она перестала считаться многодетной – дети выросли, а значит, большой дом вроде как семье и не нужен. Вместо двухэтажного в администрации решили строить одноэтажный дом, с двумя комнатами и кухней-гостиной. Сначала Татьяна согласилась, но после совещания с детьми решила, что все-таки такой дом получится слишком маленьким. И хорошо бы в будущем иметь возможность достроить мансардный этаж – что бы ни говорили чиновники, самому младшему из ее детей 17 лет, остальным ненамного больше, да и дочке-инвалиду нужна отдельная комната.
– Я попросила: а вы поднимите хоть на метр стены первого этажа, мы сами потом сделаем как-нибудь. В администрации сказали: второго этажа вообще не будет, крышу они поднимать не будут. Получается, что лестницу и мансарду на втором этаже сделать будет нельзя, скаты будут закрывать окна. Просто нахлобучат, как на украинской хате. Виктор Вобликов (заместитель главы администрации округа. – СР) лично мне сказал: "Мы не будем поднимать даже на метр. Если надо, иди ищи стройматериалы". Наверное, он не ожидал, что я пойду их искать.
Летом стройка началась. По просьбе местной администрации строили дом местные предприниматели.
– Когда делали фундамент, мне начальник строительной компании сказал, что строят они за свой счет, бесплатно. Еще нам дали газосиликатные блоки, тоже бесплатно. Правда, некоторые были битыми, их кладут во внутренние стены. Есть хорошие, а есть склеенные на пену или клей из двух, трех кусков. Я еще спросила: на голову мне не упадет? Говорят, нет, – смеется Татьяна.
А потом стройка встала. В администрации сообщили: кончились стройматериалы.
– Я больше месяца ходила в администрацию, спрашивала, когда будет продолжение. Уже сентябрь, октябрь. Я и к Болычеву обращалась – сказал, что найдем. А Вобликов сказал: блоков нет, – говорит Карпухина.
– Мы ходили, искали стройматериалы, давали объявления, может, есть у кого лишние, но никто не откликнулся, – рассказывает ее дочь Катя. – Администрация говорит: купите.
И тогда Татьяна решила позвонить по номеру телефона предприятия, указанного на упаковке блоков, договорилась о встрече и с дочерью поехала в Калининград.
– Я поехала на "Аэроблок", пошла к начальнику попросить скидку, объяснила, что у нас пожар был. На что он мне ответил: "Вы же погорельцы многодетные? Мы же вам в конце августа бесплатно отгрузили блоки, целая большая фура ушла!" Поддонов десять пропало, – возмущается Карпухина.
С момента отгрузки аэроблоков в адрес Татьяны прошло три месяца, но стройматериалы до погорельцев не доехали. Тогда Карпухина не растерялась и пожаловалась помощнику губернатора, который обещал "разобраться". Через два дня блоки вдруг нашлись.
– Я в среду пожаловалась, а в пятницу их уже привезли. Я не знаю, где они были. В администрации сказали, что они лежали на каком-то складе в Черняховске. А водитель, который блоки привез, сказал, что везли их из Калининграда. Но зачем вообще их было хранить на каком-то складе, если у меня стройка встала? В общем, я не знаю, что с ними случилось, но главное, что они нашлись, – говорит Татьяна. – Если после вашего репортажа найдутся еще блоки, так и дом мне достроят по проекту, как положено!
В местной администрации утверждают: ни один блок со стройки не пропал.
– Я могу сказать, что это бред полный! – заявил глава администрации Сергей Булычев. – Ни один блок никуда не пропал. Я лично ездил к Данишевскому, он бескорыстно помогает. Загрузили огромный длинномер, 18 палет, но его размеры не позволяют к ней заехать. Мы вынуждены провести спецоперацию: привезли блоки на площадку предприятия и потом частями завозили на стройку. У меня особое отношение к этому – мы делаем все бескорыстно, я своих тысяч 800 личных денег туда вложил, потому что я обещал губернатору, и даже больше. Приходилось доплачивать, ведь рабочих мы снимали с других строек, а у людей семьи. Кто-то бесплатно делает, что-то делали наши сотрудники, мужики. Это буквально народная стройка, мы там и субботники проводили.
По словам главы местной администрации, семья Карпухиной и так получает всю необходимую помощь.
– Мы выделяли микроавтобус, ремонтировали крышу, корову давали, сено, – говорит Булычев. – Сейчас идет строительство, мы возводим стены. Непросто идет стройка, но несмотря на очередные капризы, мы движемся.
– Что за капризы?
– Ну, например, мы согласовали эскизный проект дома, но когда заливали фундамент, начали согласовывать все выводы коммуникаций, и она начала нас учить, как строить. Сейчас, когда мы возводим стены, ей захотелось второй этаж. Я понимаю, что аппетит приходит во время еды.
– Сотрудники администрации приезжали к нам два раза. Сразу после пожара помогали вытаскивать обгоревшие вещи. А потом – этой осенью. Дело было перед выборами. Приехали, раскидали песок, постояли, пофотографировались, развезли песок и уехали. Полтора-два часа, – вспоминает Татьяна. – А потом мне говорили: а почему я не взяла тачку и дети мои не помогали? Но это был рабочий день, кто работает, кто учится. Если бы губернатор не сдержал свое слово и не стал помогать, местные власти тоже бы не стали. Он разговаривает со мной от души, а эти – на повышенных тонах. Когда они мне добро делают, у них лицо перекашивается от злости. Они не хотят делать добро, а надо. Сколько раз я уходила со слезами из администрации, не один раз! Мне грубили, хамили: "что ты сюда ходишь, нечего ходить и доставать, пусть тебе дети помогают". Но у нас двое работают, вы же знаете всю ситуацию! Я туда и перестала ходить. И когда возникла ситуация с блоками, я сразу пошла к губернатору.
– "Микрик" дали, корову? – возмущаются дочери Татьяны. – Корова была у нас лет 20 назад. А микроавтобус в нашей собственности никогда не был, это же легко проверить по налоговой декларации. Его давали нам временно, от школы. На нем и других детей в школу возили. Потом его мы обратно вернули.
Пока местная администрация ведет свою "народную стройку", Татьяна и ее дети сами пробурили скважину и проложили трубы для водоснабжения. Электричество им придется тоже делать за свои деньги: нанимать специалистов дорого, но второго пожара, по словам Татьяны, она не переживет. А чтобы отделать дом, наверное, придется просить помощи у сограждан, "может, у кого мешок цемента остался или штукатурка какая".
– Конечно, я уже надоела администрации. Но у меня безвыходная ситуация, я бомж. Как вдова из Библии, хожу, пишу, – говорит Карпухина. – У меня перспектива очень плохая, и дети у меня кто где. Раньше мы все вместе были, а теперь дети пытаются зацепиться, снять что-то. Всем тяжело. Жить в бане до конца жизни? Нам из каждого утюга говорят: "Рожайте, мы поможем!" И что по факту? "Микрик" дали, которого не было?