Ушел Слава Сэ. Остались его книги
В субботу Латвию, да и Россию, где он был неимоверно популярен, потрясло известие о том, что из жизни ушел замечательный писатель Слава Сэ. Родился в Риге и умер в ней — увы, от коронавируса. Ему было всего 52 года.
Он полвека жил рядом с нами. Поначалу его знали в узких кругах. Пел авторские песни на бардовских фестивалях и концертах. Окончил психологический факультет Международного института практической психологии в Риге и достаточно долгое время работал психофизиологом в комиссии медэкспертизы при МВД Латвии. После окончания занимался интерпретированием психологических тестов в службе по найму персонала.
С тех пор и пошла его писательская деятельность — всерьез началось с того, что известная российская исполнительница Пелагея потеряла в автоаварии своего друга, баяниста своего коллектива. На помощь прислали Вячеслава Содатенкова (настоящее имя и фамилия Славы Сэ), который придумывал утешительные рассказы для певицы. Часть из них он потом опубликовал в интернете под псевдонимом "Адриано Челентано". Вовремя заметили российские издатели и Михаил Задорнов — и издали его книгу добрых рассказов "Сантехник" в российском издательстве "АСТ", для начала тиражом в 5 тысяч экземпляров. Серьезный тираж по нынешним временам. А уже спустя пару лет его тиражи доходили до ста тысяч — такое бывало только в советские времена. И до сих пор ни один современный писатель из Латвии этот рекорд не перекрыл.
* * *
Он действительно работал сантехником, и очень успешно, ведь хороший сантехник сегодня — это вам не печальный Афоня из фильма Георгия Данелии, зарабатывает хорошо. А сантехником стал, чтобы больше времени проводить с детьми, которым рассказывал сказки. С этого все началось — его, казалось бы, немудренные рассказы с налетом юмора становились лучшим рецептом от хандры и депрессии. Стал настоящей знаменитостью — даже подолгу уезжал с концертами в Россию, которую исколесил всю, от Калининграда до Владивостока; в солнечный Израиль заезжал. При этом до конца оставался и с нами — например, в Рижском русском театре им. М. Чехова шел спектакль "Голодранцы–аристократы", в котором он играл маленькую роль.
"Я там на заднем плане, уличный неаполитанский музыкант с гитарой, — говорил он. — Роль без слов. И только пытаюсь иногда что–то сказать. Иногда получается и я выкрикиваю: "Белиссимо! Белиссимо!" То есть — "Прекрасно! Прекрасно!" Может, кто и слышит…
* * *
А тем временем у него пошел успех в России и как у сценариста. Его последний проект — сериал "Свингеры", который в России сейчас снимает известный латвийский кинорежиссер и продюсер Андрейс Экис. "Вообще–то все, кто сейчас активно пишет, работают в основном сценаристами для различных больших сериалов, — рассказывал Слава. — Сценарии пишутся для Москвы, а также для каких–то загадочных украинцев по имени Микола. Или для СТВ, которые снимают мультики про богатырей. Однажды заказали сценарий, чтобы снять что–то вроде "Ликвидации". В результате полгода изучал одесскую мову. Почти выучил".
Во всех биографиях Славы Сэ теперь ярко ставят факт, что он один из авторов сценария популярной в России киноленты "Джентльмены, удачи! — 2". Хотя как раз к этому факту биографии он относился достаточно критически.
"Я изначально не ожидал успеха. Сразу знал, что это проект печальный и ничего хорошего там не выйдет. Но мне было интересно. Со мной работали люди, занимающиеся не великим творчеством, но настоящим делом". И тут Слава начинал говорить с непередаваемой в печати интонацией, несколько иронично, что ли: "Например, я познакомился с очень интересными людьми. С Гошей Куценко. Мне ночью звонил сам Тимур Бекмамбетов и чего–то спрашивал!". А потом переходил на обычную интонацию: "В общем, в результате от меня в фильме осталось две сцены, не помню даже каких. Кажется, это где капитан полиции в исполнении Сергея Безрукова выходит и говорит загробным голосом: "Он еще вернется!" Вот, это моя фраза, горжусь!"
"Нет, ну в самом деле было интересно. Например, видел, как снимали сцену с "КамАЗом", который должен был мчаться по пустыне. Снимали в Питере в пыльном павильоне. И всю съемочную группу пригнали. Чтобы они раскачивали этот "КамАЗ". Очень интересно было трясти железо весом в 20 тонн. В 12 часов заканчивалась сцена с тряской "КамАЗа", а через три часа на Васильевском или каком–то там еще острове снимали финальную сцену, где машину встречает куча арабов. Где взять кучу арабов, если первый попавшийся потребовал 10 тысяч долларов за съемочный день, аргументировав это тем, что он в национальном одеянии? Ну ничего, адъютант по персоналу через три часа каким–то образом нашел сто арабов, причем все были уже в национальных одеждах. Я помню эти съемки, ветер, шпиль Адмиралтейства вдали. Арабы все разбежались, осталось человек 15… Как получился фильм — ума не приложу".
* * *
По словам Славы, Чехов считал, что умение писать сводится к умению сокращать. А Бабель выкидавал все страдательные наклонения и окончания "ся". Стивен Кинг выбрасывает все наречия. Нора Галь писала: почему мы любим Шекспира и Хемингуэя? Потому что в переводе Лозинского эти писатели короче, чем в английском языке. Даже Толстой и Достоевский писали так, что у них нет сложносочиненных предложений. Чем короче речь, тем она ярче.
Так и Слава над своими "легкими" текстами работал достаточно тяжело. "Я знаю, что серьезно пишущие люди даже считают слоги в словах и слова в предложении, — рассказывал он. — Есть два критерия успешной книги. Первое — это легкочитаемость. Или то, что мы называем "упасть в текст". Тут мне почему–то всегда вспоминается история, как Марина Цветаева зашла в библиотеку, упала книга Льва Толстого, раскрывшись посередине, и ее просто поглотил текст.
Настолько, что она забыла счет времени на три часа и опоздала на какое–то важное свидание. Второй критерий — это напряжение текста. Наверное, с этим я еще не умею работать, но, надеюсь, когда–нибудь научусь. В общем, мы люди все знающие, так что помним, кто там говорил о том, что человек сперва пишет сложно и плохо, потом сложно и хорошо, потом плохо и коротко и только потом коротко и хорошо".
* * *
…Он умел писать и коротко, и не очень коротко, и хорошо. Навсегда запомнится сцена во время одной из творческих встреч со Славой. К нему подбежала девушка: "Слава! Надпишите мне книгу, надпишите! Надпишите на имя моего свекра. Понимаете — для свекра!" Он был хорошим писателем и психологом. И очень хорошо, что у нас остались его книги, которые действительно помогают умению учиться жить.
"Но главное, что народ помнит мои тексты. Недавно был в Одессе, и зритель чуть ли не хором подсказывали мне мой давно, казалось бы, давно забытый текст про то, как моя дочка в три года впервые пошла мыться в ванную, осмотрела себя со всех сторон и обнаружила, что у нее в попе дырка. А до этого она думала, что полностью герметичная. И прибежала вся в слезах, а я ее успокоил: "Знаешь, мы такая семья, что у нас там у всех так… И даже у бабушки!" И на следующий день Алика пошла в детский сад и всем доложила, какие мы уникальные люди".
Вот и Слава Сэ был уникальным. Как раз сейчас вышла его последняя книга — "Маленькая опера". Найдите и купите ее, и это будет лучшая дань памяти замечательному рижскому Славе.
Андрей ШАВРЕЙ.
Человек сперва пишет сложно и плохо, потом сложно и хорошо, потом плохо и коротко и только потом коротко и хорошо.
Через три часа каким–то образом нашли сто арабов, причем все были уже в национальных одеждах.