«Морду расквашу, руки-ноги переломаю». Как самоизоляция обострила проблему домашнего насилия

В эти выходные в «Территорию семьи» обратилась за помощью женщина с двумя детьми. Внешне семья выглядит совершенно счастливой — студийные фотографии в социальных сетях, собственный дом в черте города, она — руководитель НКО, муж — директор пермского офиса федеральной компании. За внешним благополучием много лет скрывались серьёзные проблемы, которые только обострились после введения режима самоизоляции. Муж стал больше пить,и впервые ударил жену. После того, как он избил её во второй раз, женщина ушла из дома вместе с детьми. Она согласилась рассказать нам свою историю, но попросила не называть имени.

В первый раз он ударил меня неделю назад, в субботу

— Он всегда пьёт один и, когда напивается, начинает докапываться до меня и выводить на скандал. Он постоянно создаёт какие-то конфликтные ситуации из-за своего телефона. У всех уже давно телефоны блокируются по биометрическим данным, да я и не пыталась никогда залезть в его телефон — это его личная вещь. В этот раз он опять напился и начал требовать у меня свой телефон. Я сказала, что не брала. Он начал утверждать, что положил его в куртку, и что я его от туда вытащила. Я пыталась объяснить, что ничего не брала, но он начал кричать на весь дом и разбудил маленького ребёнка. Из-за того, что я не могу ему отдать его телефон, он схватил мой рабочий моноблок и попытался его разбить. Моноблок находился в кабинете на втором этаже, я его забрала и закрыла дверь на ключ. Муж начал выбивать дверь с криками «дай мне мой телефон».

Потом он побежал в большую комнату, где наша девятилетняя дочь смотрела мультики. Она инвалид, у неё серьёзные физические и ментальные ограничения, средняя степень умственной отсталости. Дочь начала говорить совсем недавно, и говорит ещё очень плохо. У неё есть аутистические черты. Муж начал выхватывать у неё из рук пульт, чтобы выключить телевизор. Для неё любое незавершённое действие — это ад. Она находилась в спокойном состоянии, сама выбирала мультики, и тут он влетает разъярённый и пьяный, начинает выхватывать у неё из рук пульт.

Начинается борьба, я пытаюсь не дать ему это сделать, потому что если он заберёт пульт, у ребёнка начнётся истерика, которую сложно будет остановить. Муж набросился на нас, я старалась защитить дочь — полностью обняла, но ей всё равно немного прилетело. Она была в шоке.

В эту субботу всё повторилось

— У меня ещё не прошли синяки с прошлой недели, а в эту пятницу муж снова выпил и продолжил пить в ночь на субботу. Когда он вышел покормить собаку, я попросила его уйти в баню и проспаться там. В бане вообще всё есть — можно поспать, помыться, туалет есть на улице. Я закрыла дом изнутри и не пускала его. Тогда он начал долбиться в окно, дети испугались. Пока я шла, чтобы открыть ему, он взял лом и направился к моей машине. Думаю, он бы её разбил, потому что до этого он до этого поставил на неё деревяшку приличного размера со всего маху. Остались царапины и вмятина.

Когда я впустила его домой, он сел на диване в гостиной. Там были дети, мы играли. Я просила его выйти и перестать орать. Он сказал, чтобы я выметалась из дома, схватил стул и со всей силы ударил меня им по голове. Позже в травмпункте мне поставили диагноз «сотрясение мозга». В момент удара я находилась между детьми. Каждый был от меня примерно в пятидесяти сантиметрах. Я выбежала из комнаты, он закрылся там вместе с детьми, младшая плакала. Я вызвала полицию и сказала ему об этом. Он сразу же вышел и пошёл в ванну, потом в кабинет — изображать активную работу на моём компьютере. Ещё он укусил меня за спину. Я была в футболке, но на коже остались отпечатки зубов и огромный синяк.

В полиции мне сказали, что они не приедут

— Они сейчас с проверками не ходят и разъяснительных бесед не ведут из-за угрозы заражения коронавирусом. Они даже со мной встречаться не будут, потому что боятся заразить меня с детьми, так как постоянно контактируют с коронавирусными больными, которые находятся на домашнем лечении. Контролируют, чтобы они были дома. В отделение никого не забирают и выезжают только на тяжкие преступления.

Мне предложили написать заявление на компьютере и отправить его по электронной почте. Я сделала это, но в понедельник мне пришёл отказ, в нём было написано, что заявление надо писать через онлайн-приёмную. Участковая попросила переслать моё заявление ей на электронную почту, я это сделала. Как мне сказали в дежурной части, это будет административное правонарушение, и через суд мужа оштрафуют на пять тысяч рублей.

В понедельник утром он начал звонить

— Он пишет «прости, я больше так не буду», «я дурак». Я не беру трубку и ничего не отвечаю. Все психологи говорят, что если мужчина ударил один раз, то это повторится снова. Я не хочу больше подвергать детей опасности. В субботу мы уехали, и сейчас живём в квартире знакомых, которые пока за городом. Старшая дочь просится — «поехали на красные кирпичики». Это значит домой. У неё очень ограниченная речь. Я не знаю, что она думает, она меня ни о чём не спрашивает. Единственное — показала на лоб и говорит «маме больно». Я говорю «да, маме больно, это пройдёт».

К папе она не просится, она просится именно домой. У неё и так стресс из-за того, что она не ходит в школу и на дополнительные занятия. Из-за того, что сломался привычный уклад, она нервничает. Раньше у неё раз в неделю была тяжёлая истерика. После того, как ввели режим самоизоляции, и мы перестали ходить в школу — где-то раз в день. После случая с пультом у неё вообще истерики по три раза в день. Она начинает очень сильно визжать, ревёт, бьёт себя руками. Это страшно выглядит, и младшая дочь пугается.

Последние шесть лет я борюсь за то, чтобы муж не пил

— Когда он не пьёт — он идеальный муж и отец, очень любит детей. Мы в браке десять лет, и первые три года он вообще не пил. Я помню единственный случай, это было сразу после рождения дочери. Мы были в реанимации, а муж должен был приехать и привезти мне еду, потому что в больнице очень плохо кормили. Он не приехал, а на следующий день был сильно помятый. Потом это произошло через полтора или два года. Эти первые два года мы оба были в декрете, потому что дочь была в тяжёлом состоянии, постоянно в больницах. Его мама об этом умалчивает, но по моим ощущениям, он был закодирован.

Потом начались запои по пять-семь дней, а шесть лет назад начался ад. Он пьёт так, чтобы я этого не видела. Пьёт где-то в подвале, уходит на улицу. Раньше напивался, пока топил баню. Из-за этого мы в бане не моемся уже года два, хотя у нас очень хорошая баня, и дочь там с удовольствием в надувном бассейне пулькалась. Сейчас это вообще табу для нас. Выходные и праздники я просто ненавижу. Особенно Новый год и майские. Я в эти дни постоянно должна его контролировать, искать заначки. В этом году он был пьяный уже 6 марта, в мой день рождения он всегда пьяный. Если раньше я могла выпить бокал шампанского в Новый год, сейчас я даже глотка не могу сделать — меня тошнит.

Его отцу 80 лет, он тоже пьёт, причём каждый день. Был случай, когда они вместе пили, и муж вызвал полицию, потому что я якобы не пускала его домой. Его отец на глазах полицейских набросился на меня с лопатой. На него завели дело, но все родственники просили написать отказ от уголовного преследования, и я написала. После этого муж не пил месяца три. Потом опять по выходным начал. Ещё один случай — рядом с нашим домом загорелся сарай, а я в это время была с дочерью на реабилитации в Калининграде. Пожарные не смогли достучаться до мужа, они вырвали с корнем автоматические ворота и вынесли его машину на руках, чтобы она не взорвалась. В том месте, где был пожар, у нас как раз был подведён газ в дом. Муж в это время был пьяный.

Я терпела это всё только ради дочери

— Предлагала мужу лечиться, ограничивала его в спиртном. Ему вообще нельзя пить. Друзья советовали: «Налей ему коньяка, и он успокоится». Но это не прокатывает — наливаешь ему одну рюмку и теряешь на два-три дня. Он не понимает, что болен, и считает, что проблема во мне. Он постоянно мне говорит: «Я не Путин, я обычный смертный и буду пить». Считает, что все пьют, и он такой же, как все, что с ним всё нормально. К психологу он тоже не хочет идти.

Последние полгода всё идёт по нарастающей. Родилась младшая дочь, и он стал меньше пить, но при этом стал ещё более агрессивным. Если выходные прошли и он не выпил, в будни он приходит домой с работы очень злой. Если выпьет в выходные, в будни он нормальный, и в пятницу опять будет пить. После введения режима самоизоляции он даже трезвый стал очень вспыльчивый, может наорать в ответ на обычные бытовые вопросы.

Если раньше он мог пьяный толкнуть, наорать, что-то разбить или угрожать, то сейчас это всё уже перешло в рукоприкладство. Раньше он угрожал, что выгонит из дома, разобьёт машину, «морду раскрашу», «руки-ноги переломаю». Когда он трезвый, он всё отрицает и говорит, что я сама ударилась. Когда я спросила, кто меня тогда укусил за спину, он просто замолчал и ушёл.

Дважды я пыталась уйти

— В первый раз я уехала к сестре. Он позвонил и сказал, что сейчас повесится. Я ему поверила. Мы вернулись, но он и не собирался ничего с собой делать и потом ещё устроил скандал. Потом как-то он был в запое несколько дней, и мы с дочерью уехали в гостиницу. Все документы были у него в сейфе, нас заселили просто потому, что меня знали. Он позвонил и сказал, что сейчас вызовет полицию и их оштрафуют за то, что они нас заселили. Нам пришлось вернуться.

Сейчас он так не делает, потому что у меня уже другой статус, публичность, меня многие знают. Пишет, что не может без нас жить, что у него сердце болит, давление. Я уже по-другому к этому отношусь. У меня тоже болит голова, и я не собираюсь больше подвергать детей риску. Я подала заявление на алименты, потому что мне надо будет снимать квартиру.

Развод будет долгий, потому что ребёнок инвалид, и нам надо будет определить её место жительства. Это всё непросто. У него есть условия для ребёнка, у меня пока нет. Вся инвалидность, все льготы оформлены на него, потому что, когда ребёнку ставили инвалидность, она была в тяжёлом состоянии, а я находилась с ней в больнице и не могла этим заниматься. Периодически я просила его оформить на меня, но он отказывался.

Я надеюсь, что кому-то эта статья спасёт жизнь

— Меня очень поддержали друзья в «Фейсбуке» и даже совсем незнакомые люди. У меня есть небольшая сумма, которой хватит на то, чтобы оплатить первые месяцы аренды жилья. Друзья привезли продукты, средства гигиены, игрушки для детей. Мои родители живут в Красновишерске и зовут поехать к ним, но я пока боюсь ехать одна на машине с грудным ребёнком и ребёнком-инвалидом.

Для меня было открытием, что очень много женщин сталкивались с подобным. Мне писали в «Фейсбуке», звонили, поддерживали, описывали свои случаи. И всё это было как будто про меня! Это так страшно, столько женщин и детей сейчас в опасности. Ведь любая женщина физически слабее мужчины. Что мы можем? Дать пощёчину, толкнуть... Но один удар мужчины может привести к смерти. Страшно, что половина женщин, сидящих в тюрьмах, оказались там потому, что защищали себя.

***

Куда обратиться, если вы столкнулись с домашним насилием:

• Общественная организация «Территория семьи»: 202-22-52;
• Кризисный центр для женщин, женщин с детьми, оказавшихся в трудной жизненной ситуации в результате домашнего насилия в Перми: 8 919 70 65 110 (круглосуточно);
• Всероссийский телефон доверия для женщин, пострадавших от домашнего насилия: 8 800 7000 600;
• Бесплатный круглосуточный телефон экстренной психологической помощи: 8 800 2008 911;
• Общероссийский единый детский телефон доверия: 8 800 2000 122.

***

Читайте также:

Общественная палата Пермского края одобрила закон о домашнем насилии

#ПроектFAQ: Природа насилия. Потому что можно?

Битва мнений: что думают мужчины по поводу флешмоба #ЯНеБоюсьСказать

Рассказываем о федеральной «горячей линии» для тех, кто столкнулся с бездействием органов власти при домашнем насилии