Смена руководства ФСИН обойдется Свердловской области в десятки миллионов рублей. Северным поселениям угрожает ликвидация вместе с колониями
Региональный главк подтвердил планы по закрытию «лишних» учрежденийНазначение нового руководителя ФСИН России в ближайшие годы, вероятно, будет стоить бюджетам свердловских муниципалитетов миллионов рублей, а некоторые малые поселки и вовсе окажутся под угрозой исчезновения. В пенитенциарном ведомстве активно обсуждают якобы высказанную Александром Калашниковым идею ускорить процесс оптимизации исправительных учреждений. Официальных распоряжений на эту тему от начальника в облструктуре пока не видели, но указывают на свежую статистику, которая подтверждает тенденцию последних лет на сокращение численности осужденных. Свердловская область, лидирующая в РФ по количеству заключенных, вышла на первое место и по темпам сокращения их численности. В таких условиях логичным будет и ускорение процесса по ликвидации лишних колоний, особенно в труднодоступных поселках. Содержание объектов обходится системе слишком дорого, условия жизни заключенных вызывают гнев и у правозащитников, и у руководства ФСИН, а зарабатывать самостоятельно у таких объектов уже не получается из-за исчерпавшихся запасов делового леса. Однако действия пенитенциарных главков несут в себе серьезные риски для «гражданских» властей в связи с прекращением налоговых отчислений при закрытии колоний, а также возникающим дефицитом рабочих мест. В ряде случаев колонии являются градообразующими предприятиями, и их закрытие оставляет без работы практически весь населенный пункт. В пятилетней перспективе речь идет как минимум о пяти поселках-призраках.
Свердловская область, вышедшая в 2019 году на первое место по темпам снижения количества заключенных в исправительных учреждениях, в обозримом будущем сможет претендовать на лидерство и по интенсивности закрытия лишних колоний. По словам источников «Правды УрФО» в ГУФСИН, в ведомстве активно обсуждают идею федералов ускорить темпы закрытия колоний для экономии ресурсов.
«По нашему региону, если посмотреть динамику, снижение идет не первый год. Естественно, если становится меньше заключенных, то и в имевшемся количестве колоний необходимости нет. К тому же чем колония удаленнее, тем дороже обходится ее содержание. Некоторые даже реконструировать бессмысленно – там бараки в таком состоянии, что даже случись пожар – хуже они не станут. Да и контроль за ситуацией там осложнен именно за счет труднодоступности – и общественники утомили жалобами, и инспекторам главка или центрального аппарата добираться сложно», – образно пояснил ситуацию собеседник издания.
ЛИУ-23
Фото: potystorony.ucoz.ru
Косвенно информацию о закрытии колоний изданию подтвердил и пресс-секретарь ГУФСИН по Свердловской области Александр Левченко. Впрочем, он подчеркнул, что говорит исключительно об уже имеющейся тенденции.
«За 9 лет моей службы в главном управлении закрыто 5 или 6 колоний. Для понимания – 9 лет назад в учреждениях содержалось около 43 тыс. человек, сейчас – 23,8 тыс. человек. Вообще есть установленная процедура – каждый год в ГУФСИН готовят анализ ситуации по учреждениям региона и направляют предложения, в том числе и по их ликвидации, в центральный аппарат – окончательное решение принимается там. Можно ли ждать какого-то дополнительного толчка? Я не могу комментировать московские инициативы. Но работа идет», – заявил «Правде УрФО» официальный представитель главка.
По его словам, в настоящее время завершаются все процедуры, связанные с закрытием ЛИУ-58 в поселке Надымовка под Ивделем – здесь заканчивают утилизацию и продажу оставшегося имущества. Кроме того, на оформлении в Минюсте находятся документы, связанные с ликвидацией ИК-56 «Черный беркут», когда-то являвшейся одной из восьми российских колоний для осужденных на пожизненный срок. Заключенных там уже нет, остались лишь сотрудники, занимающиеся охраной имущества.
В целом, по словам Александра Левченко, приоритет при сокращении будет отдаваться именно отдаленным колониям, у которых, к тому же, есть проблемы с материальной базой.
«Здания в некоторых колониях крайне изношенные, и для соответствия требованиям содержания из них переводятся заключенные. Такие колонии, расположенные в труднодоступной местности, можно назвать в первую очередь. Это Ивдель, Тавда, Сосьва. Там, к тому же, есть сложность с обеспечением заключенных работой – когда-то эти колонии занимались лесодобычей и были объединены в отдельное «лесное» подразделение, подчинявшееся напрямую Москве, но сейчас объемы составляют хорошо если одну десятую от советского периода», – пояснил Левченко «Правде УрФО».
Впрочем, собеседники издания указывают и на определенные риски, которые заложены в проходящей оптимизации. В частности, речь идет и о наполнении местных бюджетов, и о возникающем дефиците рабочих мест, и даже об угрозе ухудшения криминогенной обстановки в поселках, которые сумеют выжить после закрытия градообразующих исправительных учреждений.
«Закрывается колония в поселке – что это значит? Значит, что вольнонаемным сотрудникам надо искать работу. Как правило, в поселке кроме ИК рабочие места – это какая-нибудь поликлиника да школа, если они есть. Все остальное – завязано на колонию. В магазине, например, покупатели – сотрудники ИК да члены семей, плюс родственники осужденных, приехавшие на свидание. А закрывается колония – сотрудники либо уезжают на другое место службы, либо увольняются, если не хотят переезжать. Вольнонаемные – тоже без работы. Часть населения, собственно, бывшие заключенные, от которых отвернулись родственники, и им некуда ехать. Есть колония – полный поселок людей в форме, что останавливает от рецидива, а исчезнут они – многие устоят от возврата к старым привычкам? Да и бюджет пополнять становится не с чего – налоги, опять же, шли, в основном, с колонии. Их худо-бедно хватало на местную социалку. В итоге поселок деградирует, а потом и вовсе исчезает с карты», – пессимистично рассуждают собеседники издания.
Закрытая ИК-14 в поселке Пуксинка
Фото: Znak.com
Отметим, в Свердловской области уже сталкивались с ростом социальной и экономической напряженности, вызванных закрытием учреждений ГУФСИН. Это было связано и с закрытием колонии в поселке Пуксинка в 2012 году, и с объединением ЛИУ-23 с ИК-15 четыре года назад – каждый раз областным властям приходилось напрямую вмешиваться в ситуацию в поисках мер по ликвидации потенциально горячих точек.
Впрочем, уверяют собеседники и в областном правительстве, и в пенитенциарном главке, все необходимые выводы были сделаны, и «теперь все планы по оптимизации обсуждаются с руководством области, чтобы при дальнейшем сокращении числа колоний избежать социально-экономических проблем». Или хотя бы свести их к минимуму на фоне потери миллионов рублей в бюджетах.
«Правда УрФО» будет следить за развитием событий вокруг ГУФСИН.
Фото превью: pravo-ural.ru
Свердловская область, вышедшая в 2019 году на первое место по темпам снижения количества заключенных в исправительных учреждениях, в обозримом будущем сможет претендовать на лидерство и по интенсивности закрытия лишних колоний. По словам источников «Правды УрФО» в ГУФСИН, в ведомстве активно обсуждают идею федералов ускорить темпы закрытия колоний для экономии ресурсов.
«По нашему региону, если посмотреть динамику, снижение идет не первый год. Естественно, если становится меньше заключенных, то и в имевшемся количестве колоний необходимости нет. К тому же чем колония удаленнее, тем дороже обходится ее содержание. Некоторые даже реконструировать бессмысленно – там бараки в таком состоянии, что даже случись пожар – хуже они не станут. Да и контроль за ситуацией там осложнен именно за счет труднодоступности – и общественники утомили жалобами, и инспекторам главка или центрального аппарата добираться сложно», – образно пояснил ситуацию собеседник издания.
ЛИУ-23
Фото: potystorony.ucoz.ru
Косвенно информацию о закрытии колоний изданию подтвердил и пресс-секретарь ГУФСИН по Свердловской области Александр Левченко. Впрочем, он подчеркнул, что говорит исключительно об уже имеющейся тенденции.
«За 9 лет моей службы в главном управлении закрыто 5 или 6 колоний. Для понимания – 9 лет назад в учреждениях содержалось около 43 тыс. человек, сейчас – 23,8 тыс. человек. Вообще есть установленная процедура – каждый год в ГУФСИН готовят анализ ситуации по учреждениям региона и направляют предложения, в том числе и по их ликвидации, в центральный аппарат – окончательное решение принимается там. Можно ли ждать какого-то дополнительного толчка? Я не могу комментировать московские инициативы. Но работа идет», – заявил «Правде УрФО» официальный представитель главка.
По его словам, в настоящее время завершаются все процедуры, связанные с закрытием ЛИУ-58 в поселке Надымовка под Ивделем – здесь заканчивают утилизацию и продажу оставшегося имущества. Кроме того, на оформлении в Минюсте находятся документы, связанные с ликвидацией ИК-56 «Черный беркут», когда-то являвшейся одной из восьми российских колоний для осужденных на пожизненный срок. Заключенных там уже нет, остались лишь сотрудники, занимающиеся охраной имущества.
В целом, по словам Александра Левченко, приоритет при сокращении будет отдаваться именно отдаленным колониям, у которых, к тому же, есть проблемы с материальной базой.
«Здания в некоторых колониях крайне изношенные, и для соответствия требованиям содержания из них переводятся заключенные. Такие колонии, расположенные в труднодоступной местности, можно назвать в первую очередь. Это Ивдель, Тавда, Сосьва. Там, к тому же, есть сложность с обеспечением заключенных работой – когда-то эти колонии занимались лесодобычей и были объединены в отдельное «лесное» подразделение, подчинявшееся напрямую Москве, но сейчас объемы составляют хорошо если одну десятую от советского периода», – пояснил Левченко «Правде УрФО».
Впрочем, собеседники издания указывают и на определенные риски, которые заложены в проходящей оптимизации. В частности, речь идет и о наполнении местных бюджетов, и о возникающем дефиците рабочих мест, и даже об угрозе ухудшения криминогенной обстановки в поселках, которые сумеют выжить после закрытия градообразующих исправительных учреждений.
«Закрывается колония в поселке – что это значит? Значит, что вольнонаемным сотрудникам надо искать работу. Как правило, в поселке кроме ИК рабочие места – это какая-нибудь поликлиника да школа, если они есть. Все остальное – завязано на колонию. В магазине, например, покупатели – сотрудники ИК да члены семей, плюс родственники осужденных, приехавшие на свидание. А закрывается колония – сотрудники либо уезжают на другое место службы, либо увольняются, если не хотят переезжать. Вольнонаемные – тоже без работы. Часть населения, собственно, бывшие заключенные, от которых отвернулись родственники, и им некуда ехать. Есть колония – полный поселок людей в форме, что останавливает от рецидива, а исчезнут они – многие устоят от возврата к старым привычкам? Да и бюджет пополнять становится не с чего – налоги, опять же, шли, в основном, с колонии. Их худо-бедно хватало на местную социалку. В итоге поселок деградирует, а потом и вовсе исчезает с карты», – пессимистично рассуждают собеседники издания.
Закрытая ИК-14 в поселке Пуксинка
Фото: Znak.com
Отметим, в Свердловской области уже сталкивались с ростом социальной и экономической напряженности, вызванных закрытием учреждений ГУФСИН. Это было связано и с закрытием колонии в поселке Пуксинка в 2012 году, и с объединением ЛИУ-23 с ИК-15 четыре года назад – каждый раз областным властям приходилось напрямую вмешиваться в ситуацию в поисках мер по ликвидации потенциально горячих точек.
Впрочем, уверяют собеседники и в областном правительстве, и в пенитенциарном главке, все необходимые выводы были сделаны, и «теперь все планы по оптимизации обсуждаются с руководством области, чтобы при дальнейшем сокращении числа колоний избежать социально-экономических проблем». Или хотя бы свести их к минимуму на фоне потери миллионов рублей в бюджетах.
«Правда УрФО» будет следить за развитием событий вокруг ГУФСИН.
Фото превью: pravo-ural.ru