История лошади в истории человечества
Великий историк Лев Гумилёв удивлялся: «Почему все хотят быть древними? Ведь быть молодым народом – это же прекрасно!» Наверное, дело в том, что древние народы заложили основы, дали образцы, показали пути дальнейшего развития. К примеру, европейская цивилизация ведет начало от Древней Греции. Разве нынешние греки так или иначе не гордятся этим? А разве жителям Китая и Аравийского полуострова не приятно слышать сакраментальное: «Всё на свете придумали китайцы и арабы…» Мои соплеменники казахи, скажем прямо, – далеко не древние греки, арабы или китайцы. Молодой народ. Но недавно, буквально в первых десятилетиях нынешнего века у них появилась возможность ощутить причастность не просто к древности, а к истокам человеческой цивилизации, начиная с каменного века.
В моей родной Северо-Казахстанской области у села Ботай археологи еще в 1969 году обнаружили энеолитическое поселение. Неолит – новый каменный век, время появления орудий труда из камня. Энеолит – медно-каменный век, переходный от каменного века к бронзовому. Позднее городище на Ботае стало сенсацией в кругах археологов. Оно уникально и выделено в отдельную, ботайскую культуру. Там даже обнаружили человеческий череп со следами трепанации. Как сказал американский археолог Дэвид Энтони: «На многие вопросы мировой истории современная наука найдет ответы на Ботае». А Виктор Зайберт говорит: «Здесь еще копать и копать 250 лет…»
Ботай – урочище, аул, а затем маленькое село на юге Северо-Казахстанской области, на берегу степной речки Иман-Бурлук, впадающей в Ишим. Конечно, открытие энеолитического поселения – всегда событие в научном мире. Однако таких поселений в мире далеко не одно и не два.
Но Ботай – единственный в своем роде. Ученые из Великобритании, Казахстана, России, США и Франции пришли к единодушному выводу – здесь впервые была одомашнена дикая лошадь. То есть мой родной Северный Казахстан – прародина домашней лошади. О чем и объявил в свое время на весь свет авторитетный американский журнал Science («Наука»), а за ним и другие мировые средства массовой информации.
Здесь надо отметить, что у истоков ботайской культуры и главного открытия стояли не приезжие археологи из больших научных центров, как чаще всего бывает, а исключительно местные – даже не казахстанские, а североказахстанские.
Уроженец села Николаевка, Виктор Зайберт после окончания исторического факультета местного, Петропавловского педагогического института в 1966 году начал работать в отделе археологии областного историко-краеведческого музея, затем возглавил отдел. И отметим еще одну исключительно казахстанскую особенность. Зайберт – этнический немец. В эпоху сталинских репрессий в Казахстан были сосланы многие народы, от Дальнего Востока до Кавказа и Закавказья, включая немцев из Республики Поволжья, среди которых были и родители Виктора. Так на самом деле начиналась казахстанская «планета ста языков», как любила вещать советская пропаганда.
Ныне Виктор Зайберт – известный во всем мире археолог.
Первые доказательства одомашнивания лошади в Ботае появились в 1990-х годах, когда Зайберт и американский археолог Сандра Олсен из Музея естественной истории имени Карнеги нашли признаки искусственного износа на нижней челюсти лошадей из ботайского городища. От удил! То есть эти кони ходили в упряжи! Более того, на черепках обнаружили следы кисломолочного продукта, приготовляемого из кобыльего молока. Кумыс! Национальный напиток кочевых народов. Кумыс можно приготовить только при дойке уже одомашненных кобылиц.
Много еще лет прошло в сборе материалов, в дискуссиях, пока сомнений не осталось – и Виктор Зайберт с Сандрой Олсен не опубликовали результаты исследований в журнале Science.
Таким образом, они доказали, что лошадь одомашнена 5,5 тысячи лет назад. До этого в науке считалось, что ее приручили на тысячу лет позже.
Лошадь в истории человечества занимает особое место.
Одомашнивание лошади — первая транспортная революция. И технологическая, разумеется. Переломный этап в истории человеческой цивилизации, начиная с каменного века. Только после приручения коня стало возможным перемещать большие грузы на большие расстояния, осваивать другие, отдаленные территории.
55 веков (!), вплоть до позавчерашнего XIX века, до изобретения паровоза, лошадь была основным и самым быстрым средством передвижения на планете.
Лошадь — неотьемлемая и ярчайшая часть истории и культуры человечества. Само собой разумеется, начиная с эпосов степных кочевников и заканчивая их семейно-хозяйственно-бытовым укладом. У тех же казахов домашняя скотина называется «мал» — «скот», «животное», а лошадь – «жануар», от слова «жан» — «душа». Самое ласковое обращение к детям: «Мой жеребеночек!»
Зачин и лейтмотив многих славянских сказок — призыв волшебного, всемогущего коня: «Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой».
В русском хозяйственно-бытовом и в то же время мифическом укладе верхняя часть крыши на доме до сих пор называется «конёк». Некоторые уже и не знают, почему. Потому что… Сергей Есенин писал: «Конь как в греческой, египетской, римской, так и в русской мифологии есть знак устремления, но только один русский мужик догадался посадить его к себе на крышу, уподобляя свою хату под ним колеснице».
Конь вписан в западноевропейский культурный миф, начиная с древнегреческих кентавров и Пегаса.
В древние и средневековые, относительно недавние времена знатность человека определялась наличием у него коня. Первые патриции в Древнем Риме — эквиты, в переводе — «всадники». «Рыцарь» на старогерманском — «всадник». Французские «шевалье», испанские «кабальеро» — дословно «конные», «верховые». Даже в казахских степях, где на лошадь садились едва ли не раньше, чем начинали ходить, где конь был условием жизни — даже там применительно к знатным людям употреблялось слово «аткаминер», что в переводе означает – «сидящий на коне».
Один из первых символов власти, одна из первых печатей князей-герцогов-графов в Средние века – изображение воина на коне. Так, на печати Александра Невского – конный воин, поражающий мечом дракона. Эта композиция известна как изображение Георгия Победоносца. Но – добавлю – уже позднейшее. Потому что на первых, древнейших, Георгий Победоносец изображался в пешем виде.
Западноевропейские народы, исключая, пожалуй, германцев, в древности не знали, что такое конное войско. Основу македонских железных фаланг, а затем ударную силу римских когорт составляла пехота. Древних греков ничему не научило поражение Александра Македонского от неуловимых отрядов степняков-скифов. А вот римские военачальники после того, как их при Андрианополе разгромила конница германо-славяно-степных варваров, крепко задумались о переустройстве армии. Но было поздно: набеги вестготов и гуннов довершили падение Рима.
У читателя может возникнуть недоуменный вопрос: «Как же так, что не было коней!? Ведь все видели фильм «Падение Римской империи», фильм про Юлия Цезаря, про его поход и завоевание Галлии, и там все: и римляне, и галлы — на конях?!»
Тут сказалось требование кинематографа, заставляющее пренебречь знаниями деталей эпохи. Ведь историческое кино без коня — не кино. Если есть конь и конница — есть движение, динамика. А динамика — основа кино.
Но действительность в данном случае скучнее. К примеру, из истории той же Древней Греции. Там кони, вроде бы, были. Но вспомним — у кого? На колесницах сражались Ахилл, Гектор — то есть троянские и ахейские цари. Цари! И больше – никто.
Вспомним: когда через восемь (!) веков после Троянской войны греки победили персов при Марафоне, то как, каким образом они донесли весть о победе в Афины? То-то и оно. Бегом! Для гонца большой победы не нашлось хотя бы одного коня, не говоря уже о сменной паре. Вот какой редкостью был конь для Древней Греции и Древнего Рима.
Древнегреческая цивилизация – морская цивилизация. Древнегреческая армия, по нынешним понятиям, — морская пехота, которая к месту операций доставлялась на кораблях. Естественно, она потерпела сокрушительное поражение при столкновении с армией конно-степной цивилизации на ее территории, на открытых пространствах Азии, Великой Степи. Александр Македонский просто не знал, откуда ждать удара, как противостоять этим «кентаврам», появляющимся и тотчас исчезающим в степном мареве.
В государстве франков, возникшем на развалинах Римской империи, уже хорошо понимали преимущество воина на коне. Историки полагают, что окончательным поворотом в военном сознании западноевропейцев стала знаменитая битва при Пуатье в VIII веке. До нее арабская конница, переходящая через Пиренеи из мусульманской Испании, вольготно гуляла по равнинам нынешней Франции. И была остановлена и разгромлена лишь конницей — тяжеловооруженной конницей Карла Мартелла.
И в том же VIII веке уже Пипин Короткий дань в пятьсот коров, наложенную на британских саксов, заменил данью в триста лошадей.
В государстве франков цена одного коня равнялась цене двух или даже четырех коров, одному или двум мечам с ножнами и четырем мечам без ножен. Рыцарем в тогдашнем понимании мог стать любой, кто имел коня и меч.
Сыграл свою роль конь и в изначальной истории Древней Руси. Земля Русская началась с Новгорода. Оттуда варяжские дружины пошли на ладьях «из варяг в греки». Но движение было тяжелым, медленным, затрудненным волоками в междуречьях. А создание, возникновение Владимирской, затем Московской Руси началось с южнорусских степей. Переяславские, черниговские, киевские князья, породненные со степными половецкими ханами, имели конные дружины. И пошли завоевывать междуречье Оки и Волги, основав Владимирскую Русь — центр современной России.
P.S. C 2020 года на экранах 50 стран мира идет документальная трилогия Equus: Story of the Horse («Equus: История Лошади»), снятая в содружестве корпораций CBC (Канада), PBS (США), ZDF (Германия) и ARTE (Франция). Режиссер — Найоби Томпсон (Канада), продюсеры Найоби Томпсон (Канада) и Нурбол Баймуханов (Казахстан). Консультант – Виктор Зайберт. В фильме реконструированы периоды жизни существовавших на просторах Казахстана древних культур, связанных с одомашниванием лошади.
Сергей Баймухаметов.
Фото из открытых источников