Александра Пахмутова: парадный вход советской песни
Под её музыку строили ГЭС, летали в космос и влюблялись. В рубрике «Переслушать» — великая Александра Пахмутова.
В легендарной трилогии «Старые песни о главном» золотой фонд советских композиторов был представлен неравномерно: у кого-то — по одной мелодии на серию, у других — по две-три. Но лишь один композитор мог похвастаться песнями во всех трёх частях. Какой бы ни был сюжет, как бы ни менялась задумка авторов, куда бы ни просили сдвинуть репертуар продюсеры проекта — его музыка оставалась на месте.
Точнее её. Музыка Александры Пахмутовой.
Оказалось, что можно пожертвовать любой фигурой, вычесть из слагаемых ностальгии любого кумира и оставить телеэкран даже без самых заслуженных и народных — кроме Пахмутовой. И эта неприкосновенность уже едва не сакральна.
Она видела зарождение, расцвет, господство, упадок и закат советской песни, но пережила всех, кто её хулил. Она будто себя заговорила: «Завтра будет лучше, чем вчера» — неужели это не лозунг, а реально действующая аффирмация и эликсир молодости? Он что, правда работает?
Моцарт в сельском клубе
Любовь к музыке у Пахмутовой от отца, старого большевика и работяги с завода, самостоятельно освоившего тапёрское пианино в сельском клубе. Он нигде не учился, но подбирал на слух вальсы Шопена, сонаты Бетховена и фрагменты симфоний. Сам себе музучилище, филармония и союз композиторов.
Дочь освоила первые аккорды раньше чтения. В три-четыре года она уже бегло импровизировала, в пять впервые сыграла на публике авторскую пьеску «Петухи поют». До городской музыкальной школы — 18 км на поезде, но родителей это не остановило, возили трижды в неделю. Через несколько лет Аля и отец выступили в клубе с концертом в четыре руки, исполнив первую часть соль-минорной симфонии Моцарта на вечере памяти Ленина. Это сочетание — оглядки на классиков, служения партии и верности трудовому братству — определило её будущее на следующие полвека.
В 1943 году, в разгар войны, Пахмутова поступила в музыкальную школу при Московской консерватории. С оговорками, но комиссия пошла на уступки. В архиве школы сохранилось заключение: «Пахмутова обладает отличным слухом, чувством формы. Она отстаёт от своих сверстников в технике, но должна быть зачислена ввиду отличных перспектив».
Через два года 16-летняя ученица на правах вундеркинда попала в документальный фильм «Юные музыканты», оправдав аванс педагогов. Она без экзаменов перешла в консерваторию, где оказалась под крылом сталинского лауреата и друга Шостаковича, профессора Виссариона Шебалина.
Шебалин прославился как автор симфонии «Ленин», но Пахмутова ценила его за другое. «Шебалин был учеником Мясковского, а Мясковский — учеником Римского-Корсакова. Так что я себя считала, по школе, внучкой Римского-Корсакова», — вспоминала она.
Пахмутова метила в серьёзную академическую среду — делала фортепианные обработки русских народных песен, работала над симфонической увертюрой «Тюрингия» по мотивам немецкого фольклора, писала музыку для театра и кино. К песням подступалась неохотно. Все ниши, казалось, уже заняты: Соловьёв-Седой писал про войну, Дунаевский — про спорт, Мокроусов — про любовь, остальные — про родину. Что ей оставалось? Погрузиться в стихи про пионеров, но «Путевую пионерскую» никто не заметил.
Молодеет вся планета
Наконец, появилась оригинальная тема: погиб греческий коммунист Никос Белояннис, и Пахмутова откликается на его панихиду в «Известиях» песней «Баллада о белой гвоздике». Вскоре выходит «Походная кавалерийская», давшая старт веренице её героических образов. Пахмутова нашла «своих»: отчаянных смельчаков, защитников отечества. Она пишет про лётчиков, пограничников, революционеров, но быстро сходит с дистанции: к миниатюрной девушке с лицом ребёнка не относятся всерьёз.
Она берётся за детские песни вроде «Лодочки моторной», возвращается к сонетам и симфониям. Не прошло и года, как прямые пересеклись: Пахмутова написала кантату для детского хора «Ленин в сердце у нас».
В 1958 году на экраны вышел фильм «По ту сторону» с её музыкой и первым большим хитом, «Песней о тревожной молодости». Она звучит везде: на фестивалях, в турпоходах, в парках. Отныне и навсегда герои Пахмутовой прежде всего молодые люди. Студенты, активисты, профорги, юниоры, стажёры. Они уже распределились, завели семью, встали в очередь на квартиру, но им нет и тридцати, впереди вся жизнь, они полны сил и энергии. Пахмутова пишет «Машиниста», «Геологов», «Коммуниста» и «Марш девушек, уезжающих на целину». Самая эмблемная из цикла — «Молодеет вся планета».
На этом фоне приглашение в фильм «Девчата» выглядит холодным расчётом: разве не на это Пахмутова бросила все силы, рассчитывая написать песни к главному молодёжному фильму начала 1960-х? Кто ещё был так сфокусирован на духе времени, эйфории перемен и новом золотом веке? Пахмутова идеально выразила озорное и жизнерадостное настроение ленты, её «Хорошие девчата» — это русский народный фокстрот, «Старый клён» — невинный вальс влюблённых. Если прислушаться, из-за синкопированного ритма в нём постоянно скачет скорость, мелодия ускользает, в ней нет чёткого контура, гармония гибкая и плавная. Так Пахмутова перенесла искру и непокорность героини «Девчат» Тоси из сценария в партитуру.
Что такое ЛЭП?
Сибирские, по сюжету, девчата привели Пахмутову и её соавтора, ставшего мужем, Николая Добронравова в реальную, а не экранную Сибирь. Вместе с певцами Иосифом Кобзоном и Виктором Кохно они на несколько месяцев растворились в сибирской тайге, останавливаясь в строительных вагонах, общежитиях и избушках. Проехали Иркутск, Ангарск, Братск, Усолье, Улан-Удэ и дюжину других областных центров, собирая материал из первых уст. Иначе как они будут сочинять о линиях электропередач, ГЭС, турбинах и шахтах, если не поговорить с теми, кто их создал, не дав слово самим сибирякам?
Появляется песня «Что такое ЛЭП?», буквально эксплейнер, обращённый к столичной публике и белым воротничкам: вот трасса, вот провода под напряжением, вот монтажники.
Пара привезла в Москву цикл «Таёжные звёзды», 11 песен о мечтах и надеждах строителей коммунизма, не ищущих лёгких путей. Среди них первые «трудовые» нетленки Пахмутовой: «Главное, ребята, сердцем не стареть» и «Девчонки танцуют на палубе». В последней она специально начинает припев — «Навстречу утренней заре по Ангаре» — так, чтобы аккорд стянул ударение на первый слог, именно «нάвстречу», с ошибкой, для более шутливого тона и эффекта просторечия сибирских девчат.
Впереди новый цикл, «Обнимая небо», а в нём странный гибрид марша, романса и арии «Нежность», смешавший меломанам все карты. Песня написана в излюбленной Пахмутовой «тональности сокровенных дум», в до-диез миноре, вызывая в памяти у искушённого слушателя ассоциации с «Лунной» сонатой Бетховена. Ей важно передать глубину и гамму чувств песни, представить её как драму. Но где и для чего? В фильме «Три тополя на Плющихе», где «Нежность» подана с очевидной иронией над героиней Татьяны Дорониной. И это было не режиссёрское, а композиторское решение: именно Пахмутова убедила Татьяну Лиознову в правильности такого контраста, а не наоборот.
Машина песен
В середине 1960-х Пахмутова включается в режим безотказности, в следующие две декады её и без того завидная работоспособность бьёт все рекорды. Она потоком пишет марши и гимны профессий: песни о моряках, строителях, ракетчиках, подводниках, хоккеистах, космонавтах, всех «правофланговых» героях своего времени. Очевидный госзаказ и конвейерное производство с двух рук, но Пахмутова простодушно воспевала и «маленьких людей», чья работа не так заметна, но по-своему важна. Например, книгонош — работников библиотек, разносивших книги по домам и предприятиям. В наши дни она бы наверняка вызвалась написать о курьерах или операторах колл-центров.
Пахмутова приезжает к пионерам в «Артек» и «Орлёнок», на матчи к спортсменам, на Олимпиаду в Мексику, на космодром, на целину, на военную базу, на новую большую стройку — и отовсюду привозит не песню-другую, а очередные циклы, развёрнутые сюиты со своей драматургией, прологами и сиквелами. Про Гагарина — пять песен кряду, про Ленина — двенадцать, про комсомольцев — не счесть. И всё это не переставая сочинять концерты для оркестров, этюды для баяна, песни для хора.
Оттолкнувшись от фамилии, коллеги по цеху обсуждали «распахнутость Пахмутовой». Иным летописцам эпохи такая плодовитость и правда стоила доброго имени и уважения, но обвинить в лицемерии и позёрстве Пахмутову сложно. Она воспевала созидательный труд более чем деятельно, озвучивала открытки Ленину без расчёта на премию (и, кстати, не получила её), дружила с атлетами, генералами и космонавтами как с людьми, а не влиятельными авторитетами и номенклатурной элитой.
«Вот эти люди и держат страну»
Отсюда человечность, предельная ясность и чистота её мелодий. Песни «Надежда», «Как молоды мы были», «Беловежская пуща» и «Птица счастья» при всём их напускном коллективизме и обезличенности трогают каждого всё-таки по отдельности. Есть, наконец, песни не про архетип или профессию, а про одного конкретного человека, причём реального. Например, «Марчук играет на гитаре» посвящалась инженеру-гидростроителю Алексею Марчуку, который в самом деле играл на гитаре, знал сотни песен на нескольких языках.
Классика Пахмутовой не загоняет в строй и не отказывает в теплоте, с ней легко если не дружить, то быть добрыми соседями. Эти песни лишены воинственности, даже хрестоматийная «И вновь продолжается бой», хоть и зовёт в атаку, но работает как мотивационная мантра офисного достигатора. И пусть в «Нежности», вероятно, есть заимствования из симфонии Бриттена, значит «и придумать не могла земля, как прожить ей без него». Без Бриттена то есть.
Зато Пахмутова написала «Русский вальс», которому в начале 1990-х прочили судьбу едва не нового гимна России. А ведь к тому времени все давно наизусть знали «Мелодию» и «До свиданья, Москва» с плачущим олимпийским медведем.
«Что вам помогает оставаться людьми?», — спросили у Пахмутовой и Добронравова в начале 1990-х в одном из ток-шоу. Пахмутова разразилась тирадой: «Люди, для которых и о которых мы писали, они остались. Выступают политики, происходят большие изменения, и [теперь] мы можем ругать дома, в которых живём, но эти дома построены. В них есть горячая вода, есть свет, в булочных есть хлеб. Это всё делали и делают люди. Простые порядочные люди, которые вне зависимости от того, сколько им платят, не могут работать плохо. Вот эти люди и держат страну».
Держат и переслушивают «Надежду», «Нежность», «Старый клён», «Орлят» и другие старые песни о главном.