Деревянное стекло: почему социум, где не в почете эмпатия, не способен развиваться полноценно
Около 67 процентов россиян считают, что доверять людям нельзя и нужно быть осторожным. Об этом свидетельствуют данные опроса фонда «Общественное мнение» (ФОМ). При этом лишь 28 процентов респондентов полагают иначе. Любопытно: такие опросы ФОМ проводит уже много лет, и они наглядно показывают, что уровень взаимопонимания в России не растет. Но еще большей проблемой специалисты считают снижение уровня эмпатии.
«Дерево и стекло» — так описывают психиатры характерные при шизофрении состояния эмоциональной тупости (по отношению к проблемам других людей) и болезненной, ломкой хрупкости (в отношении себя, своего состояния). Но не будем трогать людей нездоровых. Мы-то — общество «здоровое». Только на проблемы близких нам часто наплевать. Они не затрагивают души, не вызывают эмпатии. Зато если нас обидели — ого-го. Можно говорить в связи с этим о социальной напряженности, но есть и другой момент: а разве культ индивидуализма не подталкивает к тому же, к такому же отношению? Разве это не он приучает нас думать, что все, что не связано с нами напрямую, не так важно? Мы сами живем в окружении деревянного стекла или сами стали им... На эту тему мы и поговорим сегодня с экспертами.
Несколько лет назад мне попалась на глаза работа социолога и психолога Олега Кармадонова из Иркутска. Из нее следовало, что снижение эмпатии этот специалист готов рассматривать как национальную проблему. В его размышлениях не было особых ребер жесткости: он даже готов был допустить, что общество может както существовать, не имея «вертикального доверия» к власти — мол, при этом невозможно проводить какие-то глубинные реформы, но общество может как-то существовать, а вот без личностного, частного сопереживания, сочувствия горизонтального, эмпатии одного обычного человека к другому, социум трудно назвать здоровым. За последние десять лет, так уж получилось, у меня погибли на улице десять знакомых. Причина смерти была одной и той же — сердце.
В большинстве случаев люди были трезвыми, в трех — изрядно подшофе. Но все они падали на улице, и прохожие шли мимо, брезгливо обходя лежащее «тело маргинала». Правда, все же находился кто-то, кто вызывал скорую. Неизменно — поздно…
— В теме, которую вы затрагиваете, не все так однозначно, — уверен психолог Владимир Ковалев. — Россияне и эмпатия — это многосоставная, тонкая история. Мы зачастую испытываем большую эмпатию к людям неблизким, помогаем незнакомцам, а не родственникам.
Есть среди россиян и те, кто стремится помочь всем, что называется — спасти мир. На шею таких людей обычно с удовольствием «садятся» так называемые энергетические вампиры и просто практичные ребята. Но в целом, если говорить о тотальном снижении эмпатии, тут работает такой механизм... Человека в современном мегаполисе окружает значительно больше «чужих», нежели «своих». А когда это так, мозг подает сигнал опасности, и инстинкт самосохранения запускает механизм агрессии — защиты. Но и агрессия тоже бывает разной. Иногда она носит вынужденный характер — когда человек должен защищать себя.
Но бывает агрессия и резкая, не соответствующая остроте ситуации, тогда как склонность к проявлению таких эмоций возникает как свидетельство слабости. Это может быть как проблемой отдельно взятого человека, так и болезнью общества в целом. Глубинные причины ее появления — несоответствие современного образа жизни и наших природных инстинктов.
■ Эмоциям тоже учат, рассказывает Владимир Ковалев. Они воспитываются с детства, на протяжении всего взросления.
— Почувствовать боль другого человека раньше помогала даже идеология: от рассказов о пионерах-героях щемило сердце. Мы же огромный пласт, базу эмоционального воспитания буквально выломали из своей жизни, — замечает Владимир Александрович. — Если раньше дети играли в те же «зарницы» и обретали опыт совместных эмоций, то сейчас что их может объединить? Ну не совместное же прохождение квеста? Да, это дает иллюзию сплоченности, но на самом-то деле это всего лишь временное, часовое «сплочение», радикально не меняющее ситуацию. Не занимается воспитанием эмоций и школа, там есть заботы другие, важнее — подготовка к ЕГЭ, например. Одним словом, ликвидацией эмоциональной безграмотности не занимается у нас никто. И так вот в «хороших» семьях и «вырастает» некое создание, из которого получится безразличный и черствый ко всему, что не касается его самого, взрослый душевный трутень.
— Сегодня и сами родители воспитывают чад в духе индивидуализма, — уверен Владимир Ковалев. — Социальное расслоение, снобизм, деньги как единственное мерило успешности, зависть — все это провокаторы душевной черствости. Если раньше пионеров учили переводить бабушек через дорогу и уступать место пожилым людям и беременным женщинам, сегодня их этому не учат, не работают над включением эмоций. Как-то я поинтересовался у группы стариков, уступали ли им место в метро и другом транспорте. Последовал ответ: «Не избалованы мы таким!» А ведь это всего лишь самые обычные социальные действия, направленные в адрес других людей потому, что они нуждаются во внимании и помощи, а мы — нуждаемся в том, чтобы ее оказать, поскольку любое милосердие делает нас лучше. Эмпатия к другим — это бальзам для души эмпата.
С такой трактовкой проблемы в целом согласна психолог и эмотолог Инна Кравец.
— Так уж мы устроены, что если говорить об отдельно взятом человеке, то каждый из нас внутренне себе «дает разрешение» или, наоборот, «запрещает». Например, если меня раздражает, как кто-то одет, значит, я сама «запретила» себе так одеваться или мне «запретил» значимый взрослый. Все эти проявления берут начало из наших глубинных ценностей.
И здесь начинается самое интересное. Если глубинные ценности истинные, то есть те, с которыми человек родился и пришел в этот мир, то такой человек органичен, самодостаточен, успешен. Если глубинные ценности навязаны извне, то такой человек будет постоянно в напряжении, тревоге, неудовлетворенности и даже не догадываться, почему в его жизни все это происходит. Например, мама считала, что если девочка будет доброй, открытой, эмпатичной, простой, то она не выживет в этот мире, и девочку воспитывали в русле того, что надо быть жесткой, закрытой, важной и так далее. В итоге: множество людей с «неосознаваемо подмененными ценностями» — это и есть общество «Дерева и стекла».
■ А вот позиция психолога-консультанта, специалиста по лечению психосоматических заболеваний Виктории Смирновой: — Индивидуализм означает личную свободу, независимость от мнения окружающих. Рождаясь на свет, вы не обладаете индивидуальностью, каждый младенец — тандем с матерью.
Одна ощущает потребности другого, а тот подстраивается под мать, какой бы она ни была. Эмпатия в высшей мере этого понимания правит в союзе «мать и дитя», объясняет Виктория.
Индивидуальность приходит позднее, в три года, и ребенок сразу заявляет: «Не буду! Не хочу! Я сам!» Так начинается процесс разделения диады «мама — ребенок».
— Это разделение неотъемлемая и необходимая часть взросления. Затем должен последовать «уход» из семьи в коллектив (школьные годы, дружба, любовь), и обязательно присвоение чужого опыта, обучение. В психологии этот процесс называется интериоризация. И завершается все взрослением человека.
В возрастной психологии считается, что детство необходимо для получения навыков и умений, накопленных обществом, рассказывает Виктория. Чем большими знаниями обладает социум, тем длиннее период детства.
— Современный индивидуализм взрослых — это не черствость и не эгоизм, это проявление инфантилизма. Темп современной жизни ускоряется, объем полезной информации растет, чтобы стать взрослым, уже не хватает 14–18 лет.
Когда человеческая психика сталкивается с проблемами, которые не может преодолеть, срабатывают защитные механизмы. Один из которых — откат в детство — взрослый инфантилизм. Индивидуализм же — это одно из проявлений инфантилизма. Мы не черствые, мы просто боимся или не можем повзрослеть, — полагает Виктория Смирнова.
По мнению члена Российского психологического общества Михаила Шулякова, люди готовы помогать друг другу, но лишь когда все хорошо и стабильно.
— Эгоизм — норма, он заложен в природе человеческого поведения. Когда человек оказывается в социально неблагоприятной среде или речь идет о физическом выживании, здесь и проявляется забота о самом себе — она выходит на первое место. Ведь даже после расставания с любимыми людьми мы не столько переживаем, как он/она там без меня, сколько за то, как будем сами жить дальше. А сердобольные люди так вообще чаще больше переживают за животных, чем за других людей… За животных и за себя, хочется добавить. Потому что, когда болит нога у соседа — это одно. Когда у себя — другое. Это же нога — кого надо нога!
■ Поразительно, но несколько лет назад западные ученые опытным путем подтвердили парадоксальную вещь: люди, пережившие некий острый опыт, не испытывают сострадания к тем, кто переживает такой же опыт сейчас.
— Женщина, ребенок которой плохо спал в детстве, может оказаться совершенно равнодушной к страданиям юной подчиненной, молодой матери, — рассказывает Ковалев. — Парадоксально, но так. «Люди забывают, какие чувства и эмоции они испытывали, когда боролись в прошлом с проблемой. Они знают, что было тяжело, но не способны вспомнить своих ощущений. Если им удалось преодолеть превратности судьбы, они чувствуют, что ситуация была каким-то жизненным вызовом, с которым было необходимо справиться. Поэтому они проявляют гораздо меньше эмпатии к тому, кто борется с похожей проблемой в настоящий момент», — так написала психолог Лоран Нордгрен в своем исследовании. В психологии такое явление называют «эмпатическим разрывом».
— Да, действительно, это одно из тех противоречий, которые мешают нам быть счастливыми. С одной стороны, исследования счастья («субъективного восприятия благополучия», как его называют ради точности), которые сотнями проводились и проводятся в ведущих университетах мира, неизменно показывают, что «человеку нужен человек». Именно наличие значимых социальных связей из раза в раз оказывается на вершине рейтинга того, что нам необходимо для счастья, — рассказывает психолог Алексей Сапкин. — При этом, с другой стороны, людей, умеющих общаться ненасильственно, соблюдая границы другого и проявляя эмпатию к нему, — очень и очень мало. Едва ли не четверть запросов к психологу и у нас, и в западных странах решается обучением простейшим принципам коммуникации: не перебивать, не оценивать, не советовать, не спорить, а, наоборот, слушать с полным вниманием, погружаясь в разговор и изучая собеседника как артефакт иной цивилизации, принимать его как есть, сочувствовать. Является ли это какойто приметой современности? Нет, я придерживаюсь точки зрения, что, напротив, люди становятся все более открытыми, чувствительными, осознанными, бережливыми по отношению к близким. Все менее терпимыми к насилию — сначала к себе, а потом и к другим. И как бы мы сейчас ни относились к старушке Европе, а все же в западном обществе сейчас можно увидеть, что люди все больше уподобляются толкиеновским эльфам. Волонтерство, благотворительность, экологические движения, поддержка талантов, развитые местные сообщества, кружки по интересам для всех этих, как их почему-то с долей иронии называют, «добрых и светлых человечков», — все это тенденции, которым стоит следовать и нам. Ведь это вполне рабочие (по крайней мере у соседей) примеры ответов на сакраментальный вопрос: как нам научиться перестать быть колючими дикобразами и стать ближе друг к друг? ...
Подведем итог? Вывод будет коротким. Отсутствие сострадания друг к другу превращает общество в бездушную машину, населенную биороботами. Но любовь к человечеству и друг к другу не может возникнуть из ниоткуда. Наблюдая за миром через деревянное стекло, испытывая к проблемам других людей эмоции-деревяшки, но болезненно оберегая самого себя и свое состояние от любого негатива, не воспитывая в детях эмпатию как основу всего человеческого, мы рискуем проиграть бой с самой жизнью.
Кстати
Еще в 2016 году ученые из США составили рейтинг стран по уровню эмпатии их жителей. Ученые использовали данные опросов 104 365 человек из 63 стран.
Вот десяток стран, жители которых наиболее склонны к проявлению сочувствия: 1. Эквадор 2. Саудовская Аравия 3. Перу 4. Дания 5. Объединенные Арабские Эмираты 6. Южная Корея 7. США 8. Тайвань 9. Коста-Рика 10. Кувейт
Психологи отмечают, что семь из десяти стран с самым низким уровнем сочувствия, согласно проведенному исследованию, находятся в Восточной Европе. В списке стран-участниц Россия занимает лишь 53-е место, обогнав Венесуэлу, Болгарию, Румынию, Польшу, Литву, Латвию, Эстонию, Чехию и Финляндию. Согласно этому исследованию, наименее сопереживающие люди проживают в Литве, Венесуэле, Эстонии и Болгарии.