Президентская библиотека о счастье, ёлках и «малом мире» Нового года
0
264
В настоящее время в России, как и в большинстве христианских стран, Новый год празднуется первого января. Однако прежде месяц январь ничем не отличался от других месяцев. Иван Божерянов в книге «Как праздновал и празднует народ русский Рождество Христово, Новый год, Крещение и Масленицу» (1894) рассказывает, что «январь прежде назывался „просинец“. По мнению Карамзина – от синевы неба, по мнению других – от глагола „просить“».
Церковный год в России начинался 1 марта, а гражданский год – 1 сентября. «Затем православная церковь установила начинать как церковный, так и гражданский год 1-м сентября», – читаем в Новом энциклопедическом словаре (1916), изданном Фридрихом Брокгаузом и Ильёй Ефроном. «Петр I в 1699 году праздновал в последний раз Новый год по древнему обычаю, а указом „О праздновании нового года“ 20 декабря 1699 года повелел перенести начало года на 1 января (1700)». Он же был инициатором праздничных поздравлений и установления нарядных ветвей и деревьев: «В знак нового столетнего века по большим и проезжим улицам, знатным людям и у домов учинить украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых, и чтоб стоять тому украшению генваря по 7 день того ж 1700 года», – читаем в книге Ивана Божерянова «Как праздновал и празднует народ русский Рождество Христово, Новый год, Крещение и Масленицу». Эта книга в широком доступе находится в Президентской библиотеке.
После смерти Петра традиция украшать жилище хвойными ветвями и деревьями ушла в забвение вплоть до XIX века, когда Новый год был сугубо семейным праздником. «Друзья! Встречайте Новый год в кругу родных, среди свободы», – писал поэт Дмитрий Веневитинов. Первая нарядная публичная ель была установлена в России в 1852 году в здании Екатерингофского вокзала (так назывался павильон, построенный Огюстом Монферраном и предназначенный для проведения концертов и летних балов. – Прим. ред.) в Петербурге. Постепенно интерес к украшению публичных новогодних ёлок возрастал – украшенные свечами, фруктами, конфетами, они стали появляться в театрах и в дворянских, офицерских и купеческих собраниях. В конце XIX века в России наладилось собственное производство ёлочных украшений – разноцветных стеклянных бус и шаров.
В 1929 году новогодние торжества были отменены как «буржуазные пережитки», а общественная ёлка «подверглась критике». Так длилось вплоть до 1935 года, когда «осуждение ёлки» было пересмотрено, а значение Нового года вновь «переосмыслено». Главная ёлка нашей страны стала проводиться с 1937 года в Колонном зале Дома Союзов, а затем в 1953 году была перенесена в Кремль – сначала в Большой Кремлёвский дворец, а затем в новый Кремлёвский дворец съездов.
В Президентской библиотеке хранятся уникальные материалы периодической печати, свидетельствующие о новогодних событиях прошлых лет. В заметке газеты «Вологодский листок» за 1912 год рассказывается, как шумно, весело и многолюдно было на маскараде в дворянском и приказчичьем клубах. «Шумный говор, звуки музыки, трубные голоса дирижёров, скрип обуви – все слилось в один гул». «Однако, – повествует автор заметки, – не нашлось ни одной маски, которая была бы достойна приза, поэтому решили премировать костюмы. Первый приз получил мужской костюм, представлявший собой спелёнутого детину с надписью на спине: „Подкидыш 20 века“».
Иркутская газета «Восточно-Сибирская правда» в 1931 году сообщала о «совпадении календарного года с хозяйственным, которое знаменует собой победу планового начала во всем народном хозяйстве Советского Союза».
В 1936 году новосибирская газета «Советская Сибирь» сообщала, что в клубе имени Петухова состоялась новогодняя встреча «стахановцев, рабочих мельницы с участниками олимпиады мукомолов». В 1938 году это же издание рассказало о том, как Детская техническая станция устраивала новогоднюю ёлку «для зоологов, электриков и радистов», для которой работающие на станции дети изготовили более 300 игрушек. Ёлка была зажжена два раза, и в это время «устраивался карнавал, отражающий работу станции».
Однако самым важным, настойчивым и сквозным мотивом новогодних материалов периодических изданий прошлых лет являются рассуждения о счастье.
Петербургский литературно-художественный журнал «Родина» в новогоднем номере за 1900 год опубликовал стихотворение «На рубеже веков», в котором было замечено, что «только с надеждой на светлое счастье / люди легко переносят ненастье / в жизни своей на холодной земле».
Газета «Вологодский листок» в 1911 году размышляла о недостижимости счастья, которое «манит к себе, прельщает своей недоступностью, когда оно далеко от нас, и теряет свои поэтические красоты, когда смешивается с грязью и прозой жизни», и предлагала встретить Новый год с крепкой верой в лучшее и с пониманием того, что счастье состоит не в обладании им, а в самой мечте о нём, «если оно в будущем и в воспоминаниях, и если оно в прошлом».
Народная газета Кургана в 1916 году подвергла анализу ставшее привычным поздравление «С Новым годом, с новым счастьем», которое «из года в год переходит из уст в уста молодыми и старыми, добрыми и злыми». По мнению редакции газеты, вопрос о счастье остаётся неразрешенным и парадоксальным: несмотря на то, что «тысячи лет он истолковывался по-разному, и до сих пор ни один мудрец не сказал миру, что же такое счастье, люди продолжают его искать».
В следующем номере за 1917 год то же издание продолжает развивать начатую тему и желает счастья – «но не такого, которое строится на несчастье других, а того прочного счастья, которое «доступно каждому, кто сознает, что соблюдение интересов своего ближнего также необходимо, как и своих собственных».
Чем бы ни увенчались попытки приблизиться к пониманию смысла счастья, ожидание открытия новой страницы в жизни – отличительная особенность Нового года. «Я не буду спать ночью новогодней, – писал поэт Арсений Тарковский, – новую тетрадь я начну сегодня». В этом ожидании сосредоточена надежда на лучшее, которое затрагивает не только материальные блага, но и касается «распознавания душевных расположений» нашего «малого мира», беспрестанно подверженного внешним потрясениям. Архиепископ Евлампий (Пятницкий) в книге «Новый год, или Предуготовительные к покаянию поучения от Нового года до святые четыредесятницы», проницательно замечает, что в «бренной храмине бытия нашего» основным знамением присутствия «тонких сфер» является понимание, «ясен ли светильник ума нашего, исходит ли благодатная теплота из сердца, ощущается ли влияние любви и упования, крепко ли бытие наше или оно, как здание на песке, колеблется и от житейских суетностей сокрушается».
В Президентской библиотеке хранится обширная коллекция, включающая в себя разнообразные материалы, посвящённые празднованию Нового года и Рождества в России. Сюда входят описания и исследования праздников, коллекция поздравительных новогодних и рождественских открыток дореволюционного и советского времени, а также мультимедийные открытки, созданные Президентской библиотекой.