Барон Унгерн: «бог войны» или кровавый палач Сибири
В 2021 году в Новосибирске возник неожиданный интерес к фигуре барона Роберта Унгерна, которого современники называли «богом войны», но в 1921 году его арестовали, доставили в Новониколаевск, судили и расстреляли. К 100-летию со дня смерти барона неизвестные возложили цветы к портрету, выставленному на подоконнике дома купца Маштакова (предполагается, что в подвале этого дома чекисты расстреляли Унгерна), а к очередной годовщине его рождения на стене одного из домов на улице Фабричная (где находился сад Сосновка — место суда над Унгреном) появился портрет барона, вскоре залитый краской.
Об участии барона Унгерна в Первой мировой и Гражданской войнах, о малоизвестных страницах его биографии Тайге.инфо рассказал главный редактор научно-исторического журнала «Сибирский Архив», доктор исторических наук Владислав Кокоулин.
Тайга.инфо: Каким образом барон Унгерн оказался в Сибири?
— Известный нам по Гражданской войне в Сибири барон Роман фон Унгерн-Штернберг был не первым бароном Унгерном, оказавшимся в Сибири. Его бабушка была правнучкой владельца Дагерортского маяка в Прибалтике барона Романа Унгерн-Штернберга, который в 1804 году во время ссоры заколол кинжалом капитана торгового судна и был за это сослан в Сибирь. Потом предки барона Унгерна вернулись в Прибалтику. Но сам барон Унгерн родился в городе Граце на территории Австро-Венгрии, куда приехали его родители во время путешествия.
В Сибири (точнее, на Дальнем Востоке) барон Унгерн оказался во время Русско-японской войны, попав на Южно-Маньчжурский театр боевых действий. Правда, когда он прибыл в Маньчжурию, война уже закончилась, тем не менее он был произведен в ефрейторы, а также награжден медалью «В память Русско-японской войны». Затем продолжал службу в Забайкальском казачьем войске, а в 1913 году отправился в Монголию, чтобы участвовать в национально-освободительном движении монголов против Китая. Однако активно поучаствовать не удалось, а с началом Первой мировой войны барон вернулся в Россию и отправился на фронт.
Надо отдать должное барону Унгерну — он не прятался в тылу, а ходил в атаки и разведку, был награжден несколькими орденами. Тогда и стал складываться миф об Унгерне, как о воине, который родился для войны. Кроме того, в годы Первой мировой судьба его столкнула с бароном Врангелем и атаманом Семёновым. Потом вместе с Семёновым он отправился в Забайкалье, а следом — в полосу отчуждения Китайско-Восточной железной дороги, где и принимал участие в событиях Гражданской войны.
Тайга.инфо: Когда у барона Унгерна возникла идея возродить империю Чингисхана?
— Скорее всего, во время его первого длительного пребывания в Монголии в 1913—1914 годах. К сожалению, историкам мало известно об этом периоде деятельности Унгерна. Это, кстати, служит дополнительным источником для мифов о бароне. Но по косвенным данным можно судить, что в Монголии он познакомился с ламаизмом, а вот личное знакомство с Джа-ламой пока не подтверждается документами.
Необходимо вспомнить и то, что Унгерн происходил из старинного баронского рода. Рассказы и предания о службе предков он знал с детства. К этому добавились мифы, которых он наслушался в самой Монголии. Поэтому не удивительно, что у него возникла идея возродить великую монгольскую империю Чингисхана: при помощи монголов восстановить в Китае императорский престол, а потом с помощью монголо-китайского войска восстановить в Европе средневековые рыцарские порядки.
К практическому осуществлению своей идеи он смог приступить на службе у атамана Георгия Семёнова в Даурии. Именно там он сформировал Азиатскую конную дивизию из бурятов, монголов, корейцев и даже японцев. Русские офицеры были в формируемых частях только инструкторами и не вмешивались во внутреннюю жизнь войсковых единиц.
Летом 1919 года Унгерн был командирован в Пекин для установления связей с монархическими группировками. Именно там он женился на принцессе Цзи из свергнутой династии Цин. Конечно, за этим стоял и вполне прагматический расчет — она была родственницей генерала Чжана Куйву, командира китайских войск западной части КВЖД. Брак был, конечно, специфический — муж жил на станции Даурия, а жена — на станции Маньчжурия, но Унгерн все же изредка навешал баронессу.
В августе 1920 года атаман Семёнов отправил Азиатскую дивизию в Монголию для удара в тыл советским войскам, которые наступали на Читу. Поскольку обход планировался втайне, то был распущен слух о том, что барон самоуправно увёл эту дивизию в неизвестном направлении. Но пока Азиатская дивизия продвигалась в советский тыл, атаман Семёнов потерпел поражение и отступил из Забайкалья в Маньчжурию. Видимо тогда у Унгерна и родился самостоятельный план начать восстановление империи Чингисхана.
В 1911 при поддержке Российской империи была провозглашена независимость Монголии от Китая во главе с теократическим монархом Богдо-ханом. Столицей была Урга (ныне Улан-Батор). Но в 1918 году на фоне Гражданской войны в России в Ургу по просьбе части членов монгольского руководства прибыл небольшой китайский корпус. Так началась китайская оккупация страны.
Тайга.инфо: Но как отнеслись к этому плану сами монголы?
— Парадоксально, но дивизию Унгерна в столице Монголии Урге ждали с нетерпением. И не только монголы, но и русские. Они очень надеялись с ее помощью освободиться от китайского ига.
Однако первый штурм Урги в октябре-ноябре 1920 года закончился поражением и дивизия Унгерна вынуждена была отступить в восточную Монголию. Казалось бы, ее ждала неминуемая гибель. Но ей на помощь пришло монгольское население, собиравшее продукты и денежные средства для нее. Кроме того, удалось перехватить несколько китайских караванов, отправленных для китайского гарнизона Урги. Дивизия отдохнула и пополнила свои ряды. Унгерн был готов к очередному штурму Урги.
И вновь следует отметить его личную храбрость. На коне он отправился в разведку в Ургу. Монгольское население воспряло духом, а китайцы — наоборот, они посчитали, что Унгерну помогают сами боги войны. Кроме того, он прибег к военной хитрости — вокруг Урги развел сотни костров, чтобы создать впечатление огромного войска. В итоге барону удалось захватить Ургу. И он решительно пресек любые попытки грабежей и мародерства в городе.
22 февраля 1921 года в Урге на трон повторно возвели Богдо-гэгэна — он стал великим ханом Монголии. Унгерн получил высокий чин, но не власть — ему пришлось согласовывать все свои действия с Богдо-гэгэном и его советниками.
Тайга.инфо: Именно поэтому он и решил уйти из Урги?
— В том числе. Но главной причиной стало то, что ресурсы Урги не позволяли долго содержать Азиатскую дивизию. К тому же, кто знает, что можно ожидать от военачальника, который хотя и подчиняется власти, но один раз уже власть свергал. В таких условиях появился приказ №15 о начале похода против Советской России.
А в это время красные уже перебросили дополнительные части для того, чтобы отразить поход Азиатской дивизии. 1 августа 1921 года Унгерн одержал победу у Гусиноозёрского дацана, но когда он начал движение дальше, красные части стали обходить его, угрожая окружением. И Унгерн был вынужден отступить в Монголию, планируя двигаться далее в Тибет. Но его офицеры и солдаты устали от походов и решили уйти в Маньчжурию, чтобы сражаться против красных в Приморье. Унгерн попытался их вернуть, но его отогнали выстрелами. А вскоре монгольский дивизион, который раньше сражался вместе с Унгерном, арестовал барона. Затем сам дивизион вместе с плененным Унгерном был взят в плен разъездом партизан, которыми командовал Пётр Щетинкин.
Унгерна доставили в Иркутск, а затем в Новониколаевск (ныне — Новосибирск), где и состоялся публичный суд, приговоривший его к смертной казни. Приговор в тот же день был приведен в исполнение. Одним из возможных мест казни считают дом купца Маштакова на Красном проспекте. Но точное место казни и захоронения неизвестно до сих пор.
Тайга.инфо: Это также послужило основой для мифов о том, что Унгерн на самом деле не был расстрелян, а куда-то скрылся.
— Миф об Унгерне более сложный. Он не только считался «богом войны», но даже «рыцарем Тибета» и «воином Шамбалы». Он верил в том, что европейская культура и техника принесли людям только беды, и спасение следует искать в возврате к рыцарским идеалам Средних веков. А поскольку монголы времен Унгерна, по его мнению, были близки к этим идеалам, то с них и вместе с ними следовало начинать переустройство мира на новых началах. Именно в этом контексте следует рассматривать его попытки создания «Ордена буддийских крестоносцев» — он принял ламаизм, не порывая с христианством. А на своем знамени совместил три символа: двуглавого орла, Спаса Неруковторного и гаммический крест (более известный как свастика).
Его одержимость в реализации своих планов и жестокость по отношению не только к мирному населению, но и к своим ближайшим сподвижникам (Унгерн считал, что наряду с империей необходимо восстановить и наказания, которые применялись воинами Чингисхана), и одновременно его бесстрашие, презрение к смерти — все это придавало ему определенную харизму и поддерживало миф об Унгерне. Хотя, если бы его убили в каком-нибудь бою, то никакого мифа бы не было. Разве что продолжили бы искать золото, которое он якобы спрятал в окрестностях Урги.
Барон был монархистом и противником большевиков. Но в то же время именно благодаря казавшемуся современникам безумным плану похода на Ургу, именно благодаря тому, что в ответ на его поход против большевиков Красная Армия оказалась на территории Монголии, современная Монголия стала независимым от Китая государством.
Тайга.инфо: С чем, на ваш взгляд, связан неожиданно возродившийся интерес к фигуре барона Унгерна?
— Это уже связано с исторической памятью в современной России. Хорошо известно, что Гражданская война в России сразу же после ее окончания приобрела ярко выраженный мифологический характер. Она стала трактоваться как героическая борьба Красной Армии, партизан и большевиков-подпольщиков под руководством коммунистической партии против белогвардейцев, интервентов и их «пособников» в лице эсеров и меньшевиков. Число героев Гражданской войны начало сокращаться уже в 1920-е годы по мере развертывания внутрипартийной борьбы.
В 1930-е годы из пантеона героев исчезли все репрессированные военачальники. В итоге в числе героев остались Сталин, Будённый, Ворошилов, Фрунзе и народные герои — Василий Иванович Чапаев, Григорий Иванович Котовский, Щорс и Сергей Лазо. Этот пантеон героев Гражданской войны не оставался неизменным, а менялся в связи с изменениями во власти. Так, в хрущевские времена Сталин перестал быть главным героем Гражданской войны, но зато после реабилитации в 1956 году Блюхер занял достойное место в их числе. У нас в Новосибирске, например, появилась улица Блюхера.
Тайга.инфо: После красных пришла очередь белых.
— В 1990-х годах началась активная реабилитация участников белого движения в годы Гражданской войны и одновременно стали формироваться два новых измерения этой войны — как героическая борьба «патриотов России» (так стали называть лидеров белого движения) против «красной Смуты» и как трагическая страница российской истории.
Поскольку не все лидеры белого движения были юридически реабилитированы, то предпринимаются попытки реабилитировать их в публичном пространстве. Это произошло, например, с адмиралом Колчаком. В Иркутске после долгих споров памятник адмиралу все же появился, однако на частной территории. Омичи разделились примерно пополам по отношению к тому, надо ли ставить памятник Колчаку.
Кстати, Колчак стал активно использоваться в разных маркетинговых стратегиях: в Омске есть ресторан «Колчак», который пользуется большой популярностью. Но, правда, не из любви к адмиралу — просто готовят там очень хорошо и цены вполне демократичные. Выпускалась водка «Колчак». Вполне возможно, что есть и те, что хочет использовать имя Унгерна для продвижения своей продукции. Например, недавно сообщалось, что появились майки с портретом Унгерна.
Тайга.инфо: Не поставят барону памятник в Новосибирске — городе, где он закончил свой жизненный путь?
— У нас в Новониколаевске «местным» героем мог бы стать известный партизан времен Гражданской войны Пётр Щетинкин (который, кстати, и арестовал Унгерна), но он плохо вписывается в контекст официальной политики исторической памяти — «красный», да вдобавок еще и «чекист». Унгерн, кстати, тоже плохо вписывается в этот контекст: он не был реабилитирован в силу его очевидных преступлений, террора мирного населения, жестоких казней и так далее.
Но те, кто возлагает Унгерну цветы и рисует его портреты на месте, где 100 лет состоялся суд над бароном, считают, что в интересах «национального примирения» его необходимо реабилитировать как Деникина или Врангеля. Современные сторонники Унгерна акцентируют внимание на тех страницах биографии барона, которые, на их взгляд, носят героический характер, но при этом отбрасывают факты, что барон был жестоким по отношению не только к большевикам (пытки и жестокие казни были для него нормой) и что он прямо причастен к террору по отношению к мирному населению. Все это, безусловно, перечеркивает те страницы его биографии, которые кому-то хотелось бы выдать за героические.
Вряд ли подобные попытки привлечь внимание к фигуре барона Унгерна приведут к очередной «войне памяти» или «войне памятников». И вряд ли будет какое-то массовое движение, чтобы установить ему памятник в нашем городе. У нас достаточно достойных героев, чтобы увековечить их память.
Подготовил Владимир Кузменкин