Латиноамериканский сибиряк. Как перуанец прижился в столице Приангарья

Он носит полувоенное кепи и шейный платок-«арафатку», белозубо улыбается и внимательно смотрит на вас своими чёрными глазами. Он родился на Кубе, детство и юность провёл в Перу. Его зовут Умберто Сильва Беойя, и он иркутянин.

- Мои родители кубинцы, но я большую часть детства и юности провёл в Перу, - рассказывает Умберто. - В молодости был партизаном в леворадикальном движении имени Тупака Амару (предводителя индейского восстания в XVIII веке), был ранен и до сих пор хромаю.

Умберто предложили поехать учиться в Советский Союз как в страну, в которой жизнь устроена близко к его взглядам, и он согласился. В 1987 году латиноамериканец приехал в Азербайджан, где проходил подготовительные курсы, потом должен был переехать в подмосковное Иваново. Но из-за участия в студенческих протестах Умберто направили подальше от столицы - на берега Байкала. В сентябре 1989 года он сошёл с самолета в иркутском аэропорту.

Встретили жарко

- Я думал, что в Сибири очень холодно, всегда снег. Поэтому прилетел очень тепло одетый, - вспоминает латиноамериканец. - И когда командир объявил, что температура за бортом 23 градуса, я подумал, что он имеет в виду минус 23. В общем, в первый день в Иркутске мне было жарко (смеётся).
Умберто нужно было добраться до Академгородка, к своему земляку, который женился на иркутянке. На первое время он должен был остановиться у них. В столице Приангарья перуанца приняли очень радушно.

- Я не знал города, но все встречные мне помогали: объяснили, как доехать до Сквера им. Кирова, где там сесть на троллейбус номер один (в те годы он ходил от сквера), а когда я проехал свою остановку, одна женщина даже предложила сесть вместе со мной на троллейбус в обратную сторону и проследить, чтобы я вышел, где нужно. Ещё помню, что, когда ехал по плотине, принял водохранилище за Байкал, - с улыбкой рассказывает Умберто.

Предполагалось, что иностранный студент будет учиться на биологическом факультете госуниверситета, но Умберто попросил зачислить его в медицинский. Через пару дней после прилёта он отправился в деканат, чтобы решать вопрос с общежитием.

- Мой русский тогда был не очень хорошим, и земляк помогал мне в качестве переводчика. Меня зачислили, но предупредили: «Мы делаем скидку на трудности языка студентам из Монголии и Афганистана, но вам придётся подтянуть язык».

В итоге Умберто остался в Иркутске навсегда. По его словам, за тридцать лет город сильно изменился. Старый Иркутск ему нравится больше: в нём не было столько машин, пробок, суеты, а люди были добрее и проще.

- Я был единственным латиноамериканцем в меде, - рассказывает наш собеседник, - и мои однокурсники меня всегда поддерживали, опекали, хотя я был старше их лет на пять. Иностранцы были тогда большой редкостью для сибиряков. На нас смотрели большими глазами, очень хотели общаться. С какой-то доверчивостью к нам относились. Некоторые мои земляки этим пользовались и всячески приукрашивали свои рассказы.

На родине в Перу Умберто был последний раз в 2010 году. По его наблюдениям, страна изменилась к худшему: стала более современной, но и при этом грязной и неухоженной. Выросла преступность.
Окончив медуниверситет, перуанец работал медбратом в 10-й городской больнице на Синюшке, одно время параллельно дежурил в онкодиспансере на 8-й Советской. Последнее его место работы по специальности - в реанимации детского отделения областной больницы.

Из медицины - в образование

К сожалению, с медициной не срослось. Уйдя из профессии, наш герой работал кондуктором в троллейбусе, был продавцом в музыкальном магазине, а с 2004 года преподаёт испанский в языковой школе.

Как преподаватель Умберто старается делать больший упор на словарный запас. Он считает, что человеку, который учит иностранный язык, для начала достаточно знать минимум грамматики и не бояться ошибаться.

- С точки зрения произношения в испанском языке есть свои нюансы, но их не соблюдают в Латинской Америке и некоторых регионах самой Испании (например на Канарских островах), - рассказывает перуанец. - Поэтому испанцы считают, что мы портим язык. Но большинство испаноговорящих - это всё-таки жители Латинской Америки, в Испании живет 30-40 миллионов из 500. Так что надо ещё посмотреть, какая версия языка сегодня более распространённая.

По словам Умберто, латиноамериканцы, которые живут в Сибири, заимствуют сибирскую манеру речи. И их московские земляки это замечают.

- Сибиряки говорят быстро, я, кстати, тоже перенял эту манеру, даже когда говорю по-испански. Мои собеседники часто просят повторить. Был забавный случай в 1990 году. Меня спросили по-испански: «Ты чай будешь?» Я по-русски ответил утвердительно: «Но». А человек подумал, что я на родном языке ответил (по-испански это значит «нет») и не стал мне чаю наливать. Вот это «но» - оно тоже чисто сибирское, - делится преподаватель.

Умберто очень любит русскую литературу. Из поэтов - Маяковского, Высоцкого, Бродского, а также Есенина, Блока и Цветаеву. Из прозы - произведения Гоголя и Набокова, Вампилова и Распутина.