Замужем в Америке: обычные поступки обычных американцев
Иркутская журналистка Марина Лыкова, несколько лет назад вышедшая замуж за американца, продолжает рассказывать любопытные вещи о жизни в США и о своем замужестве.
Сегодня не только в России, но и в США многих людей мучает состояние неопределенности: они вроде бы чувствуют, что что-то идет не так, но не могут понять, что именно и куда «не так», пишет Марина для baikal-info.ru. Но если в России, откуда я только что вернулась с каникул, народ вынужден хоть как-то экономить и думать о завтрашнем дне, то американцы ни на йоту не сокращают своих потребительских аппетитов. Даже в том, что уж никак не относится к предметам первой необходимости.
Наш американский сосед, состоятельный (судя по последнему месту работы, откуда он вышел на пенсию) старикан, всегда удивлял меня своим пессимизмом в отношении американской же экономики. «Всегда» — это, конечно, круто сказано. Старикан, одинокий и высокорослый мужчина, напичкал гараж огромными морозильными камерами, а камеры в свою очередь забил мороженым мясом. Мясо он любит очень, чего не скажешь про овощи и прочую еду, а потому он, свято верящий в то, что в Америке в один прекрасный (?) день наступит голод для тех, кто к нему не готов, решил подготовиться заранее.
Купил оборудование, чтобы все его мясо, если вырубят электричество, махом не испортилось. Запасся оружием (которого и так в домах обычных американцев немало) и пулями (с которыми тут в последнее время напряг, потому как расхватывают их гораздо быстрее, нежели прежде). Водой затарился основательно. Туалетной бумагой. Свечками. Крупой. Рисом. Медом. Сахаром. Консервами. Бумажными тарелками и пластиковыми вилками. В общем, всем тем, что может храниться долго. Потому что береженого Бог бережет. Даже в Америке.
Наш друг семьи так вообще пошел еще дальше: умея читать и понимать сказанное в местных новостях «между строк», он, только-только вышедший на пенсию и живущий в огромном и людном мегаполисе, принял решение… переехать в деревню.
Ну, почти в деревню: он решил прикупить несколько гектаров земли недалеко от маленького городка тихой, утопающей в зелени одноэтажной Америки, чтобы построить там дом. Чтобы посадить там фруктовые деревья, засадить поле картошкой, развести кроликов, кур и коров. Ну, или хотя бы всего одну корову, но чтобы была. При этом он не собирается покидать свой огромный дом в богатом районе богатого мегаполиса, где в воздухе пахнет деньгами. Пока не собирается и надеется прожить там как можно дольше. Потому что он строит «дачу» не по зову сердца или потому, что с возрастом его потянуло к земле, вовсе нет. Он бурит водяную скважину (уже выложил 3000 долларов) и проводит электричество (еще 5000 долларов!) затем, чтобы в случае чего было где укрыться и уберечь свою семью — детей и внуков.
— Неужели все так серьезно? — искренне удивляюсь я, всегда подкалывающая нашего соседа, ежедневно запасающегося мясом, на предмет — не лучше ли покупать свежее?
— А ты как думала, Марина? Ты что, дорогуша, новости не смотришь? Тебе хорошо, ты в маленьком городке живешь — у вас и река рядом на случай, если воды не станет, и лес под боком. А лес всегда накормит! А что делать тем, кто, как я, например, в огромных асфальтовых джунглях? Представь, что вот перестали в городе, таком как твой русский Иркутск, народ снабжать деньгами и продуктами питания? Что произойдет с теми, кто никогда в жизни не думал об экономии, потому что государство накормит-напоит за счет налогоплательщиков? Правильно, что округлила глаза! Что станет с оголодавшими семьями, которые всю жизнь жили одним днем и не сделали никаких запасов?! Я всегда, еще с детства, знал, что в доме, несмотря ни на что, должно быть припасено еды на месяц вперед. Как минимум. И не только в холодильнике. Потому что не станет, случись, электроэнергии — все из холодильника надо будет просто взять и выбросить. Так что, думаешь, с ними станется? Все просто: голодные и нищие пойдут грабить богатые, по их понятиям, районы. Я уже всем соседям в нашем огороженном забором районе сказал, что в случае чего мы должны будем все наши автомобили подогнать к забору. Чтобы укрепить его хоть так изнутри.
И все будем по графику, по очереди, патрулировать по периметру наш околоток.
Многих, гляжу, по обе стороны океана обуяло ложное чувство безопасности: каждого желающего научиться самостоятельно консервировать фрукты-овощи, выращивать еду на собственном огороде, рыбачить и чистить-жарить рыбу, охотиться и собирать ягоды-шишки-травы-коренья в близлежащем лесу сегодня в лучшем случае объявляют чуть ли не нищебродом и слабаком. А как же иначе, если все всегда можно купить? Но вот вопрос: а будет все это в магазинах всегда? А если будет, то всегда ли и у всех ли будет достаточно денег, чтобы все это купить?
Услышав эту историю, я начала присматриваться и прислушиваться ко множеству других, что происходят здесь, в Америке, ежедневно и, быть может, даже ежечасно. Но человек так устроен, что плохое запоминается скорее и на более долгий срок, нежели хорошее. А потому попытаюсь исправить эту несправедливость.
…Водитель большегрузной машины провел за рулем долгие часы и буквально падал с ног от усталости, но поставил себе цель во что бы то ни было довезти груз без остановок на сон, а уж потом и отдохнуть как полагается. Остановился на светофоре. Очнулся от стука: полицейский просил его приоткрыть оконное стекло. Открыв, услышал вопрос:
— Ты что, заснул тут?
— Да нет, — очнулся усталый водила. — Нет вроде.
— Как нет, если это уже третий светофор меняется? Давай-ка так сделаем. Отъезжай-ка вон на ту площадку. Я сейчас подойду и поговорим.
Делать нечего, пришлось отгонять машину в указанное место. Бедолага водила приготовился к тому, что ему так крупно влетит за произошедшее, что он неминуемо вылетит с работы. Подошел коп.
— Ты отдыхай давай. Прямо тут поспи до пяти часов, а я сразу, как смена закончится, приеду и тебя разбужу.
Делать нечего. Ослушаться стража порядка здесь, в законопослушном государстве, не осмелится никто. Ровно в пять улыбающийся полисмен появился, чтобы разбудить уже не спавшего, но все еще ожидающего наказания шофера со стаканом горячего ароматного кофе и сладкой свежей выпечкой.
— На вот выпей перед дорогой. Чтобы чувствовал себя бодрее, — сказал коп, протянул водителю напиток и, по-дружески хлопнув того по плечу, уехал по своим делам.
Видела однажды позапрошлым летом своими глазами, как на перекрестке со сломанным светофором притормаживали своих «железных коней» простые граждане и одаривали (буквально заваливали!) регулировщика в форме холодными напитками. Вода. Кока-кола. Коробками. Потому что несусветная жара, а человек на работе, и ему не отлучиться…
Свидетельницей этой истории я стала в одном из казино Лас-Вегаса. Девяностолетний завсегдатай, увидев, как какой-то молодой отщепенец грубо обращается с официантами и прочим обслуживающим персоналом, не стал идти и жаловаться к охранникам, а просто подошел и молча врезал юнцу так, что тот вряд ли снова посмеет появляться в этом заведении и уж точно вести себя подобным образом. Хороший поступок? С точки зрения морали — не очень. Правильный, если судить просто, по-человечески? Несомненно. «Важен не размер собаки в драке, а размер драки в собаке», — гласит американская народная поговорка.
А эта история свежая, вчерашняя. У моего старинного приятеля (ему только что исполнилось 87 лет) вдруг ни с того ни с сего на людном перекрестке заглох двигатель. Что делать? Начал звонить в полицию, просить о помощи. Помощь подоспела быстро, но еще скорее сориентировались водители других автомобилей вокруг: несколько молодых парней объединились и откатили дедов «трак», предложив и помощь в транспортировке до ближайшего автосервиса. И все с улыбками. По-доброму. И даром. Совершенно даром.
Недавно в наших краях состоялись похороны со всеми почестями, как и положено у почетных пожарных. Но хоронили (и везли в пожарной машине тело) не почетного пожарника, жизнь отдавшего за спасение кого-то, и даже не пожарного вообще, а больного церебральным параличом юношу, чьей мечтой было стать однажды пожарным. Выздороветь, встать на ноги и… Он подружился с местными пожарными, они навещали его, даже когда он не просил их об этом, и помогали, если надо было куда-то съездить… Болезни (их было немало) победили 24-летнего парня, но он надолго останется в сердцах тех, кто стал ему подмогой в последние дни…
Эта история произошла недавно ночью, когда полицейский, заметив автомобиль с незажженными фарами, попытался его остановить, чтобы просто намекнуть, что не мешало бы включить ближний свет. Вопреки ожиданиям, водитель не примкнул к обочине, а, наоборот, ударил по газам. Погоня закончилась довольно скоро: гонщик, вылетев с трассы на обочину, врезался в дерево. Выскочив из автомобиля, водитель прокричал, что вооружен, и всем своим видом показывал, что готов сделать выстрел первым. Но полицейский стрелять не спешил. Когда вместе с подоспевшим на выручку копу напарником парня удалось успокоить электрошокером, выяснилось, что водитель… лгал. Он не был вооружен, а просто делал вид, что готов вот-вот выхватить пистолет из-под ремня. И вообще, он ехал к мосту, с которого собирался спрыгнуть, чтобы покончить с этой никчемной жизнью. И когда коп попытался его остановить, он делал все возможное, чтобы быть застреленным…
Истории, в которых ради того, чтобы поддержать облысевшего от химиотерапии подростка или даже взрослую женщину, многие дети и взрослые обривали свои головы «под ноль» — здесь не редкость. Как и то, что люди здесь постоянно, безвозмездно и не только по великим праздникам собирают теплую одежду, покрывала, еду и деньги в пользу немощных, больных, нищих, безработных.
Для кого-то люди вокруг — одни «уроды», «кровопийцы», «сифилитики» ну или кто там еще? «Надо тебе, Марина, проехаться как-нибудь в набитом под завязку транспорте, чтобы понять, что вокруг много дерьма. Вот тогда с тебя вся эта человеколюбивая дурь и спадет», — услышала я во время моего недавнего визита домой, в Иркутск. Быть может, так оно и есть. Потому что еще можно включить телевизор, и там в новостях покажут, как набедокурившие псины без зазрения совести сдают друг дружку хозяину. Лишь бы не влетело. Да, в мире, как и на все том же ТВ, — множество плохих парней, которые все еще делают плохие вещи: угоны, нападения, ограбления. Но это где-то там, где меня нет. В моей же Америке никто не устанавливает на окна решетки и все те же железные бронированные двери вместо обычных, никто не замыкает их на ключ, как, впрочем, и дверцы автомобилей. Никогда!
И вот такую доброту я ценю больше всего. Такие вот необычные для нас, россиян, самые что ни на есть обычные поступки обычных американских людей.