«С февраля по апрель ребенок жил один»

Это не проблемный текст, хотя проблема здесь явно есть. Наша идея — показать человека, который не прошел мимо чужой беды и не побоялся взять ответственность за подростка, который к 13 годам оказался никому не нужен. Надеемся, что помощь семье Натальи Берча все же придет — как иначе?

О Наталье Берча «Республика» уже писала. Тогда поводом для материала стала история про то, как Наталья нашла и в общем-то спасла Сашу, который потом стал ее мужем. А потом и сына Саши — Костю. Тогда она уволилась с работы и вместе с дочерью и Сашей села в машину и поехала из Сегежского района Карелии спасать ребенка в Иркутск. Сейчас этот спасенный мальчик знает, что такое детство, что такое мама, что такое чувствовать себя уверенным, способным и любимым.

В мае этого года Наталья взяла в семью еще одного мальчика — брата Кости. Он, что называется, трудный: перечень «косяков» занимает несколько страниц сопровождающей характеристики. Ему почти 13 лет, но он не преуспел в школьном обучении. Вольный — привык делать то, что хочется. Запущенный — никто никогда не занимался его воспитанием. И не обеспеченный любовью. Мальчика (обойдемся без его имени) этой весной прислали из Иркутска органы опеки. С февраля по апрель он практически жил один. Мама уехала на два дня и не вернулась, у бабушки — диабет и усталость.

Официально папой мальчика записан Саша (биологический отец у него другой). Помимо Кости у него есть еще один брат, двухлетний. Брат живет с мамой. Где сейчас мама, никто толком не знает. После того, как проблемы с мальчиком стали трудноразрешимыми, ребенка решили отправить к Саше, из Иркутска в Надвоицы. Наталья ребенка приняла и сейчас занимается его социализацией. Несколько лет назад Наталья уже пыталась взять этого мальчика в свою семью, но тогда ей не позволили это сделать ни иркутские родственники, ни представители местной опеки. Сейчас проблемы стали острее, но помощи представителей государства, отвечающих за детей, по-прежнему нет.

Разговор с Натальей редактирован незначительно.

— Наташа, расскажите, откуда у вас еще один ребенок?

— В феврале его мамаша вышла замуж и уехала, ребенок жил то у бабушки, то у тетки, то один. Что он ел? В школе как ребенка из многодетной семьи его бесплатно кормили, что-то он крал. Дотянул до апреля. Естественно, он не учился — у него 400 прогулов. Техника чтения — 15 слов в минуту (первоклассники читают 30-40 слов). Из таблицы умножения он знает только умножение на 9 — показывает на пальцах. Он заброшен и запущен. Как он к нам попал? Нам позвонили, сказали, что он остался один, родственники брать его не хотят. Речь шла о том, что, если мы тоже откажемся, его отдадут в детский дом. Мы не отказались. Они посадили его в самолет и отправили рейсом Иркутск — Петербург. Нам сказали, что помогут оформить опеку над мальчиком и во всем остальном тоже. В итоге в опеке нам отказали.

— Почему?

— В июне мы пришли на комиссию, я называю ее судом. Саша — человек, которому очень трудно за себя постоять. По решению этой комиссии его привлекли к административной ответственности за то, что он оставил ребенка одного (он в Надвоицах, а ребенок в Иркутске) и подверг угрозе его жизнь. Я там как могла Сашу защищала. У меня же есть все бумаги, подтверждающие, что мы этого ребенка пытались забрать к себе на протяжении нескольких лет, но нам отказывали. И все эти годы Саша исправно платил алименты.

Как у нас помогают? Передают ребенка в детский дом, и все начинают его одевать-обувать, искать семью. А в промежутке между семьей и детдомом ребенок оказывается не нужен. Сначала нам звонили и писали: пожалуйста, возьмите ребенка! Мы вам поможем во всем. Как только ребенок оказался у нас, нам сразу отказали в помощи. С мая месяца к нам никто не приехал. Максимум, говорят, можем вам выделить психолога. Да я сама психолог — вырастила столько детей!

— Какая помощь вам нужна?

— На какую помощь я рассчитывала? Не то, чтобы нам денег дали, но я хотела, чтобы мне помогли устроить его, чтобы учителя с ним позанимались немного. Мне с ним все время заниматься тяжело. Хочется, чтобы он хоть час в день общался с учителями. Он не умеет учиться — у него нет усидчивости, терпения. В четырех словах он делает шесть ошибок, поэтому мы сейчас проходим с ним правила, пытаемся делать звуко-буквенный разбор слов.

— Вы обращались к детскому омбудсмену в Карелии?

— После этого суда над Сашей, этой комиссии, я никуда не обращалась, махнула рукой. Все, не хочу уже ничего. Я так расстроилась, когда они единогласно проголосовали, что Саша — плохой отец и допустил такой поворот событий… Я же тебе рассказывала, как родственники прятали от нас этого ребенка! Я хотела его забрать, и бабушка привезла и отдала нам мальчика, а потом передумала: а кто ей огороды копать будет?

— Что говорят представители органов опеки?

— Ничего не говорят. Старая песня: лишайте маму прав! А мама в феврале вышла замуж и уехала в Татарстан. Найди ее там! Мы два раза пробовали — бесполезно. Опека на нее вышла, она сказала, что может написать отказ от детей. Нам говорят: пробуйте! Но у меня ее телефона даже нет. При этом у нее все документы на троих детей, по которым она получает пособия и выплаты — на эти деньги и живет. На деньги этих детей — материнский капитал — в Иркутске куплена комната. Сейчас эта комната готовится к продаже, дети оттуда выписаны, они не прописаны нигде. Вот я сейчас прописываю их в Надвоицах. Я прошу опеку: перекройте ей кислород, чтобы она хоть деньги на детей не получала. Сами делайте! — их ответ. Подавайте на лишение. Но мы подавали, и что? Она там, мы здесь.

— Получается, в феврале мать уехала и оставила ребенка на бабушку?

— Нет, она его дома оставила. Сказала, что едет на пару дней. Ребенку 12 лет, он справился бы. Но она уехала и не вернулась. Он ей писал, она не отвечала, трубку не брала. Потом уже узнали, что она вышла замуж и живет в Татарстане.

— Как сейчас чувствует себя мальчик?

— Он живет у меня, накормлен и одет. Немного похудел: когда приехал, был с явным переизбытком веса — 80 килограммов. Сейчас нормально, одышки нет, потихонечку занимается.

— Вы готовы с ним жить и за него отвечать?

— А куда деваться?

— Вы можете оказаться.

— Нет, я не могу отказаться. Я не могу просто сказать, что он мне не нужен и отдать его в детский дом. Да, он проблемный. Он привык к свободе, он со всеми на «ты», чуть что — истерики. Два раза он хлопал дверью, уходил, мы его разыскивали по поселку. Понятно. Вот часть его характеристики: «общительный, неуравновешенный, несдержанный, раздражительный, обидчивый. Очень поддается чужому влиянию. Склонен ко лжи, лицемерию, мстительности. Любит хвалиться несуществующими результатами. Склонен к резкой смене настроения, вплоть до агрессии и драк. Это приводит к неконтролируемому поведению. Нецензурная брань. Конфликты с детьми и взрослыми…». Ни одного слова, что он добрый, еще что-нибудь.

— Он добрый?

— Пока он, если нужно, делает то, что от него хотят услышать или увидеть, хотя внутри он другой — более жесткий. Последние два года ему приходилось нянчиться с маленьким. Мать на неделю могла оставить его с грудным ребенком. Закрывала их на ключ. Он говорит: как-то продукты кончились, я морковку тер, давал ему. Я так думаю, это смягчило его характер.

Он больше никому не нужен. Ну, пойдет в детский дом, и что? Тут хоть брат есть. Брат, правда, вообще пока не хочет с ним общаться. Но ребенок же не виноват, что попал в такую среду.

— Что он сам-то говорит?

— Он боится остаться один. Боится детского дома. Учиться не хочет.

— У вас работа есть?

— Я работаю на двух работах: оператором на телевидении, фотографом — снимаю свадьбы. Сейчас устроилась на официальную работу — делопроизводителем в «Водоканал». Там я работаю с 8 до 16-ти: принимаю показания счетчиков, заявления на перерасчет. Ночью подрабатываю таксистом. Саша тоже работает, но зарплата у него маленькая. Еще минус алименты на детей, которые у нас и живут.

— Как вы воспитываете этого мальчика?

— Да, я строгая. Но я не бью его, как мать, в угол не ставлю. Мои наказания — это отжимания и приседания, понемножку. Когда он приехал, то и пяти раз присесть не мог! За два месяца мы его прокачали. Сейчас он 10 отжиманий делает подряд и 20 приседаний. Истерики уже не закатывает, дверью не хлопает и не убегает. Сижу читаю с ним. Решаем примеры по учебнику 2 класса. Начали читать «Айвенго» по программе внеклассного чтения, но это ему даже слушать пока тяжело, он не понимает. Но я вижу потенциал, и я могу справиться с частью проблем.

— Что он любит?

— Я, говорит, машины люблю. Запишите меня в кружок. Ага! Бабушкину машину, джип, он уже разбил. Бабушка — бывший депутат, к слову. На рыбалку любит ходить — у него свои удочки, лески. Спрашивает, на что ловят щуку? Я ему сразу книгу подсовываю — узнавай! Компьютера я его лишила. Дети, которые только в компьютерах сидят, уже не соображают ничего. Сейчас он без гаджетов. Я ему купила часы-телефон — сломал. Ну, ладно.

У него есть свой шкаф, своя кровать, свои чемоданчики — там он собирает рыболовные снасти. Он любит готовить, у него свои рецепты есть. Когда мы собираемся в лес, его дело — подготовить продукты, он это любит, и я стараюсь зацепиться за это. Назначила ему обязанность — следить за порядком на кухне. Конечно, этого пока нет, но он старается. Любит, чтобы его хвалили.

Он очень любит деньги. У нас копилка стоит с 10-рублевыми монетами, уже пустая. Деньги тратить ему некуда, он их просто прячет — осталась привычка с прошлой жизни.

— Мальчик живет в вашей семье уже два месяца. Вы замечаете, что он меняется?

— За это время, мне кажется, он сильно изменился. Раньше не могла разбудить его утром — приходилось по полчаса расталкивать. Он привык спать долго, ложится поздно. Это мы отредактировали: самое позднее ложится сейчас в 22. Встаем так: доброе утро! Не встал — 5 приседаний. Потом — 10 приседаний и так далее. Теперь сразу подскакивает.

Я стараюсь не оставлять его одного, пока он не привык. Одно время брала его с собой на работу, сейчас он с Сашей. Он у меня все время под присмотром, я его сейчас даже на улицу одного не отпускаю.

— Какие у вас планы?

— В августе мы все вместе собираемся поехать к морю на своем автомобиле. Мне кажется, что природа и путешествия убивают злость и воспитают ответственность. И потом, у детей должно быть детство. Что они будут вспоминать, когда вырастут? Это важно.

Запись «С февраля по апрель ребенок жил один» впервые появилась "Республика".